Мария Устинова – Проданная невеста. Наследник корпорации (страница 35)

— Да? Нет, ты ее не увидишь, — резко ответил Руслан.

Маре. Это напрягало еще сильнее.

— Они не договорятся.

Я вздрогнула, ко мне незаметно подошел все еще дрожащий, хотя уже одетый Леонард.

— У них перевес по численности, и серьезный. Руслан боится тебя потерять, конфетка. Он на это не пойдет. Чувствую, ничем хорошим это не закончится…

Моя интуиция подсказывала то же самое. Продажный мент говорил с искренним сожалением, словно уже прощался с жизнью.

— Если бы у нас время было людей собрать. Но этот разбой по всему городу, похищение Зверя, все это сильно по нам ударило. Удача, что хоть как-то сумели собраться.

Пессимистом Леонард никогда не был. И если он так говорит, скорее всего, так и есть.

— Ты для него важнее, чем брат.

— Что? — я обернулась, думая, что ослышалась.

— Ты важнее, — грустно повторил он, и улыбнулся, пытаясь спрятать замерзшие кисти в узкие рукава. — Он лучше даст убить Зверя, чем потеряет тебя. Вот увидишь. Я там был. Маре загнал его в ловушку.

— Ты шутишь?

Он печально покачал головой.

— Ты же его видел, как он? Сильно плохо?

Я говорила о Звере и Леонард понял без подсказок.

— Он в сознании и может идти. Это все, что я могу сказать.

— Расскажи мне все, как далеко до них? Там есть охрана? Люди Маре дежурят с оружием?

— Эй, конфетка, — голос Леонарда резко сел, и он схватил меня за руку. — Ты что это задумала? Идти туда?

— Не твое дело, — я резко вырвала руку.

— Не совершай ошибок!..

Но я уже направилась к Руслану. Не дошла несколько шагов, слушая, о чем они говорят с Маре. С губ срывался пар, я была полна решительности. Даже кулаки сжала. Нет, правда? Лучше здесь остаться, зная, что Руслан доломает меня — этот черт всех доламывает, посмотреть, как убьют Зверя, а он будет властвовать после того, как отправит меня на аборт?

Он с самого начала все обрисовал мне.

Я была его оружием против Девина. Мое место — у ног Руслана. И нет иллюзий, что что-то может пойти по-другому. Что я окажусь сильнее и сумею отвоевать себе право быть собой. Только не у него. Руслан ломал всех, без исключения, обламывал, как пучок упрямых веток. Особенно женщин. Нас — особенно легко.

Но сделать это под носом у Руслана, ускользнуть в последний момент — для этого тоже нужна была смелость. Холодный воздух обжигал легкие. Глаза сосредоточились на полосе мерзлой земли за деревьями, которая тянулась до железки.

— Ты поговоришь с ней по телефону. Но она не придет. Это все, что я могу предложить. Если тебя не устраивает, значит, сделка отменяется.

После откровения Леонарда все стало яснее.

Руслан гнет свою линию. Если Зверя не отдадут — уже не страшно. Ведь продажный мент отдал ему маячок. Проблема будет улажена.

Неужели ему не жаль?

Пожалуй, в этом человеке меня больше всего поражало бессердечие.

Я смотрела ему в спину и не понимала, как он может? Семья Зверя приняла его ребенком, вырастила и, хотя ему во многом пришлось во взрослой жизни справляться самому, с него больше требовали, чем с родного ребенка, неужели он мог избавиться от сводного брата без сожалений?

Перебирала в уме случаи, когда он проявлял эмоции.

Пожалуй, самые яркие — когда избили Ника, и… Когда он потерял нашего малыша, как мы считали.

Больше ничего.

Не сердце, а камень.

— Я не отдам тебе ее! — проорал он и я вздрогнула от крика. — Не трону ее, но не отдам.

В голосе были не просто эмоции, а какая-то обреченность. Словно это — последнее слово. Тверже гранита, сильнее огня. Для Зверя это означало смерть. Сейчас Маре откажется, и Руслан прикажет стрелять.

Ни мне, ни тебе.

К этому я не готова.

