Мария Устинова – Заложница (страница 59)
– Я не убийца. Кармен, ты же охотница… Не уходи!..
Позади с тихим шорохом распахнулись двери и Андрей спросил:
– Что, она не хочет? – он с непроницаемым лицом закрыл дверь и бросил мне. – Сядь и успокойся.
– Не хочу я садиться. И плясать под вашу дудку не хочу, – я успокоилась, хотя и прозвучавшее «убийца» пощечиной горело в душе.
– Сядь, Кармен! У нас мало времени! Я понимаю, первая реакция охотника на любую проблему – смыться, но теперь бежать некуда.
Я вспомнила, как раньше говорила о Лазаре: «он первым покидает горячие края», и даже слегка презирала за это. Ладно, геройствовала я три года назад. Сейчас ситуация хуже, чем просто «горячая».
Андрей наблюдал за мной и когда я посмотрела на него, участливо спросил:
– Успокоилась? Это, между прочим, твой муж все устроил.
– И что? Предлагаешь за него все исправить?
– Предлагаю объединить усилия. Вот выйдешь ты и что? Попробуешь уехать? А я что буду делать? Прятаться? А Виолетта? Проблема общая.
– Первое, – я ткнула в него пальцем. – Вы не усилия объединяете, а пытаетесь мной воспользоваться. Это очень по-вампирски – расплачиваться кем-то другим. Второе. Мне плевать, что вы будете делать, уезжать или прятаться, меня волнует, что буду делать я.
Андрей устало вздохнул и сел на диван. Виолетта отодвинулась, уступая середину – и ведущую роль в переговорах. Она вцепилась в подлокотник, съежилась и стала маленькой и жалкой. Бледное лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, на лбу испарина. Боялась она до жути.
– Помнишь охотника из бара? Который сказал, что тебя убьют? – спросил Андрей.
– Ну, – нахмурилась я.
– Я когда бешусь ни один охотник не усомнится, что дело серьезно, а этот улыбался. Он считал, что завтра ни тебя, ни меня не будет в живых.
– И что?
– Уже все знают, Кармен. Город притих. У всех в расписаниях написано – завтра мэра или мятежников не будет. Танцуют на наших костях. Они считают, нам в морду можно плюнуть, потому что фактически нас уже нет. Мы были у охотников, но зайди к вампирам, будет то же самое. Как бы не хуже.
– Может, для тебя плевки в новинку, но я к такому привыкла. Не впечатляет.
– А ты знаешь, почему он так думал?
– Почему?
– Он охотник. Вы же сами по себе. Он думает, мы друг другу горло перегрызем, будем прятаться, пока нас поодиночке не отловят. Узнаешь себя?
Виолетта начала тихонько подвывать.
– Хватит… не надо про охотников, – сказала я. – Кажется, ты ее пугаешь.
– Вита, успокойся.
– Ее-то за что? – кивнула я на вздрагивающую вампиршу.
Андрей серьезно поджал губы и затряс головой.
– Захочет, сама расскажет.
Я опустила голову, раздумывая над сказанным. Вино впиталось в ковер и теперь походило на пятно крови, в воздухе повис кисловатый запах. Я не спорила, а искала аргументы.
– Не знаю, чего ты от меня хочешь. Я не боец…, у меня не получится.
– Мы поможем, – пообещал он.
Голос звучал очень уверенно, единственное, что портило момент – тихий плач Виолетты.
Глава 42
Я стояла на холодном кафеле ванной и смотрела на отражение в треснувшем зеркале. Пластиковый овал напоминал табличку на памятнике. Зеркальную гладь наискосок разделяла трещина, я смутно помнила, что смотреться в разбитое зеркало к беде, но не могла заставить себя отвернуться.
Нужно шевелиться. Я размотала грязные бинты на руках. Порезы выглядели лучше – я согнула ладонь и решила, что все вполне неплохо.
Я хотела привести себя в порядок и меня отпустили перед серьезным разговором. Нужно переодеться, грязное свадебное платье сидело в печенках. К счастью, Виолетта подыскала пару старых шмоток – джинсы и свитер, они стопкой лежали на полке вместе с аптечкой, там, где брызги душа до них не достанут. Одежда пахла пылью и почти выветрившейся цветочной отдушкой.
Я стянула платье, бросила в угол и полезла под душ. Плечи, натертые ремнями кобуры, тут же засаднили, в теплой воде я ощутила все царапины. Укус я старалась не мочить, но это почти невозможно. Когда боль от намокшей раны стала невыносимой, я вылезла обратно – мокрая, несчастная и больная.
