Мария Устинова – Жена Эмиля. Наследник для Зверя (страница 30)

На месте оставаться нельзя. Идти не могу... Я лихорадочно порылась в карманах, нашла и сжала в кулаке ракетницу – единственную надежду на спасение. По-другому меня не найдут. Пальцы задубели, я так крепко сжала цилиндр, что не смогла бы разжать, даже если бы захотела. От холода и крепкой хватки суставы окоченели.

Да. Можно зажечь сигнальный огонь, ночью далеко будет видно. Но нет гарантии, что придут наши. А ждать нельзя – схватки стали чаще, такими болезненными, что дыхание перехватывало, когда и так еле дышу. Оставалось рискнуть, уповая на удачу: я этой дряни давно не верю, но выхода нет.

Замерзшими пальцами я содрала оболочку с ракетницы. Пар от дыхания мешал понять, как ее задействовать, но все-таки я разобралась. Из нее с шипением вырвался сноп красного огня. От неожиданности я бросила ее на наст. Стало светлее и все приобрело красный оттенок.

Я добрела до сосны и тяжело осела на снег, борясь с новым приступом боли. Из-под тяжелых лап, которые почти доставали до земли, я могла наблюдать за участком леса, который накрыло светом, и молилась, чтобы Эмиль успел первым. Если он вообще там, и это не надежда ослепила меня. Не знаю, что стало с Аленой после того, как она дала мне шанс убежать, со мной точно церемониться не будут.

Где ты, Эмиль… Я так на тебя надеюсь!

В мужа я всегда слепо верила. Как верят в что-то несокрушимое. Он не бросал меня, даже когда между нами ничего не было кроме ненависти и обид. И сейчас не бросит. Верю, если он там и увидит красный всполох – придет, невзирая на препятствия. Даже ради крошечного шанса, что найдет меня. Главное, чтобы он был первым.

Между деревьев сгустилась тьма, преобразовываясь в фигуру. Сюда кто-то быстро шел – почти бежал, уворачиваясь от еловых лап. Я затихла, надеясь, что незаметна в тени. Высокий мужчина остановился на поляне.

Силуэт в расстегнутой куртке на фоне серого неба и заснеженных сосен повернулся ко мне спиной.  Я открыла рот, чтобы крикнуть «Эмиль!», но подавилась холодным воздухом и собственным плачем. Глотала пар, а горло стиснул колючий спазм – сильный, до боли. Я не могла ни кричать, ни плакать. Только лежала полубоком на снегу, понимая, что, по сути, уже рожаю.

Он повернулся вокруг оси. Мощные плечи, в напряженно отставленной руке он держал пистолет дулом вниз. Капюшон свалился, открыв светлые волосы.

– Дина! – хрипло проорал Эмиль.

В сорванном голосе звучала паника. Это он... Мой Эмиль. От тепла, которое разлилось по сердцу, истерзанному ожиданием и страхом, я разревелась. Только сейчас, наблюдая за ним сквозь иголки, я ощутила, на каком волоске висела – была обречена. Я выползла из-под ветвей, как смогла, чтобы он меня заметил.

– Эмиль…

– Дина! – он бросился ко мне, упал на колено в снег и подсунул под меня руки. Пар от дыхания, человеческое тепло, сильные объятия мужа – я таяла, пока он прижимал меня к себе, целовал холодными губами и щетиной ранил обмороженное лицо. – Маленькая моя… Я здесь, с тобой!..

Я не смогла ответить: на живот накатила странная волна, похожая на спазм. Она не только возможности говорить меня лишила, но и дышать. Я вытянулась, глядя в небо поверх плеча Эмиля, и протяжно застонала.

– Воды отошли, – выдавила я, когда схватка сбавила ход. – Эмиль, я рожаю.

Он убрал оружие и неуклюже встал на ноги со мной на руках. Бицепсы напряглись, но он поднял меня со снега.

– Потерпи, родная, – меня обдало паром. – Машина рядом, я отвезу тебя к врачу.

Я начала часто дышать. Неглубоко, но жадно, интуитивно понимая, что через время «волна» вернется и снова ослепит до черноты в глазах, и лишит кислорода. Руки мужа под коленками казались горячими после сугроба.

То, что осталось от ракетницы, догорело на снегу, и лес погрузился в темноту. После сигнального огня перед глазами плавали красные пятна. Эмиль обернулся, пытаясь понять, куда идти. Я положила голову на плечо, на холодную грубую ткань парки. Эмиль пытался скрыть отчаяние, но я заметила оскал, напряженные жилы на шее, глубокую морщину между бровей. Но я сдалась на милость судьбе – на руках Эмиля ничего не страшно. Пусть все летит в пропасть, жизнь разрушается, Эмиль всегда знал, как найти дорогу из ада. Его объятия, шум дыхания, родное тепло успокаивали меня.

Я вижу: он не знает, как выбраться. Шел сюда без плана – прорывался ко мне, на эмоциях, чтобы быть рядом, быть вместе… Навсегда, если придется.

С места его столкнули мужские крики и возобновившаяся перестрелка. Звуки стали ближе. Мы как загнанные звери. Эмиль не стал выходить в поле, а пошел вдоль кромки леса, сориентировавшись, где машина.

