Мария Устинова – Проданная невеста. Наследник корпорации (страница 38)

— Почему на тебе пальто моего охранника?

— Потому что мое осталось в машине, — я не хотела углубляться в детали, а Маре не стал придираться.

Он задумчиво прошелся по комнате, сложив руки за спиной. Массивные ладони, крупный подбородок, который он опустил на грудь, все в нем было словно из камня вытесано. Я видела его только раз близко — на похоронах отца, и отвыкла от монументальной внешности.

Я благоразумно молчала и ждала, что скажет Маре. Его не тяготило молчание. Он подошел к невысокому столику, который я прежде не замечала. Тот стоял за креслом, в тени камина и не бросался в глаза. Из высокой бутылки он налил пузатый бокал вина.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Спасибо нет, я не пью алкоголь.

— Молодец, — неожиданно похвалил Маре. — Значит, любишь мыслить трезво. Садись, вижу, ты замерзла. Сейчас для тебя принесут горячий пунш.

Он повернулся ко мне с бокалом, затем усадил в кресло. Пальто я сбросила на пол. Его забрала горничная, когда принесла стакан с подогретым пуншем. От него пахло яблоками, апельсинами и специями: корицей и бадьяном. Запах зимних праздников.

Я сделала глоток: пунш был очень вкусный и горячий. После лежания на мерзлой земле то, что доктор прописал. К тому же он хорошо расслаблял. Но больше двух глотков я не сделала и обхватила стакан замерзшими ладонями.

— Так это правда? — спросила я. — Вы мой отец?

Я уже знала, что нет.

Но хотела услышать версию Маре. Если он вправду так считает, рассказывать про тест очень недальновидно. И если он считает, что я его дочь — причем беременная, это может дать мне лишние карты на руки.

— С чего ты взяла?

— Ну… — я смешалась и крепче сжала стакан. — Руслан так сказал. По телефону с вами. Я стояла рядом и все слышала. Он угрожал мне, а вы пошли навстречу.

Маре промолчал, полностью сломав всю теорию. Отошел к окну и застыл там на какое-то время, глотая вино.

— Что ты знаешь про свою мать? — вдруг спросил он.

— Многое. Она была актрисой, познакомилась с отцом, затем родилась я… Ее обвиняли в связи с телохранителем, — добавлять, что им считали его, я не стала. Это повисло молчаливым упреком в воздухе. — Девин ее за это не простил.

— Девин страдал от наследственного заболевания, — глухо сказал Маре. — Он был единственным выжившим мальчиком в роду его отца, твоего дедушки.

Меня кольнуло, что он по-прежнему причисляет меня к роду Девин. Да и охрана ко мне так обращалась.

— Ему с самого детства вдалбливали в голову, что во что бы ни то ни стало он должен оставить наследников. Я знал его с молодости. Уже тогда он был одержим этим вопросом. До твоей мамы у него было двое умерших сыновей и бесчисленное количество неудачных попыток.

— Я знаю. Слышала.

Черт возьми, Девин был упорным человеком. Я бы, наверное, поняла намек природы и бросила бы пытаться после пары-тройки неудачных раз. После десяти — так точно. Но у мужчин слегка другие взгляды на эти вещи, им получение наследника обходится несравненно проще, чем нам, девушкам. Особенно таким самовлюбленным, как Девин.

— Я помню, как они познакомились.

На мою реплику Маре не ответил. Он рассказывал историю, погрузился в воспоминания молодости, и мои ответы не были уместны.

— И понимал, чем все закончится. Он бы использовал ее, как остальных, и бросил, когда попытка оказалась бы неудачной. Так бы оно все и было. Проблема в том, что у нас возник роман.

Я открыла рот, пораженная неожиданным признанием.

Так это правда! Роман все-таки был! Вот с ним?! Я во все глаза пялилась на мужика, который соблазнил маму. Получается, она ему симпатизировала? Он абсолютно не был похож на Девина, другой человек, что же ее в нем подкупило?

— Она была очень милой девушкой. Очень искренней. Очень красивой. Ей не было места рядом с Девином в его мире. Ее бы все равно там загрызли, она не умела защищаться, была слишком добра и прямолинейна, чтобы выжить среди акул, Лили.

О, да.

В это я верю.

Но она боролась до конца, как могла. Наивная провинциалка, решившая добиться чего-нибудь в нашем злом городе.

