Мария Устинова – Рабыня Рива, или Жена генерала (страница 48)

Бой шел долго.

Уже я — в тени и вне драки, захотела пить. Жажда Лиама должна быть невыносимой. Капли крови на песок летели все чаще. Была там и кровь моего мужа. Лиам споткнулся, измученный солнцем и усталостью, исподлобья глядя на генерала и процедил сквозь зубы ругательство.

— Ты не победишь! — Лиам был весь в порезах, еле стоял на ногах, но упрямо твердил одно и то же.

Все ждали развязки.

Толпа молчала. Казалось, им все равно, кто выиграет бой. И я уже видела, что это будет Шад. Он сохранил силы, растянув поединок. Да, он тоже получил несколько ударов, лезвие оставило на нем порезы, как и на командоре. Но он еще мог драться. Лиам уже шатался, как бы ни отрицал очевидного.

Он шире расставил ноги, чтобы сохранить устойчивость, пригнулся, готовясь к нападению. Белая форма стала грязной. Шад ходил вокруг, как хищник — выбирая слабое место. Не выдавал страха. Зря он так. Он не знает Лиама так, как я… Эта очень опасная крыса. И загнанный в угол, он неожиданно кидается, целя в самое слабое место соперника…

Шад опередил его.

Они снова схлестнулись, сталкиваясь в центре Арены на короткую секунду. Слепящее солнце не дало рассмотреть в деталях, что произошло. Раздался захлебывающийся вскрик Лиама. Успел пырнуть или нет? Когда тот рухнул на песок, Шад неожиданно остановился. Не торопился пускать в ход нож. Палящие лучи не причиняли ему такого вреда, как людям.

Возвышался над ним, как жуткий палач. Лиам смотрел на генерала, запрокинув голову. Тяжело дышал, теряя влагу — солнце его убивало.

— Ты не достоен занимать должность командора, Лиам.

Тот обессиленно рассмеялся.

Во время драки он разбил рот и зубы были в крови. Уставший после изнурительной драки, раздавленный, униженный на глазах собственных войск, он все равно не собирался сдаваться.

— Проклятый ящер! — задыхаясь выплюнул он, отползая от надвигающегося генерала.

Лиам успел вскочить, суматошно оглядываясь. Понял, что кинжал ему уже не поможет. Скалился в непримиримой злобе и не замечал этого. С бешеными глазами, обезумевший и грязный, он отчаянно искал выход.

И его взгляд остановился на мне.

Между нами было с десяток шагов, и Лиам преодолел их быстро. Ему было ближе до меня, чем Шаду. Я заметила, как расширились глаза мужа, когда он понял, что задумал Лиам…

Не удалось справиться с Шадом — прирежет меня.

Я отшатнулась назад, пытаясь спрятаться за толпу. В толпу вломился Лиам, суматоха, вопли — его тут же выпихнули обратно, а сзади почти настиг Шад. В давке командору подвернулась Шантара, и он обернулся к Шаду, приставив нож ей к горлу.

— Стоять!

Толпа шарахнулась в стороны, освобождая вокруг Лиама открытый участок. Меня сбили с ног, и я упала в пыль. Увидев, что клинок прижимается к горлу сестры, Шад остановился, как вкопанный, а вместе с ним все мы.

— Ты дашь мне уйти! — взвизгнул Лиам.

— Отпусти ее. Это вне правил поединка.

— Пошел вон! — прорычал тот, окончательно обезумев. — Иначе твоей сестре конец! Дай мне уйти!

Его больше ничего не сдерживало: ни зрители, ни то, что он лишился своего величия. Лишится и погонов. Им двигала голая жажда жизни. Порезанный и изможденный, Лиам хотел убраться и отступал вместе с Шантарой назад.

— Мы уходим! — крикнул он своим солдатам. — И с тобой я еще не закончил! Ты дорого заплатишь за это!

Даже я видела, что его карьере пришел конец.

Пусть уйдет живым, но со своим положением попрощается — чтобы не позорил флот. Слабость никому не прощают. Все выходило из-под контроля на глазах у сотен свидетелей.

Шад сделал шаг вперед, но пока у Лиама была заложница, никто не пытался помешать. Солдаты обеих армий следили за командиром.

— Командор Лиам… — начал его офицер.

— Заткнись!

— Отпусти меня, — прохрипела Шантара.

Я видела, как ее рука автоматически схватила воздух у пояса, когда на нее напали. Но ей пришлось сдать кинжал. Она была безоружна.

— Не двигайся, Шантара, — процедил Шад, следя за каждым нервным движением Лиама. — Не вздумай дергаться.