– Все хорошо, – какая сладкая ложь. – Держись, маленькая. Я тебя вытащу.

Я глотала соленые, горькие слезы, обжигающие лицо. Со мной на руках было тяжело пробираться по сугробам. Но Эмиль упрямо, как волк, уходил от погони. Псы висели на хвосте, а у него оружие в кобуре. Меня укачивало в крепких руках, я настолько ослабела, что не могла держаться и Эмиль прижимал меня к себе, как ребенка, крепко обхватив плечи.

Мы двигались вдоль дороги. Кажется, именно по ней нас везли сюда. Она разделяла лесной массив надвое, делала крюк и заканчивалась на заимке, где нас держали с Аленой. Я плохо видела сквозь ветки, но машина – темное пятно на обочине, массивный джип Эмиля, уже была рядом.

– Уже близко, – прошептал он, оглядываясь.

Только бы повезло! Пережидая новую схватку, я вцепилась в куртку мужа. То ли я теряла сознание, то ли совсем вымоталась: перед глазами плыло, я слышала крики, но уже не понимала, как далеко погоня. У дома их было много, они усилили охрану. А Эмиль, ослепленный желанием добраться до меня, рискнул один. Снова боль. Я застонала, прикусив воротник парки, и часто задышала через нос. Эмиль, помню, спрашивал, какие я роды хочу – должен он прийти или нет. Не так я себе это представляла…

Муж снова оглянулся. Пошел быстрее, взрывая ногами снег.

– Скоро, маленькая, скоро… Потерпи.

От резких шагов Эмиля стало больнее. Я полностью ему доверилась и уже не контролировала происходящее. Безумно хотелось тепла, у нас обоих руки холодные, как у мертвецов. Перед глазами пропало мельтешение. Я шире открыла веки: надо мной было небо в ночных облаках, лес закончился, поле вело нас под уклон. К дороге Эмиль почти сбежал под инерцией тяжелой ноши и спустился к ней в вихре снега. Со мной на руках он едва удержал равновесие. Поскользнулся на насте и влетел в борт машины, повернувшись боком, чтобы меня закрыть.

– Почти все, маленькая! – с трудом удерживая меня, Эмиль шарил по карманам в поисках ключей. – Сейчас…

Он оглянулся через плечо и судорожно отпер джип. Рванув на себя заднюю дверцу, Эмиль уложил меня на сиденье. Кожаная обивка была ледяной, но лучше рожать в машине, чем в лесу. Было так плохо, что я почти не испытала облегчения. Закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании и снова застонала при очередной схватке.

Сквозь ресницы я наблюдала, как он сел за руль и обернулся, собираясь сдать назад. Губы сжаты, ноздри раздулись, я его мимику знаю – Эмиль решил идти напролом. Я начала отогреваться: под аляской потеплело, мокрая одежда стала противной. Двигаться не было сил.

Скоро мы будем в городе. Он со мной. Мы выберемся.

– Потерпи, – хрипло выдохнул Эмиль. – Потерпи, маленькая, уже едем…

Он не успел отъехать. Даже на заднюю не успел переключить. Все слишком быстро происходило: сбоку в машину влетела темная тень, за ней еще одна. Дверцу открыли снаружи. Я видела, как он выдрал из кобуры пистолет и выстрелил в одного в упор. Во второго не успел. Удар в лицо и Эмиль закашлялся – он едва не упал на сиденье, но его вытащили наружу.

– Эмиль! – сквозь пелену боли закричала я, протягивая к нему руку.

Тот вытащил – лысый главарь. В габаритах он почти не уступал Эмилю. Второй скорчившись лежал на кровавом снегу. Холод, проникший через открытую дверь, вцепился в голые ноги, заклубился пар и стекло запотело. Я видела только, как по обочине мечутся тени.

Еще удар в лицо – на снег упал пистолет. Кто-то грязно выругался и голос так исказила злость, что я с трудом узнала собственного мужа. Ему около секунды понадобилось, чтобы собраться после нескольких сильных ударов, но от следующего он закрылся. Все решало, кто первым доберется до оружия.

Глава 34

– Эмиль!

Я привстала и выдохнула в стекло, ладонями оставив на запотевшем окне отпечатки.

Его шатало. Он долго нес меня на руках, обморозил руки – я знаю, какими непослушными становятся от холода пальцы. Они перестают тебе подчиняться – даже согнуть не можешь. Или удержать пистолет.

Еще удар, Эмиль успел поставить блок. Я наблюдала за схваткой, не дыша, понимая, что в любую минуту может прийти подмога, и он проиграет. Он бросился вперед, падая на колени, но не успел схватить оружие. Лысый выбрал рукопашную и пнул пистолет: оружие по насту унесло под машину. Следующий удар коленом выбил изо рта Эмиля фонтанчик крови и мой муж мешком упал на снег. Вокруг головы заклубилось дыхание, он заворочался, приподнимаясь на руках, но удары вновь бросили его на снег. Ему не давали подняться. Каждый удар будет лишать его сил, пока Эмиль не перестанет вставать. А если потеряет сознание – и добивать не придется, его бросят замерзать.

– Не трогайте его! Умоляю!