Мария Устинова – Проданная невеста. Наследник корпорации (страница 60)

— Дай ее мне, — я протянула руки, но получила ребенка только спустя несколько минут, когда Зверь вдоволь на нее насмотрелся.

Он бережно передал младенца, помогая уложить мне на грудь, затем наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты молодец, — хрипло сказал он. — Прекрасная девочка. Спасибо, Лили.

В честь рождения Алисии — как я ее назвала, я получила подарки. Соболиное пальто, настолько длинное, что оно волочилось за мной по пятам, как шлейф, бриллиантовое колье, и новую машину для нас. А моему ручному леопарду Голди подарили новый золотой ошейник с рубином.

Я с детьми осталась в пентхаусе. Зверь навещал меня с малышкой. Он оказался хорошим отцом, девочка очень ему нравилась тем, что она — от него. Руслан не возражал визитам, но прямо запретил ему меня соблазнять.

Фактически он отсидел два года. Выпустили его почти весной.

Может быть, адвокат постарался, они подмазали, кого надо или нашли аргументы благодаря безупречному поведению, но он вышел и даже без браслета на руке. Конечно, у него все еще был условный и ограничения с этим связанные. Но он был свободен.

Об освобождении я узнала от Ника.

Смотрела вечерние новости, где его освобождают, и ждала вся на нервах — мы не виделись два года! Я не ездила к нему, чтобы не встречаться в стенах тюрьмы. Он сына не видел два года, за которые тот подрос и окреп еще больше. Пока он отставал от сверстников, но уже было ясно, что непоправимые беды со здоровьем нас миновали. И Алисия станет для него неожиданностью. Столько новостей, надежд и планов. Ну и страхов, конечно, куда без них.

Около семи позвонил Зверь и сказал, что они приедут вместе.

Руслан вошел первым.

Худой, но здоровенный, в новом черном костюме с сорочкой. От него пахло незнакомо, у него были чужие глаза, но это был он.

— Лили, — большие руки схватили меня, облапали спину и ягодицы, и Руслан вдавил меня в стену, целуя горячо и жадно. — Я так скучал…

На глазах у прислуги, брата, у всех. Только исцеловав, он поставил меня на пол.

— Собирайся. Надевай лучшее платье. Бери детей, няню. Едем праздновать мое возвращение.

Пока он радостно приветствовал сына, я ушла в спальню. У меня тряслись руки, я не сразу вспомнила, где мое лучшее платье, белье, драгоценности. Отсюда я слышала его голос, полный непривычной радости. Раньше он был сдержанным. Но сегодня вышел на свободу, и он любит меня, любит нас и этим вечером не скрывает этого.

Я надела новый комплект белья, понимая, что ночь перейдет в брачную. Два года у нас никого не было. И даже в ночь перед арестом мы не занимались любовью. В последний раз это было много лет назад.

Я заколола повыше волосы. Села к зеркалу накраситься, и когда вела по губам ярко-красной помадой, дверь распахнулась. На пороге стоял Руслан. Где-то в коридоре я слышала Зверя, который общался с дочерью, своего старшего сына и поняла, что… Я счастлива, черт возьми. Я дома, и моя семья здесь.

Он положил ладони мне на плечи. Мы смотрели друг на друга в зеркало, прямо в глаза. Долго-долго. Как спокойно. Как я счастлива, что он здесь и они помирились с братом.

— Ты красавица, — наконец сказал он.

Достал из кармана коробочку для кольца. Черный бархат, простой ободок из золота и бриллиант. Любимое сочетание Руслана.

— Выходи за меня замуж.

Он мог добавить еще тысячу слов, но они бы ничего не стоили. Руслан возвращался к привычному бесчувственному режиму после взрыва эмоций.

Я надела колпачок на помаду.

— Зачем?

На мой взгляд и так все отлично. А свадьба… Я помню две последние мои свадьбы. Снова трястись, бояться и вспоминать те проклятые полтора года не хочу.

— Потому что больше не хочу тебя терять.

Он говорил о том времени, когда меня увел Зверь. Я поставила помаду на место. Черный футляр с золотым вензелем. Это очень дорогая помада. Как и все здесь. Как я сама.

Когда-то мне сказали, что внимание Руслана нужно заслужить. И я рада, что мне удалось сделать это. Внимание, желание, любовь, его сердце и душу.

— Хорошо, — ответила я. — Я тоже не хочу тебя терять.

Вас.

Мою семью.

