Мария Устинова – Продана в жены (страница 15)

Этот маленький факт неожиданно заставил меня почувствовать симпатию к его брату.

— Поэтому он сам усыновил ребенка?

— Ника? Ник не усыновленный. Он жил в приюте для неполноценных, пока тот не разорился. Об этом писали. Может видела в газетах фото: ряды колючей проволоки, и полуголые ребятишки в обносках, — я помотала головой. — Рус подобрал этого сопляка, когда тот прибился к нашему клубу. Не помню, сколько ему было. Объедки с кухни собирал на заднем дворе.

— Кошмар…

— Так бывает, Лили. Не всем везет, когда они приходят в мир. Некоторых не ждут. Да… Как Ника или тебя.

Я опустила глаза. Он прав. Одни рождаются в такой семье, как у меня, а другие — в такой, как у Кирилла или Коринны, и они ни в чем не знают отказа с детства.

— Почему он бросил маму? — вырвалось у меня. — Чем я хуже Коринны?

— Ничем, — сладко улыбнулся Кирилл. — Это его выбор. Поехали.

К счастью, обошлось без истерик и почти без слез. С души как будто камень свалился, когда я побывала на могиле. Грустно, но светло. Меня тянуло за язык поговорить о моем отце, спросить еще раз: ну зачем вы меня похитили, в чем я виновата, если вы знаете, что отец меня не любит? Но молчала. Риторический вопрос.

На обратном пути он остановился у кафе.

— Голодная?

— Угу, — неопределенно буркнула я.

— Ты же всю ночь за мной ухаживала, утром не ела. Точно голодная, — он выпустил собак, вместе с ними мы вошли в деревенское кафе, и никто не возражал, что доберманы разлеглись рядом со столиком.

Мы заняли место у окна напротив друг друга. Меню лежало прямо под прозрачной клеенкой, так что даже официантку звать не пришлось.

— Гамбургер и кофе, — заказала я, когда девушка все-таки решилась подойти к нам. Выбор был небогат.

— А вам? — от Зверя она отчаянно отводила глаза, и вздрогнула, когда один из доберманов ткнулся ей в щиколотку холодным носом.

— Ничего.

Утреннее солнце било сбоку, выделяя впалую щеку и острые скулы, а глаза делая яркими и блестящими. Зрачки превратились в точки. Окровавленную прядь волос он заправил за ухо.

Через минуту мне принесли отличный капучино, а еще через десять — свежий сочный гамбургер со сладким томатом и аппетитной куриной котлетой. Я тут же вцепилась в него зубами, чувствуя, как вкусный сок брызнул в рот. Боже, я была такой голодной…

— Спасибо… Так вкусно.

Не такой уж он и плохой, этот Кирилл. Не настолько, как говорят. Иначе он бы уже потребовал взамен что-нибудь за тот стейк и за этот гамбургер. Это притупляло страх.

— Люблю смотреть, как ты ешь, — улыбнулся Зверь.

Надо перестать брать у него еду. Я как бродячая собака, могу за кусок мяса отдать верность новому хозяину. И мне не нравилось испытывать жгучую благодарность к Зверю всякий раз, когда он покупает мне поесть. Я боюсь в него влюбиться. Очень боюсь.

Боюсь, потому что кажется, что мои верность и любовь будут, как у брошенного щенка. Горячие, один раз и навсегда. Такому мужчине этого не надо. Зверю такие подарки ни к чему — это по глазам видно. Ему бы такую девушку, как Алайна. Можно и без клейма на руке, но чтобы свое место знала и делала то, что он хочет. Зачем ему чувства наивной девчонки…

Я допила капучино и Зверь расплатился.

Мы вышли на улицу. Утренняя прохлада уступала дневной сентябрьской погоде. Солнечный свет сделал листья яркими. Мы направились к машине, доберманы семенили рядом.

Возле пикапа Зверь остановился.

— У меня к тебе просьба, малышка…

Я удивленно взглянула в порочные глаза.

— До конца сентября тебе придется посещать бои каждый вечер. Я буду не на всех. Сегодня тоже. Хочу, чтобы ты рассказывала о том, чего я не услышу… И что ты помрачнела?

