Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 17)
Кольцо я сняла.
Но на пальце осталась тонкая полоска, бледная на фоне загорелой кожи.
— След от обручального, — с меня сдувает улыбку и счастье.
Я возвращаюсь в холодный, сраный мир, где светит в лучшем случае развод с Сабуровым.
— Мы разводимся, кольцо больше не ношу, — выдыхаю я, зябко натягивая на плечи простынь. — Схожу в ванную, пока твой брат не приехал…
— Кто твой муж?
Дик пристально смотрит в глаза.
Встаю, ощущая, как обнаженное тело обнимает прохладная простыня.
Медленно подхожу.
— Бизнесмен, мы были женаты два года, — делаю паузу, горло опять перехватывает. — Наверное… уже никто.
— Ты его любишь?
Думаю недолго:
— Нет.
В глазах блестят слезы.
А может быть, моя грусть его так привлекла? Как пикантная остринка в блюде.
Он наклоняется и вынимает телефон из пальцев.
Смотрит в глаза, а затем сладко целует в губы.
Кажется, я права.
Моя драматическая печаль его заводит.
Красота, артистизм и драма — беспроигрышное сочетание.
— Ты здесь до утра, — хрипло сообщает Влад и что-то пишет в моем телефоне, а затем бросает на подушку. — До утра, как минимум.
Он выходит.
Прежде чем пойти в ванную, читаю сообщение. Он написал Глебу.
«Она на всю ночь. Утром ее отвезут. Ты свободен».
Ну ты и вляпалась, Инга.
Проскальзываю в ванную. После секса я бледная и растрепанная. Губы алые, как у вампирши. Умываюсь холодной водой и закрываю глаза.
Телефон выключаю.
Еще не хватало, чтобы он переписывался с моими контактами.
Зря согласилась остаться…
Чем дольше я здесь, тем сильнее Дик мной заболеет. Он не отпустит после этого. И не забудет. Нельзя скрывать правду вечно!
Но слишком велик был соблазн.
Слишком захотелось остаться…
С ним вместо холодной дешевой комнаты в хостеле.
Когда выхожу, Влад уже отпирает.
В руке пушка, словно он врага встречает, а не брата.
Дик бросает мрачный взгляд, и я прячусь в спальне.
— Лука?..
Голоса звучат глухо.
С колотящимся сердцем подслушиваю у двери.
— Сабуров… — говорит Лука, дальше не смогу разобрать.
Ругаются из-за моего мужа.
При каждом упоминании сердце вздрагивает.
Сабуров. Сабуров. Сабуров.
Будь он проклят.
Что-то не так. Лука не просто так приехал. Пока мы с Диком кувыркались вовсю, что-то произошло…
— Отец так сказал! — Лука давит. — Это твой косяк!
— Нет…
— Ты отвечал за договор! Тебя для этого вызвали!
— Я разберусь…
— Отойди с дороги, — вдруг заявляет Лука, и я понимаю, что Влад стоит, загородив дверь, за которой я прячусь.
— Пошел на хрен.
— Отойди.
Отступаю от двери.
Голоса затихают.
Только шелестит моя простынь по полу.
Смотрю на дверь, как затравленная, ожидая, когда он войдет…
— Там она, да, Дик?
Злой голос раздается совсем рядом и дверь выносит раздраженный удар.
Вздрагиваю, отступая.
Голая и перепуганная, в одной простыне, смотрю на разъяренного здоровяка.
— Я так и думал, что ты с этой дрянью… — злобно выдыхает он, скалится, словно готов разорвать меня на части. — Чем она тебя приманила, чем-то сладким между ног? Ты предал нас!
— Что ты несешь⁈ — цедит Диканов.
Перед тем, как войти, Лука врезал ему.
На скуле — ссадины.
— Отец велел тебе ехать, — бросает Лука, повернувшись, и вдруг поднимает оружие.