Она поняла интонации брата — замерла.

Я следила, как узловатые пальцы стискивают рукоять кинжала. Шад, прищурившись, следил за нервными рывками головы Лиама, движениями рук, тем, как раздувается его горло. Шестым чувством поняла, что он ищет подходящий момент, чтобы…

Как только я об этом подумала, Шад метнул кинжал.

Серебристым росчерком оружие рассекло раскаленный воздух. Лезвие вошло в шею Лиама по рукоять, заставив запрокинуть голову. Я успела поймать бешеный, лишенный рассудка взгляд командора. Изо рта вылетели кровавые брызги, когда одной рукой тот вцепился и лихорадочно ощупал оружие. Сумел достать, отшвырнул в сторону, и из раны хлынула кровь.

С Шантарой они упали вместе.

Я услышала, как вскрикнула григорианка. Лиам слабел на глазах, но скреб пыльную пустынную землю, пытаясь подняться, словно не верил, что умирает. Взгляд был прикован к Шаду. Хорошо, что не ко мне. Выражения вытаращенных, налитых кровью глаз, я бы не смогла выдержать…

Он пытался что-то выдавить из последних сил.

И вдруг откинулся на спину. Глаза уставились в небо.

Жизнь Лиама оборвалась.

Не допуская вновь ошибки, Шад пинком перевернул тело командора, чтобы убедиться, что все кончено. Белоснежный мундир покрылся кровью и пылью. Лица я не видела, но поняла, что Лиама больше нет. Сунув кинжал в ножны, даже не очищая, Шад бросился к сестре. Она так и не поднялась, и я запоздало поняла, что Лиам успел ударить ее кинжалом.

— Шантара, — генерал приподнял ее тело, придерживая голову.

Пытался по инерции в лицо заглянуть, проверил пульс. По резким движениям я поняла, как он переживает за нее, хотя старается действовать хладнокровно.

— Она дышит? — я подбежала к ним, упав на колени с другой стороны.

Колотая рана на горле…

Может, у Лиама рука дернулась в агонии или от судороги, может, бил прицельно — в отместку. Я подняла голову, уставившись на Шада. Больно смотреть на него. По глазами видела: он думал, не виноват ли невольно в смерти сестры… Он ведь ее освободить хотел.

Вместо этого Шантара медленно умирала на Арене.

Как хорошо, что здесь нет их отца и матери. Думали, что потеряют сына, а потеряли дочь…

— Она беременна, нужно помочь ребенку! — вспомнила я, и Шад взял остывающее тело сестры на руки.

— Позовите медика! — он прошел через толпу, и его никто не посмел остановить.

Не знаю, в силе ли приговор или Шаду простили его проступок, но сейчас было не до того. Внимание толпы было приковано к телу Шантары у него на руках. Кто действительно невинная жертва…

Отдав сестру на попечении врачей, Шад стоял, опустив голову.

Несмотря на усилия, это ему придется носить траур…

Я подошла со спины, но не решилась прикоснуться. По сгорбленной фигуре видела, как это его ранило — словно не сестра, а он получил роковой удар.

— Все видели, кто он, — сказал Шад, и с вызовом оглянувшись, глядя на судью, который также пришел посмотреть на бой, как и остальные. — О Лиаме мне больше нечего сказать. Сейчас я назову тех, кто виновен в ее смерти вместе со мной!

Глава 38

Смерть сестры его пошатнула, но вместе с тем — заставила собраться. Просто отрезала все, что не имеет отношения к делу, делая ситуацию лаконичной и простой. Смерть всегда расставляет точки над «и». Это я хорошо поняла после восьми лет войны.

— Каждый, кто допустил разногласия из-за династии — все в ее смерти виновны! — голос Шада был полон сожалений и силы. — Из-за чего она погибла в мирное время? Потому что Лиаму позволили диктовать условия у нас дома! Зачем тогда победы такой ценой добивались?

Я видела, что он говорит искренне.

Боль за сестру, за суд над ним — он разочаровался после того, как с его семьей поступили. Жар его слов был похож на ветер, полный зноя, который сдувал пыль с Арены.

Скоро родителям сообщат о смерти дочери — им еще больнее станет. Мне хотелось подойти, но смысла в этом не было — словами такие потери не утешишь.

— Вы можете осудить меня, — продолжил Шад, обращаясь к присутствующим. — Но не я уронил честь страны после войны. За свои ошибки заплатил сполна! Я призываю вас к мудрости! После войны не время предаваться междоусобицам. Они нас перед врагом ослабили!

Он внушал им то, что мне говорил когда-то.