— У нас не было будущего. Только не с бывшей Девина. Даже выброшенным на обочину им предлагалось умереть или встречаться и выходить замуж за тех, кто был не из высшего общества. Их оттуда изгоняли. А тем мужчинам, которые пытались наладить отношения с бывшими красотками Девина и ввести их обратно в этот круг, я лично перерезал глотки.

Это признание перепугало меня еще больше. Я напомнила себе, что он не просто телохранитель отца. Он его доверенное лицо, исполнитель особых поручений. И когда обвинили маму, это он быстро нашел на кого свалить свою вину и замучил ни в чем не повинного парня.

— Представь себе мое удивление, когда она забеременела.

Так вот почему он уверен, что я его дочь! Только он до сих пор боится признавать это вслух, словно дух Девина придет и пришибет его за такое предательство.

— А затем, когда родилась ты, Лили. Здоровая, жизнеспособная девочка, — он обернулся и подошел ко мне. Большая ладонь легла мне на щеку. Маре не выглядел сентиментальным, он выглядел как чудовище. — Что я должен был думать?

Я затаила дыхание, не зная, как реагировать.

— Девин не поверил, что ты его ребенок. Твою маму пытали, но она не сказала правды. Не выдала меня. За это я безмерно ей благодарен. Я помог ей, насколько сумел, Лили. Вы обе выжили, а тот, кто должен был умер. У меня не было выбора, кроме как так поступить. Иначе составил бы компанию всем, кто был убит в результате этой истории, Лилия. Ты понимаешь, о чем я?

Глава 20

О, да, я понимала. Он искал оправдания.

Я взяла паузу, чтобы обдумать сказанное. Шок. Это не укладывалось в голове.

Он долгое время думал, что я его дочь, и так поступал с нами? Но мама всегда считала моим отцом Девина. Никогда даже не намекала, что это может быть кто-то другой.

Но он думает иначе. Он считает, что я его дочь.

— Неужели… Неужели ты смотрел, как ее мучают, и не помог, — дрожащим голос пробормотала я. Это не укладывалось в голове, у них ведь был роман.

— Девочка моя. Лилия, — он произносил эти слова так, словно ими наслаждался, сумев только сейчас, спустя много лет, без страха их произнести. — Когда ты родилась, мне пришлось делать выбор. Я не мог ее защитить, потому что должен был защитить тебя. Если бы она признала наш роман, Девин убил бы тебя. Если бы я не был достаточно убедителен, тебя бы убили. Если бы я не подставил телохранителя и не избавился от него, тебя бы уже не было. Мы все принесли жертву ради тебя. Ты сама знаешь, что это за приоритет. Ты сама стала мамой.

Он объяснял простые истины тоном наставника или отца. Не осуждая, просто видел, что я не понимаю и не принимаю правду.

И больнее всего было признавать, что Маре, черт возьми, прав!

Как бы я поступила на месте моей мамы?

— Ты выжила, это было главное, — закончил он. — Я не мог больше привлекать к тебе внимание. Несколько раз пришел, когда ты была маленькой. Оставил ей денег. Но чтобы вы жили, Лилия, я не мог помогать. Если бы Девин узнал об этом, все было бы кончено.

Я опустила голову, чтобы он не видел слез. Он, конечно, все равно их заметил.

— Не плачь.

Мысли вернулись к моему малышу. Что бы я ради него делала? Всё.

Как и моя мама.

— Когда я узнал, что с тобой делают из-за того, что считают дочерью Девина, то не мог оставить это без последствий. Но этот урод все равно выжил. Ты знаешь, как?

Он про Руслана.

— Перекупил твоего убийцу. Спасибо, что отпустил Зверя…

— Я не убил его по одной причине. Мои люди нашли шрамы у него на груди, когда раздели. Он вырезал твое имя.

Я так привыкла к ним, что уже про них забыла, и сейчас удивленно выдохнула.

— Я взглянул на них сам, — продолжил Маре. — И понял, что он тебя любит. Если бы не это, он был бы уже мертв.

Было так странно слышать это от постороннего. Тем более, от Маре! Я была уверена, что между мной и Зверем не просто так искрило с самого начала, что это любовь. Но услышать рассуждения об этом от него… Еще и с такими аргументами. Неожиданно. Теперь я ношу в себе плод этой любви. Но Маре я в этом не признаюсь, кто знает, как он отреагирует.

Я молчала, крепко обхватив стакан с пуншем. Маре заметил мою растерянность.

— Тебе нужно отдохнуть, Лили. Слишком много потрясений за один день для тебя. Может, захочешь поговорить перед этим с сестрой?

Я непонимающе нахмурилась:

— Коринна здесь?

Я ее один раз мельком видела.