Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 126)

Влад усмехается.

— Это меняет все, Инга. Просто все.

Вынимаю пальцы из его рук, но Влад не обращает внимания.

— Извини, мне нужно позвонить. По Сабурову, — он встает, достает телефон, погружаясь в дела. — Шах, Сабурова экстрадируют в Россию. Мне нужно организовать встречу в СИЗО. Я приду с женой. И передай ему кое-что… Предложение от меня. Он отдает землю, взамен я охраняю его. Пусть подумает. Когда мы встретимся, я хочу узнать решение.

Ухожу в ванную.

Там, под шум воды, сижу и смотрю на бьющую струю. Скоро я увижу бывшего. И хотя будет приятно, что в своих прогнозах он ошибся и это он, а не я, оказался на самом дне. Но ведь я тоже в ловушке. В ловушке его семьи.

Как там сказал, Павел? Женщину украшает смирение. В нем для нее утешение.

Вздыхаю.

Они тянут с результатами теста… Специально или нет? Не было никакой необходимости отсылать анализ за границу. Здесь бы сделали не хуже. Быстрее. Так в чем дело, может быть, результат Павел уже получил, но оглашать не хочет?

Или ждет, когда сын с ним помирится, чтобы сделать это в кругу семьи?

Я полностью завижу от решения Влада.

И если он захочет… Придется принять то, что мы будем приезжать к его отцу, быть одной семьей.

Как ему сказать нет?

Куда, к кому уйти?

Я не смогу с ним развестись. Даже если бы Луки не было, из этой семьи после рождения ребенка меня не отпустят. Я с ними связана кровью.

Эти мужчины за меня все решат.

А теперь даже Спартак не поможет. Он и до этого не горел желанием идти против Дикановых. Когда его брат погиб… Мне кажется, Спартак будет винить в этом меня. Иначе бы не ушел сегодня.

Это из-за меня все началось.

Я смотрю на текущую воду, как иногда люди смотрят на пламя свечи, и выходить не хочется…

Сабурова привозят через несколько дней. Я собираюсь с утра в СИЗО, и руки дрожат.

В последний раз я видела его так давно… Целую вечность. Хотя если посчитать по календарю, всего один сезон прошел.

Некоторые за это время не могут к мыслям о разводе привыкнуть. А у меня целая новая жизнь.

Сегодня надела черное платье, словно собираюсь на похороны. Смотрю на себя в зеркало и ловлю на мысли, что хочется выглядеть хорошо.

Тщательно крашусь — как раньше, беру любимую помаду. Духи. С ярким макияжем, в дорогих шмотках, я буду странно выглядеть в стенах СИЗО.

Но я хочу этого.

Хочу, чтобы Сабуров на меня посмотрел и утерся, сволочь.

— Инга? — Влад стучит в дверь ванной.

— Минутку.

Еще волосы нужно уложить.

Когда выхожу при полном параде, Влад задерживает на мне взгляд. Привык, что я, лохматая, без макияжа, прячусь в спальне. Забыл, какой я была.

— Отлично выглядишь, — в голосе тихая ревность.

Думает, для Сабурова старалась? Он прав, но с другими целями. И это мой первый выход за много-много времени. Влад читал сообщения Луки, но ничего тогда не сказал. Просто забрал телефон. Оно и к лучшему. Не хочу больше, чтобы он писал. Никаких соцсетей, никакого телефона. Так спокойнее. И на улице я бываю только во дворе.

Набрасываю пальто, оцениваю себя в зеркале — уже без прежнего страха. Еще недавно я боялась замечать в себе красоту. Фигура немного изменилась, живот слегка выпирает, но это не портит меня.

Кладу ладонь сверху.

Но Эд заметит.

Он обязательно заметит.

Мое тело он знал на отлично.

— Едем.

По коридорам СИЗО я иду без особых эмоций. Не верю, что сейчас увижу его — это так странно. Нас сопровождает всего один сотрудник. Влад идет впереди — и первый же входит в камеру.

— У вас несколько часов, — предупреждает сотрудник, с нами он не пойдет. — Вас никто не побеспокоит.

— Благодарю, — ровно отвечает Влад.

Из-за его спины я вижу, что там кто-то сидит в глубине. Меня пропускают и позади лязгает дверь.

Я стою на пороге, прижав к себе сумочку.

Это действительно он.

Эд сидит за столом со скованными руками. В измятом костюме и расстегнутой сорочке, весь взлохмаченный, измученный, но с хорошим загаром. По нему видно, что совсем недавно у него в жизни все было хорошо.

Думала, войду и сразу скажу ему что-то.

Но язык онемел.

Я просто смотрю на него расширенными глазами. Вспоминаю нашу последнюю встречу, когда Глеб за волосы подтащил меня к нему и бросил на пол.

Сейчас я могу смотреть в глаза Сабурова без страха.

И почти — без обиды.

Все, что он нам задолжал — ответит сполна, уверена. Дикановым он за все заплатит. А я теперь одна из них.

— Ты, наверное, адвоката ждал, да? — хрипло спрашивает Влад, выдвигая стул напротив.

Для меня.

Сажусь аккуратно, придержав живот.

Даже не подумаю что-то скрывать.

Наши глаза с Сабуровым оказываются вровень. Так близко, что вижу выцветшие точки на радужках. Зрачки расширены, белки сверкают.

У него такой шок на лице написан, что не ожидала. Он даже не Владу удивлен, а мне.

— Инга, ты беременна⁈ — сипло произносит Сабуров.

— Да, — безразлично сообщает Влад. — Моя жена беременна.

— Что ты здесь делаешь? — повторяет Эд, как в шоке. — Что? Лука Диканов прислал мне запись! Он прислал мне!..

Я так же спокойно продолжаю смотреть в глаза бывшему мужу. Не опускаю и не отвожу взгляд, хотя он видел самое плохое, что со мной было.

И мне плевать.

Их всех уже нет, и его не будет тоже, если Влад так решит. Сабуров продолжает бормотать одно и то же — как же так, почему я пришла, если со мной такое было. Наверное, ждал, что я буду игрушкой клана… А может и сам бросил меня на съедение, рассчитывая, что они удовлетворят со мной первую злость и потом не так сильно будут жаждать его крови. Только я не его собственность, чтобы расплачиваться мной за грехи.

Не знаю, о чем Эд думал, когда поступал так со мной. Но ждал другой развязки. Не того, что буду сидеть перед ним, беременная, смело глядя в глаза.

— Именно об этом я и пришел поговорить, — произносит Влад. — Теперь ты номер один в списке жертв моего брата. И многих других людей. Как ты считаешь, Сабуров? Сколько ты здесь проживешь?