Мария Устинова – Продавец крови (страница 16)

— Муж?

— Бывший муж, — напомнила я. — И он мне не друг.

— Он у тебя не очень простой, да?

— Он мэр, — вздохнула я. — И вампир. Наверное, тебе уже рассказали про нас.

— Давно уже рассказали, — подтвердил он. — Я много о тебе знаю.

— А я о тебе ничего. Нечестно.

— Не могу поверить, чтобы городская охотница не вытряхнула мою биографию по своим каналам. Твой бывший муж про меня не говорил?

— Он о тебе не знает. Я Эмилю про тебя не сказала.

— Почему?

Я задумчиво разделала еще один ролл и попыталась съесть кусочек. Он упал на колени. В общем, не очень-то и хотелось, зато за этой возней я успела обдумать ответ.

— Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Эмиль не позволил бы упустить тебя. Он пришел бы в ярость, попытайся я ему помешать.

— Значит, хотела меня спасти?

— Если бы не ты, меня бы убили. Кроме тебя мне никто не помог. Пытались многие, а помог только ты.

— То есть, это жест благодарности?

Я пожала плечами.

— Должно быть, так.

Я вяло погоняла по тарелке последний, неуроненный ролл и вздохнула. Японская культура оказалась не из легких. Влад заметил мои мучения и предложил:

— Может, попросим вилку?

— Не надо. Если подойдет официант, я воткну эти палочки ему в голову.

Он рассмеялся.

— Ты очень естественная. Редкое качество.

— Ты хотел сказать — простая?

Эмиль добавлял — «простая, как пробка», и бесился. Я не была достаточно утонченной и умной, чтобы разделить с ним жизнь, но была достаточно прямолинейной, чтобы разбираться с его проблемами.

Эмиль умел обращать недостатки в достоинства и пользовался ими.

— Нет, — ответил Влад. — Простота — это глупость. А естественность совсем другое качество.

Я смущенно пощипывала уголок салфетки. Кто бы мог подумать, что я так легко куплюсь на комплимент.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил он. — Что ты любишь, чем занимаешься?

Я с тягостным вздохом сложила салфетку и развернула ее. Если Влад не отстанет с вопросами, я освою искусство оригами. Не люблю отвечать на личные вопросы и дело тут не в осмотрительности — я не умею вести светскую беседу.

— Что ты обычно делаешь? — повторил Влад.

Я не винила его за назойливость. Моя стихия — действие, а если нужно произвести впечатление я теряюсь и начинаю мямлить.

— Раньше в школе работала, — ответила я. — Сейчас подыскиваю новое занятие. Иногда к подруге заглядываю. Светская жизнь у меня небогатая.

— Почему?

— Я ею замужем нажралась. То есть, я хотела сказать, наелась. Эмиль часто таскал меня на светские рауты. Когда женатый человек появляется без жены, это… неприлично, — подобрала я слово. — Приходилось его сопровождать.

Про Эмиля я рассказывала легко: все годы брака я была его тенью. Это он жил, а у меня была видимость жизни. Оживать я начала после развода, а это слишком недолго, чтобы накопить истории, которыми можно развлекать знакомых. А своего прошлого в разговоре с Владом я не хотела касаться. И вообще ни с кем, если на то пошло.

На улице постепенно темнело. Официанты прошли по залу, расставляя свечи в больших пузатых бокалах. Один предложили и нам. Огонек отбрасывал блики на полированную поверхность стола и бамбуковые салфетки, стало очень уютно.

Я смотрела на проспект и чувствовала себя виноватой, в тишине мы сидели благодаря моей твердолобости, но я не знала, как исправить ситуацию. Образ жизни сделал меня подозрительной — я не верила ему.

— Все-таки, зачем ты приехал?

— Я же сказал. Ты мне не веришь?

Я ответила долгим мрачным взглядом.

— Честное слово, у меня нет скрытых мотивов. Я понимаю, почему ты не веришь. Со временем это пройдет, надеюсь.

Еще была надежда, что Влад говорит правду. Он был другим — не из круга Эмиля, даже не из этого города. Я самой себе создавала препятствия. Но…

— Если ты собираешься встречаться со мной, чтобы подобраться к Эмилю, у тебя ничего не выйдет, — предупредила я.

Влад усмехнулся:

— Почему? — Влад усмехнулся. — Ты его любишь?

— Нет, я люблю себя и терпеть не могу, когда меня используют.

— Договорились, — легко согласился он. — Я не использую тебя, а ты о нем больше не вспоминаешь. Я его не знаю, и не хочу знать.

Я улыбнулась и решила, что этого он вполне заслуживает. А потом выразительно посмотрела на часы.

— Еще не поздно, — заметил Влад. — Куда-то торопишься?

— Я устала. И нога болит, — приврала я для правдоподобия.

Влад не стал спорить.

— Я тебя отвезу.

Если бы не планы на завтра, я бы осталась, но, если просплю, придется ждать целую неделю. Становлюсь пунктуальной? Точно нахваталась от Эмиля больше, чем надо.

На улице уже горели придорожные фонари. Вечером стало прохладно, и я застегнула плащ до горла, немного посомневавшись. Плащ короткий, но у меня наплечная кобура и пистолет под мышкой. Высоко задирать придется.

Покосившись на Влада, я решила, что немедленно на меня никто не набросится, но мысль о недоступности пистолета водила по сердцу холодным скальпелем. После наступления темноты у меня всегда так.

— Мне здесь понравилось, — сказала я.

— Правда? — добродушно хмыкнул Влад. — Мне так не показалось.

Надо же, какая проницательность.

Я села в машину и смотрела, как он выезжает с тесной парковки. Сама люблю большие машины, так что не стала ехидничать над тем, как Влад с филигранной осторожностью выруливает между бордюром и соседним бампером. С третьего захода мы очутились на свободе и покатили к дому.

Проспект был красив. Я люблю вид ночного города: смесь из городских огней и разноцветных вывесок. Мы проезжали мимо магазина одежды и подсвеченные манекены в витринах выглядели, как восставшие мертвецы — бледные, восковые, застывшие в нелепых позах.

До моего поворота мы добрались быстро. Джип въехал в подворотню, стены усилили и отразили рев движка. Второй вечер возвращаюсь на разных машинах с вампирами. Что соседи подумают?

Влад остановился перед подъездом и заглушил машину. Пришло время прощаться, но я не знала как. Вроде, нужно что-то больше, чем банальное «пока», но я не знала, что.

Если он не назначит встречу сам, я не стану напрашиваться, что-нибудь буркну и уйду домой.

— К себе пригласить не могу, — предупредила я.

— Встретимся завтра? — спросил Влад, прежде чем я начала рассказывать, почему.

— У меня кое-какие дела, — я смущенно почесала бровь.