Я обошла машины по дуге. В черном пальто терялась на фоне темных, косматых елей и черной земли, на которую еще не выпал снег. Руслан был занят разговором, взгляды нашей немногочисленной охраны устремлены к нему — все ждали, что скажет шеф.

За мной следил только Леонард. Но он молча смотрел, как я захожу за машины.

Теперь я стояла впереди нашей баррикады, и смотрела вперед. Нужно решаться, долго стоять здесь нельзя — Руслан заметит, что меня нет с ними. Но я словно ждала чего-то, решающего толчка.

Впереди были деревья. За ними меня не достанут — вряд ли кто-то решится бежать за мной по простреливаемому полю. Главное, чтобы не застрелили встречным огнем. А Руслан… надеюсь он не прикажет своему снайперу стрелять по мне.

Маре меня не убьет.

Ему, в отличие от Руслана, ничего от меня не нужно.

Я обернулась, глядя через плечо, как он ходит там, среди охраны, и говорит по телефону, еще не подозревая, что я замыслила. Это был прощальный взгляд. Я не любила его, но он многое значил в моей жизни.

Может, я его не любила, но… Я не знаю, что к нему чувствую. Нет такого слова или мне оно незнакомо. Жестокого человека любить трудно. Они выпалывают все чувства к себе так же беспощадно, словно борются со своими собственными.

Со стороны поля потянуло ветром, напитанным холодом и влагой. Почти снегом. Еще немного и наступит зима.

— Мало ли, что я говорил, — прорычал Руслан. — Она моя.

Он обернулся и сделал какой-то знак рукой.

Я ни черта не поняла! Руслан приподнял ее в локте и описал пальцем полукруг, глядя позади себя — туда, где ничего не было! Сигнализировал снайперу.

Да вот хрен тебе!

Я поняла, о чем он: он говорил Маре, что я больше не нужна после рождения ребенка, но отдавать он меня не хочет. Возможно, он и на встречу приехал, чтобы выяснить, где Зверь и пришить, чтобы не шантажировали.

Я оттолкнулась от бампера джипа и бросилась к деревьям, понимая, что второго шанса не будет.

Просто Руслан не думал, что я настолько сумасшедшая, чтобы бежать навстречу Маре. Он думает, я такая же, как раньше и буду выполнять его приказы. Он ошибается. Я побежала изо всех сил и холодный ветер полоснул лицо. Тут же я оказалась за черными стволами деревьев, под каблуками захрустел мусор. Я бежала, не разбирая дороги, отмахиваясь от черных сырых веток. Узкая полоса леса закончила, и я оказалась в поле.

Не думала, что будет дальше и сумею ли добиться своего.

Так больше шансов.

Маре считает, что я его дочь и ничего мне не сделает.

В спину полетел набирающий силу рев — это орал Руслан. Понятия не имею что, слова стирал ветер, но я слышала его чувства. Это был рев раненого медведя. Гнев, ярость, боль — вот, что было в голосе.

Я бежала так быстро, насколько смогла. Но все равно недостаточно быстро. Расчет был на то, что никто не осмелится бежать следом, зная, что может получить пулю с той стороны.

Но через несколько десятков метров меня сбило на землю тяжелое тело.

По ощущениям в меня словно врезался грузовик. Я рухнула неуклюже, сначала на колени, переживая за живот, а он навалился сверху — я не видела кто это, и в первый момент решила, Руслан послал охранника. Но в нос ударил запах знакомого до тошнотворности парфюма. Он побежал за мной лично. Я ударилась боком, колено онемело и ныло, отказываясь разгибаться. Как больно… Как обидно! На глазах навернулись слезы.

Руслан рывком перевернул меня на спину и повернул лицом к себе, не поднимаясь. Мы оба лежали на земле, он крепко держал меня одной рукой и тяжело дышал. Между нами клубился пар.

— Какого хрена ты творишь? — прошипел он. — Ты с ума сошла? У нас ребенок!

— Отвали!

— Отвалить? — резко спросил он, сжимая мои щеки пальцами до боли, словно тисками. — Если нас убьют, что будет с ребенком?! Что с ним будет, идиотка? Он ждет тебя дома! Или тебе плевать?