Мария Устинова – Жена Эмиля. Наследник для Зверя (страница 18)

– Он мой друг, – сказала я, чтобы тот не беспокоился. – Он нам поможет.

Феликс не стал настаивать – остался на месте. Мы вернулись в машину, я села в кресло и опустила стекло, глядя на фонарь у ворот. Уезжать не хотелось. Ночь, свежий воздух, свобода. Я уже забыла, какими прекрасными могут быть спонтанные прогулки.

– Я не пойму, что ты пытаешься выяснить? – спросила я. –  Налет был спланирован Воронцовым, я могу на него вывести, если хочешь… Что ты ищешь? – я обернулась, но в темном салоне не увидела выражения лица. – Исполнителей?

– Правду, – неожиданно сказал Андрей. – Нужно разобраться, что происходит. Потому что я сомневаюсь, что Сашка погиб.

Глава 19

– Ты же был на похоронах, – напомнила я.

– Его хоронили в закрытом гробу. Видишь, лысый сказал, машину сожгли, труп якобы обгорел…

– И что заставляет тебя сомневаться?

Мимо проехала машина, зацепив нас светом фар и я, наконец, увидела лицо Андрея. Обмякшее, словно мыслями он в прошлом. Он тоже рассматривал фонарь.

– Ты не поймешь, – он покачал головой. – Фактов нет, только… ощущение.

– Это как?

– Дин, мы воевали вместе. Я его знаю. А на похоронах было ощущение, словно не его хороним, что исчез, а не умер. Я не могу объяснить, не спрашивай.

– Знаешь, я понимаю…

У меня такое было с Эмилем. У людей, прошедших вместе ад, появляется связь. Если бы Эмиль умер, я бы не поверила в его смерть, пока не увидела тело: каждый шрам, каждую родинку, не прикоснулась бы к любимому… Инстинкты у выживших сильнее разума.

– …когда Оксанку хоронили, – продолжил он. – Все по-другому было. В ее смерть я поверил сразу.

– Она умерла? – испугалась я. – В бумагах этого не было.

– Почти десять лет назад.

Лицо приобрело странное выражение. Вроде бы расслабилось, но угол рта дернулся, напряглись виски. Взгляд, как у человека, раскусившего что-то неприятное. Горечь, вдруг поняла я. Самая плохая ее разновидность, способная без остатка сожрать – по счастливому прошлому, исчезнувшему в дыму.

– Я с Сашкой много времени проводил. А в тот вечер в ресторан пошли, и Оксанка с нами. Годы лихие были, – он вздохнул. – Нас обстреляли, ну ее зацепило. Мы ее подняли, я к машине понес, а она как без костей, вся обмякла… Я думал, сознание потеряла, а в машине понял, что нес уже мертвую.

Андрей говорил отстраненно, словно описывал картинку из памяти. Все встало на места: неуловимое ощущение прошлого от фото девушки, несовпадение возраста и внешности, странное поведение Андрея. Ей тогда двадцать было. Моложе меня.

– Ну что ты? – он накрыл мою ладонь, лежащую на колене. – Это давно было, не расстраивайся… С тех пор старик меня терпеть не может. Меня винит, что не уберег ее.

– Прости, – пробормотала я.

– Тебе не за что извиняться.

Мы долго молчали, Андрей переваривал скорбь прошлого, а мне не хотелось мешать. Мысли вернулись к Бестужеву. Если Андрей прав, не похоже, что старик об этом знает.

– Может, тебе показалось? – подумав, спросила я. – Он угрожал нам, клялся, что за смерть сына отомстит… Людей Эмиля убил.

– Он может не знать. Поэтому я спросил, были ли конфликты. У них с отцом и раньше терки были.

Андрей невозмутимо завел машину и отрулил от бордюра. В открытое окно хлынул поток воздуха, который к вечеру стал прохладней и чище, а это в большом городе редкость.

– Еще кое-что, – вспомнила я, когда мы подъехали к моему дому и Андрей парковался. – Наших людей пытали. Пытались узнать, где товар… Эмиль наехал на Воронцова, оружие теперь у него.

Андрей присвистнул и рассмеялся.

– И ты спрашиваешь, кто твоего мужа топит? Это кто угодно может быть, его же все ненавидят. Как всегда, со всеми испортил отношения. Ладно, ласточка. Не кисни. Я потрясу свои связи, узнаю, что на Воронцова есть и распутаем клубок.

Он положил руку на спинку моего кресла, улыбнулся непослушным ртом, но именно сейчас я поверила, что все будет хорошо. Андрей, как настоящий друг, умел вселять уверенность, когда надежды нет и все идет вразнос.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я и отвела глаза. – И прошу… Не приходи к нам больше. Мужу это не понравится.

Андрей усмехнулся.

– Я не боюсь Эмиля.