Я рада, что мы втроем все переосмыслили. Потому что в городе вечных дождей и отчаяния только семья имеет значение.

Эпилог

Мы успокоились, город вошел в свою колею, и я, наконец, нашла то, что так долго искала — спокойствия. Не нужно больше защищаться, бороться, бояться за нашу семью. К детям друг друга они относились спокойно. Кому не сын, тому племянник. Они все были из одной семьи.

А я просто жила.

С Коринной мы хорошо ладили. Она продолжала обучение в Лондоне, и сдержала свое обещание, регулярно перечисляя мне деньги на мои мечты. Раз в неделю мы встречались по видеосвязи, я познакомила ее с племянником и племянницей.

Когда Алисия подросла, я вернулась к учебе. В индивидуальном порядке отучилась на модельера. Диплом мне бы с радостью подарили и так, но я была полна решимости получить реальные знания, чтобы воплотить свои идеи. Для меня сняли площадь на верхнем этаже Универмага, и там я открыла бутик после того, как создала первую коллекцию для мужчин. Только классика, только костюмы. Причем такие, какой бы надел состоятельный мужчина с сильным характером и влиянием в обществе. Как мой отец, мой муж или его брат. Я отыскала Стеллу, которую забрал с собой Руслан, когда разделился с братом, и взяла к себе в бутик стилистом.

Диана, которая участвовала в покушении на меня и моего сына, так и осталась отбывать наказание в подвале Зверя. Я больше ее не видела. Так же, как и Алайну. Позже я слышала, что Зверь избавился от бывшей фаворитки, продав ее в другой клуб.

Настя, одна из невест моего отца, не смогла восстановить полностью память. Она так и осталась с нами, и со временем начала работать в «Авалоне» администратором. Леонард помог ей с документами. Сам он остался служить в полиции и Руслану, выторговав надбавку за верную службу и там и тут.

Как единственная официальная жена Скорпиона, я унаследовала деньги, которые он сколотил на боях. Я не считала, что действительно заслуживаю эти деньги, и начала искать его родственников, чтобы отдать деньги им. А когда не нашла никого, отдала на благотворительность, распределив их между теми, кто действительно нуждался в помощи.

Иногда я вспоминала все, что выпало на мою долю.

Обычно это случалось осенью, во время дождей. Когда в окна лупят капли, а за окном все серое и тоскливое, сами собой возвращались из воспоминаний все они — мама, отец, Скорпион, Маре, мои тяжелые роды, моя любовь, мои мужчины. От этих воспоминаний было больно. Но прошлое не изменить.

Я распечатала и поставила в рамочку самое красивое мамино фото, которое нашла. На нем она молодая, красивая девушка с загадочной улыбкой. Снимок черно-белый, но ей так идет. Здесь она еще не познакомилась с моим отцом, но уже была на пробах. Перед ней открывались перспективы стать актрисой и фотомоделью. Никто не знает, какая судьба его ждет, поэтому здесь она счастливая.

Мне так жаль, что правду я узнала только после ее смерти.

Если бы она была жива, я бы ее расспросила. О моем отце, о Маре. О том, кого из них она любила. Но мне кажется, это был не Девин.

Несмотря на очевидность отцовства — во всяком случае, для меня, я добилась эксгумации и провела тест ДНК. Который показал, что я — дочь Девина.

Я и так уже это знала.

Но все равно стало грустно.

В отличие от настоящего отца Маре мне нравился больше. Хотя бы тем, что считал меня своей дочерью и любил, как мог, не зная точно, от него я или нет. Это меня в нем подкупило. Девина даже вероятность того, что я могу быть не его ребенком, полностью обескуражила. Он так и не признал меня. А для Маре даже шанса, что это могло быть правдой, было достаточно, чтобы считать меня дочерью.

Теперь у меня есть официальная бумага, что я — дочь монстра.

Свадьбу мы сыграли в «Авалоне».

«Подружкой» была Вика, ее лучистые глаза молили — пусть твой букет поймаю я! На мне была фата, прекрасное платье, в руках букет белых лилий. Я стояла, опустив голову, и ждала Руслана.

В голове гуляло эхо его слов: «Ты думала, я отдам тебя? Ты правда так считала? Ты будешь моей».

И оказался прав, черт возьми.

Я была его, была Зверя, матерью их детей, заложницей и пленницей «Авалона». Теперь стану женой. Лилией Девин, у которой не было за душой ни черта, кроме жажды мести, и которая получила все, о чем могла мечтать девочка из трущоб.