Мария Устинова – Проданная невеста (страница 27)
Понятно, пока он будет пользовать меня для удовольствия, а дети потом.
— Разве ты не хочешь?
— Я…
Прошлая ночь оставила смазанные впечатления. В процессе я вроде бы фонтан эмоций испытала, но все такие странные и неопределенные, что сейчас я не могла ничего конкретного об этом не то, что сказать, даже вспомнить. Но это было волнующе. Это точно.
Интересно, а что он испытал?
Или Леонард был прав — я для него одна из миллиона девчонок из трущоб, которых он осчастливил? Значит ли для него что-то то, что стал у меня первым, опередив брата? Почему именно со мной сейчас хочет — для секса он мог найти любую девушку, более опытную, обученную профессионалку?
— Больно только в первый раз, — сказал он, убирая волосы с моего лица. Шепот было почти не слышно за шумом воды. — А затем только удовольствие…
Я тихо вздохнула, когда Руслан прикоснулся губами к уху. Он действовал, как опытный соблазнитель… Возможно, ему просто нравится со мной играть? Раскрепощать неопытную девушку.
Я позволила ему поцеловать ямочку на шее.
Руслан расстегнул мой лифчик, ненужный, тот упал на пол. И он втолкнул меня под душ, под так неожиданно хлынула сверху, что я растерялась, открыв рот. Этим Руслан и воспользовался, поцеловав меня. Трусы я снять не успела и теперь они мокрой тряпкой облепили бедра.
Его тело стало скользким — ладони сами скользнули по груди. Инстинктивно, пытаясь выбраться из-под каскада воды, я прижалась к его голому животу. Вода убрала напряжение между нами.
— Руслан…
— Что, малышка? — он целовал мне шею, а затем опустился на колени и помог избавиться от нижнего белья.
Не давал опомниться, делая следующий шаг быстрее, чем я могла его остановить — и каждым заставал врасплох. Наверное, я слишком неопытна, чтобы суметь сказать «нет»…
Он помыл меня сам, клубничным гелем для душа. Волосы, тело, я ощущала его скользкие, намыленные ладони и это было приятно… Смущало — кажется, процесс был интимнее секса, но млела от удовольствия.
Себя он помыть не дал, когда я робко попыталась.
Смыл с меня пену, целуя каждый сантиметр тела, и подхватив меня на руки, вынес из душевой кабины. Мокрой отнес в спальню и уложил на кровать. Я больше не возражала — слишком меня расслабил душ и его опытные ладони. Мы больше не говорили, только обменивались поцелуями. Я протрезвела, но меня совсем разморило.
Простынь мгновенно промокла подо мной.
Он меня не вытер. Кажется, его заводило, что после душа я мокрая и скользкая. Он навис надо мной, я не пискнула, когда он развел меня ноги, только сжалась, ожидая боль… Но ее не последовало.
— Руслан, — выдохнула я, ощутив, как легко он входит в меня.
Ощущения были новыми. Ошеломительными. Расширив глаза, я обняла его за шею и смотрела в потолок, пока он трудился надо мной. Прислушивалась к своим ощущениям. Постепенно они становились знакомыми, приятными… Ощущая, как нарастает, концентрируясь внизу, ощущение удовольствие, я заскребла ногтями по его спине. Руслан ритмично двигался и дышал в ухо. Его ничего не смущало.
Удовольствие накрыло меня, как будто колпаком — оно было везде, в каждой клеточке тело, и отобрало последние силы. Когда он закончил, я хотела только спать… Это было… Было…
— Ну как? — спросил Руслан. — Хорошо?
Я, наконец, нашла нужное слово.
— Ошеломительно, — голос звучал хрипло и незнакомо, по-взрослому.
Горло перехватило.
Руслан встал. Я с закрытыми глазами слушала, как он уходит в ванную, чтобы принять душ. Ну и отлично. Я ощущала свое тело. Он бы мне помешал. Прислушивалась к гудению крови по телу и сладкой истоме.
Но через несколько минут стало холодно и немного грустно.
Я лежала в мокрой постели и волосы облепили лицо, как холодный спрут.
Через силу открыла глаза и встала. Грязную простынь сорвала с кровати и швырнула на пол — завтра прислуга уберет. Нашла в гардеробной, в отделе для белья, свежую, пахнущую розами и лавандой. Вдохнула этот запах, вместе с запахом чистоты. Раньше я не замечала, как пахнет от белья в богатых домах. Я хочу, чтобы от моего постельного белья так пахло всегда. Чтобы оно всегда было идеальным и отглаженным. Не хочу жить, как раньше… То, чем я покрывала постель дома, можно было назвать тряпкой и ветошью. Когда мне было девять, однажды мама купила мне красивый комплект. Он был дешевым, но ярким. Голубой со снежинками и принцессой. После первой же стирки краски смылись, а рисунок стал, как жеваный, но я все равно любила эту вещь. Кто бы что ни говорил, а нищета делает людей жалкими.