Ему нужна шпионка. Ну да. А мне все равно придется каждый вечер блистать на балконе. Аж до конца сентября. Я вспомнила фигуру будущего мужа: даже не разглядела толком лица в свете софитов, да и он меня тоже… Дополнительная интрига между женихом и невестой на потеху публике.

— Я не хочу выходить замуж за сумасшедшего.

— Понимаю…

— Вдруг Руслан передумает?

— Нет, малышка. В лепешку расшибется, но не передумает. Он объявил это при всех, там были его партнеры, мэр города. Его слово — закон. Железобетон. Даже если захочет, из принципа не отменит данного слова. Он у нас служил. Корчит принципиального.

Ничего себе принципы…

Лицо приобрело трагичный вид, и Зверь аккуратно убрал прядку мне за ухо. Сексуально улыбнулся. Вряд ли он сочувствовал по-настоящему и от сердца — сердца в «Авалоне» таким не проберешь, но тон был участливым:

— Не бойся Скорпиона. Он не сделает ничего, чего не разрешат. И тебя не обидит. Считай, это политическим браком. Все девочки любят сказки, да? За тебя еще поборются, моя маленькая принцесса.

Его голос и взгляд обладали невероятным магнетизмом, то ли дело в неспешной манере говорить и тихом голосе, то ли в лукавых, полных сексуального подтекста, глазах. Зверь всегда говорил больше, чем было в словах.

— Садись в машину, Лили.

Обратно мы возвращались в тишине.

Эта прогулка дала расслабиться. А может, это последние слова Зверя меня оглушили? Но я ехала на переднем сиденье огромного пикапа, безучастно смотрела в окно, а внутри была восхитительная тишина: ни бури эмоций, ни слез.

На парковке «Авалона» Кирилл выпустил доберманов и скомандовал, чтобы они сами нашли дорогу на задний двор:

— Место!

В клуб мы вошли через служебный вход.

Нас встретили настороженно. Охрана молчала, но судя по взглядам, Зверя искали, пока нас не было. Мы шли через длинный коридор, и я узнала место: это то крыло, где была бухгалтерия.

Руслан стоял там, преградив нам путь.

Высокий, расправив плечи, в своем черном костюме он выглядел очень угрожающе. Я неосознанно отстала на пару шагов, пропуская Зверя вперед.

— Где ты был? — смерив брата взглядом, бросил Руслан.

— Я должен отчитываться? — с веселой злостью спросил Зверь.

Взгляд скользнул по мне. Я думала, прицепится, что Кирилл забирал меня без спроса, но Руслан, напротив, умерил тон. Его больше беспокоил брат.

— Кто тебя ранил, что произошло?

— Не хочу об этом. Разберусь сам, братишка. Уйди с дороги.

Скрипнув зубами, тот посторонился и мы прошли. Зверь взял меня за руку, когда я замешкалась. Мы вышли к лестнице, и Кирилл неторопливо начал подниматься — идти ему было тяжеловато после ранения. Я поняла, что Зверь возвращает меня в апартаменты.

— Вам бы лечь, — я заметила, что он побледнел.

— Лягу, — ответил тот. — Ты помнишь, о чем мы договорились, малышка? Ты так и не ответила.

Мы остановились в пролете между лестницами. У дверей спальни меня, наверное, ждет Равиль. Внизу — полно псов Руслана. А здесь мы со Зверем неожиданно очутились наедине, здесь даже камер нет.

Сделка. Сговор со Зверем.

Наверное, поэтому он и вывез меня — чтобы начала ему доверять, и поговорить можно без лишних ушей.

— А если Руслан узнает, что я вам что-то передаю? — пробормотала я. — Меня накажут?

— Я о тебе позабочусь, принцесса, — прошептал Зверь, наклонившись.

Его шепот пробирал до самого сердца. Я впервые слышала, как он шепчет. Если в постели он так шептал своим любовницам, они должны были уходить счастливыми, даже если придется идти по углям. У меня чуть слезы из глаз не брызнули, таким теплым он был. Создавал чувство близости. Таким шепотом шепчут признания в великой любви. А если обещают защиту — в это веришь. Веришь вопреки всему.

Я не могла дышать, пока он шептал мне это, задевая ухо мягкими губами. Мурашками пробрало до затылка.

— Я все сделаю, — тихо ответила я.

Он погладил ладонью мне щеку, благодаря.