Ну и зря. В последний раз, когда они виделись, Эмиль хотел всадить в него пулю. Мне едва удалось убедить его бросить поиски. Он знает, что старый друг неровно ко мне дышит. Если он узнает, что Андрей у нас был, да наедине со мной… Будет в ярости. Он и так будет, когда узнает, что Андрей вернулся и помогает.

Я вышла из машины, не простившись. На какой-то безумный миг показалось, что он меня, беременную, хочет поцеловать.

Я поднялась домой расстроенной, встреча оставила неприятное послевкусие. Не понимаю, что с нами происходит. Наши отношения кончились, не начавшись. Несмотря на его одержимость и мои обещания, судьба нас обманула. Это самый паршивый тип отношений – все было, кроме главного.

К ночи ребенок разыгрался. Я неторопливо приняла душ, легла, около получаса писала и впервые за последние ночи не проронила ни слезинки.

Это не значит, что не было тяжело, просто я привыкала справляться без него. Мне это не по душе, но таков он, жизненный груз – не спрашивает, когда придавить к земле. Я долго пряталась под крылом Эмиля, мне это нравилось и не хотелось возвращаться в мир, где за себя нужно драться. Я хотела быть не просто замужем, а за мужем, на него полагаться. Я ведь ему себя доверила.

Как Эмиль обещал, мне было хорошо с ним. Но теперь проблемы сыпались со всех сторон – судьба проверяла нас на прочность.

Утром я устроилась с чашкой кофе в кабинете Эмиля. После вчерашнего разговора хотелось навести справки о чете Воронцовых. Поиски были недолгими, но нашла я только странички Жанны: о ее жизни, салонах, моделях… Девушки, одна красивей другой, смело позировали на фото.

Прочитав биографию, я поняла, что она действительно была моделью, затем счастливо вышла замуж и прочая прилизанная полуправда. У нее и других «счастливых жизнью» моделей были поразительно прожженные уставшие глаза.

Зазвонил телефон, и я не глядя ответила.

– Да? – я листала фото и улыбнулась, узнав голос. – Привет, Андрей.

– Выяснил про Воронцова. Это он тебе гадит, ласточка. Мои источники сообщили, что он действует через свои связи. Он, оказывается, в Москве личность известная. В плохом смысле.

– Что за связи? – затаила я дыхание.

– Через жену. У нее бизнес…

– Салоны красоты.

– Откуда ты знаешь? – хмыкнул Андрей. – Короче, под их прикрытием она занималась сводничеством. Воронцов этот бизнес крышует. Говорят, там можно элитную девушку снять для утех. Модели, певички… Кого захочешь. Его помощники туда обращались.

Я до боли сжала трубку, иначе взглянув на гламурные фото. Выходит, зря комплексовала, что у Жанны дело, а у меня, кроме мужа, никаких интересов. Проституция под приличной витриной вполне логична. Она сама из моделей. Может, и с мужем так познакомилась. Кто-то их свел: ей спонсор, ему красивое тело, не обученное говорить «нет».

– Он мстит, – пробормотала я, устало закрыв глаза и откинувшись в кресле. Некстати разболелась голова. – Эмиль его кинул, теперь Воронцов мстит ему. Он и на меня давил.

Повисла долгая пауза.

– Хочешь, я его уберу? – тихо предложил Андрей.

– Подожди, – я пыталась поймать мысль.

Мне ведь не месть и смерть его нужны, а вытащить из тюрьмы мужа. Если Воронцова убьют – это ничего не даст.

Если бы я могла доказать, что это они пытаются нам подгадить, может быть, удалось бы вытащить Эмиля. В этой среде показания никто не дает добровольно. Но у меня был козырь: враги не знали, что на моей стороне Андрей. Я вспомнила, как голодно и жадно Жанна смотрела на Эмиля.

– Сначала я хочу поговорить с его женой.

Глава 20

– Дорогая, как дела? Какие новости от Эмиля?

Жанна безмятежно улыбалась, сложив на столе смуглые руки. В кафе, несмотря на разгар августа, было не жарко. Мы сидели на солнечной стороне, утренний свет беспощадно осветил идеальное лицо и запутался в кудрявых волосах. Ей безумно шло взбитое каре. Маленькое черное платье, яркий платок, темные очки с громким брендом. Эта любовь к мелочам достигается за счет больших денег и бывает у девушек, чьи мужчины сорят деньгами.

Перед ней стоял бокал клубничного смузи. Вокруг полно нашей охраны, но мы говорили свободно.

– Что такое? – засмеялась она и потянула смузи через трубочку.

Наверное, я слишком пристально смотрю. Малыш толкнулся, я едва сдержалась, чтобы не охнуть. Это не для нее радость, ее только близким показывают. Радость, как и счастье, делают тебя уязвимым перед злом, а то, что Жанна зло, я нисколько не сомневаюсь.

– Как раз об Эмиле я хотела поговорить.

– Да-а? Как интересно!