Мои дети не будут радоваться дешевым тряпкам и есть апельсин с кожурой, как я.
Когда Руслан вышел из ванной, я уже все прибрала и лежала в свежей постели. Он лег ко мне, я автоматически прильнула и закрыла глаза. От его кожи пахло корицей и какой-то восточной специей…
— Утром заедем в офис.
— А что там? — сонно спросила я, уже засыпая.
— Наш договор.
Точно. Договор, который позволит мне вскарабкаться вверх. Все ногти оборву, но влезу — я так решила.
Я проснулась поздно — около одиннадцати. Это все вчерашний день: клуб, танцы, выпивка и секс с королем города… Боже, в кого я превращаюсь? Удивительно, но Руслан был дома. Из холла доносилась его речь: он с кем-то говорил по телефону.
Я набросила на плечи вчерашнюю рубашку, от которой пахло им, и вышла из спальни.
— Мы будем через час, — Руслан говорил, не зная, что я стою за спиной и улыбаюсь. — Внесите все пункты, о которых я говорил, особенно…
Он обернулся и заметил меня.
— Действуйте, — он отключил телефон. — Говорил с юристом.
— Отлично. Когда едем?
Я сделала вид, что ничего не слышала. Вряд ли он поверил.
Молча прошел мимо и скрылся в гардеробной. Я вздохнула и отправилась варить кофе.
Из окна автомобиля было видно деловой центр. Я глазела на сверкающие здания, каждое из которых словно пыталось перекричать остальные о своем величии и богатстве. Здесь было столько шика и блеска, что я даже не замечала темное небо, зависшее над небоскребами.
— Ого, — я обернулась к Руслану. — Я думала, «Авалон» — шикарно, и ты там зависаешь, а тут…
— Клуб — только часть моих активов. Наименьшая.
Мы припарковались напротив входа. Я вышла из авто одновременно с тем, как на мраморные ступени упали капли дождя. Я легко оделась, сдержанно: прямая юбка, туфли на каблуке, колготки… Слишком тонкая блузка под распахнутым пальто пропускала осенний холод.
В холле охранник и девушки с ресепшен оживились при нашем появлении. Девушки, приседая, улыбались хозяину. Я заметила, нигде не было ни вывесок, ни названий — здание целиком принадлежало ему.
На лифте мы поднялись на верхние этажи небоскреба.
В кабинете — переговорная это или личный кабинет Руслана, я не поняла — нас ждал юрист. Мужчине было лет шестьдесят, у него был дорогой костюм и безмятежный взгляд, который нарабатывался годами.
— Кофе, — бросил Руслан, нажав кнопку коммутатора и сел в кресло.
Оглянувшись, решила, что кабинет все-таки не его — никаких личных вещей. И мой кофе он не любит… Секретарша внесла поднос с двумя чашками: Руслану и юристу. Я с любопытством окинула девушку взглядом. Людей из «Авалона» я видела и хорошо изучила. Это была другая часть жизни Руслана, незнакомая прежде. Девчонка была совсем другой. Блондинка, стройная, лет двадцати пяти, но на ней был светло-голубой свитер под горло и очень скучная черная юбка. На лице косметики почти нет, только губы едва тронуты розоватой помадой натурального оттенка. Взгляд у секретарши умный. Наверное, по деловым качествам выбирал. Отсосать ему всегда могут девочки из клуба.
Как только кофе оказался на столе, передо мной положили три листа бумаги.
— Наш договор.
Мне не нравился непроницаемый взгляд Руслана.
— Сначала прочту, — я пододвинула к себе бумаги, пролистала страницы и вздохнула.
Мелкий шрифт, куча условий. Ничего, до вечера читать буду, если понадобится и не подпишу, пока не разберусь в каждом пункте. Начала читать, а сердце все равно сосало от страха. Что ему эта бумажка… Он хозяина города. Он у меня на глазах ее порвет, если захочет, и никто на мою защиту не встанет…
Но я упрямо читала. Они терпеливо ждали.
Дошла до условий получения денег. Образование за его счет я могла получить прямо сейчас, а вот деньги…
— Тут написано, что я получу доступ к деньгам после рождения ребенка?
— В случае рождения ребенка, — поправил Руслан. — Если будет выкидыш или родится мертвым, договор аннулируется.
— А если он будет болен?
— Мне все равно. Он должен быть живым, это все, что от тебя требуется.
Что ж, справедливо. Я холодно улыбнулась присутствующим, и потянулась за ручкой. От его слов по спине пробежали мурашки. Как он это сказал: выкидыш или мертвым… Абсолютно безразличным, как будто речь не про его ребенка тоже идет.