Я поскользнулась на кафеле, чуть не приложилась лбом об ванну и шлепнулась на пол. В щель под дверью дуло. Я услышала голоса – Рената и Андрей пререкались в коридоре.
– …нет! Не хочу, ты псих!..
– Твои предложения?
– Я дала машину, что еще надо?
– Чтобы ты ее вела.
Голоса стихли, Андрей и Рената вернулись в комнату. Что еще за идеи? Мне показалось, или он и был инициатором всего? Разумно ли следовать планам ненормального? А я ведь так и не спросила, от чего он лечился у Ренаты.
Я встала с пола, растерлась полотенцем и натянула одежду. Джинсы были из грубой ткани, изрядно обтрепанной на штанинах. Не удивлюсь, если Виолетта ездила в них на природу, или типа того. Прежде чем надевать верх, нужно заняться раной.
Я боялась смотреть в зеркало, после того, как отмыла шею от сгустков крови. Она снова сочилась, но уже не сильно – у меня отличная свертываемость. Но пока не заживет, кровить будет от каждого движения.
Многие думают, укус вампира выглядит не страшно.
Их не кусали, и они представляют две аккуратные дырки на коже. К сожалению, кроме клыков у них есть и другие зубы, и многие из них острые. Эмиль не пытался быть осторожным: не просто укусил, а порвал рану там, куда пришлись клыки. Вокруг неглубокие проколы и синеватые отпечатки тупых зубов. Покрасневшая кожа воспалилась. Нужно ли делать уколы от бешенства или столбняка, если тебя укусил вампир? Я не знала. Лазарь ничего об этом не рассказывал. Вся наука сводилась к тому, как сберечь себя от укуса.
Еще повезло, что основной удар пришелся в мышцы, а не в артерию, иначе я бы не выбралась с того склада. Я вздохнула и распотрошила аптечку: взяла пару таблеток аспирина и запила их из-под крана невкусной тепловатой водой. Нужно кровоостанавливающее, но кроме перекиси ничего не было. Чувствуя себя так, словно я пытаюсь заткнуть пальцем пробоину с полкорабля, я щедро вылила на рану. Лучше, чем ничего.
Я нашла мазь, выдавила в рану, не очень надеясь, что поможет, и перемотала шею бинтом. На плечах остались красные следы от кобуры, но тут медицина бессильна. Я осмотрела расцарапанный бок. Заноз, как я опасалась, не было, зато я обнаружила большое красное пятно, которое уже превращалось в гематому. Здоровенный будет синяк. Ребра ныли, но не думаю, что есть переломы – я знаю, как они болят.
В последнюю очередь я занялась руками. Истратив остатки бинтов, я наложила их так, чтобы можно было держать оружие – не слишком толстым и давящим слоем, главное, защитить порезы от контакта с металлом и пластиком.
Голубой свитер оказался великоват, но подходил. Я подпоясалась кобурой, подсушила волосы, и вышла из ванной. Сначала я заглянула в кухню – бдительность никогда не помешает. Охотники, расположившись на полу, азартно резались в карты. Я не стала их отвлекать и вернулась в комнату.
Разлитое вино убрали, хотя на столе все еще стоял мой бокал. Троица сидела на диване, мне снова досталось кресло. Андрей выглядел более-менее спокойно, а на женщинах лица не было. Глаза Виолетты распахнуты от шока, она безучастно выводила пальцами узоры на обивке дивана, но хотя бы не выла. Рената грызла кончики ногтей, избегая взгляда.
– Я слышала разговор, – сказала я, устраиваясь в кресле. – Когда была в ванной.
Рената вздрогнула, и мне это не понравилось. Дергается, как от хлыста при невинном замечании? Значит, не такое оно невинное.
– Никто не объяснит, в чем дело?
– Вита, соберись, – вдруг сказал Андрей.
Она наморщила лоб, на несчастном лице я прочла сожаления о том, что она затеяла и не может довести до конца.
– Сначала я хочу кое-что прояснить, – я подняла руку. – Рената, от чего ты лечила Андрея?
– Что?..
Они переглянулись.
– Она меня не лечила! – безапелляционно заявил он.
– Почему ты спрашиваешь? – напряглась Рената.
– Андрей что-то придумал, – ответила я. – Я в планах ненормального участвовать не хочу. Ты говорила, он у тебя наблюдался.
– Что? Ты ей сказала! Поверить не могу! А как же врачебная тайна, Рената? – он схватил ее за шею и встряхнул, она съежилась, не сопротивляясь. Зашуганная она сегодня какая-то.
– Прекратите, – попросила Виолетта. – Скажите, если она хочет. Она имеет право знать.
– Это не ты решаешь! – огрызнулся Андрей.