Мария Устинова – Навеки твоя (страница 9)

Меня трясло, а я даже не замечала.

Распахнула шкаф, глазами пробежала по рядам платьев. Сначала хотела ехать, как есть, но злость подтолкнула к гардеробу. Надо нарядиться. Надо оторваться. Надо все забыть. Почти ничего не подходило, все старое, пыльное: Эмиль покупал наряды не для клуба. Красные платья я отпихнула в сторону и выбрала простое черное. К нему туфли на каблуке. Дымчатые тени, тушь густо — в два слоя, красная помада, я так года два не красилась. Я небрежно расчесалась, схватила сумочку и спустилась, когда просигналила машина. Если охранник что и подумал, вслух не сказал.

— Едем, где были в прошлый раз, — велела я.

«Фантом» сгорел, кроме него клубов я не знаю. Надеюсь, Андрей со своей девушкой выберут другое место. Не хочу их видеть. В таком лихорадочном состоянии лучше остаться одной, чтобы знакомые не видели, как ты сходишь с ума, веселишься, когда сердце обливается кровью.

Я была, как струна натянута. Надрыв от потери требовал выплеска.

Я обвела зал глазами, сердце бухало в такт музыке. Боялась, что столкнусь с Андреем, но его не было. Облегчение. Я направилась к стойке, швырнула сумку сверху и вскарабкалась на барный стул.

— Сет покрепче! — крикнула я, когда подошел бармен.

Передо мной оказался ряд разноцветных рюмочек. Я понятия не имела, в какой очередности их пить и проглотила первую, ярко-зеленую. Рот обожгло так сильно, словно я кипятка глотнула. Комок огня спустился в желудок. Мне стало легче: резкая обстановки, выпивка или музыка, выгнали страшное чувство, которое мною владело в темной прихожей моей квартиры.

После третьей рюмки разболелась голова. Всё, перерыв. Я запустила пальцы в волосы, почесывая макушку, и отвлечено смотрела в сторону танцпола. На меня пялились мужчины, но охрана отсекала попытки подойти.

Музыка заполняла тело и разум, вытесняя ненужное. И любовь к нему тоже. Любовь нужна, пока человек рядом, дальше это тяжкий груз, цепи на сердце и глупые разрушающие мечты…

Я опрокинула еще рюмку. Горло горело, хотелось смеяться, любого безрассудства, лишь бы ощутить себя живой. Только танцевать, пожалуй, нет… Разве что для него… Однажды я отказалась ему потанцевать — много плохого помнила, трудно было становиться сексуальной, а сейчас все бы отдала, чтобы потанцевать Эмилю…

Я подхватила пятую рюмку и одновременно вскинула руку, подзывая бармена. Последняя, а мне мало. К стойке подошла девушка, но бармен выбрал меня.

— Повторите! — крикнула я и обернулась, почувствовав, что меня рассматривают.

На меня неодобрительно пялилась девушка Андрея. И думаю, ее злило не только то, что я перехватила бармена. Я криво усмехнулась и, злая от выпивки, проорала:

— Привет!

Она любезно, но холодно улыбнулась.

— «Экзотик», двойной, — сообщила она бармену.

Оглядела меня с головы до ног: я ей не нравилась. На ней были кожаные брюки и шелковый топ с открытой спиной. Волосы карамельного цвета в сложной укладке, а открытые участки кожи — даже спина, сияли, натертые специальным лосьоном. Она девушка интересная, яркая, а мою красоту давно исковеркала печаль.

— Ребенку не повредит? — я кивнула на ядовито-голубой коктейль, который перед ней поставили.

В глазах мелькнуло непонимание, и я рассмеялась.

— Забыла, что наврала?

— Не твое дело, — отчеканила она, наклонившись, и прищурила глаза в искусном макияже. — Не лезь в чужую жизнь, стерва!

Я чуть не подавилась глотком из свежего сета — это я стерва? Она первой начала ненужную войну.

— А ты лгунья, — не осталась я в долгу и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

К нам подошел Андрей. Приобнял ее за талию, целуя в щеку, чтобы не дулась, и только потом заметил меня.

— Дина… — он растерялся. — Ты что ты здесь делаешь?

— Не понятно? — девушка шипела, как рассерженная кошка. — За нами шпионит.

В прищуренных глазах появился вызов. Андрей мягко обхватил ее лицо ладонями и что-то прошептал. Со стороны казалось, что нежность, но девушка резко дернула головой и удалилась, покачивая бедрами, в клубы дыма на танцполе, подсвеченные голубоватым светом.

— Дина, в чем дело? Я же просил побыть дома…

— Решила отдохнуть, — мной овладела злость. — Не все в мире вращается вокруг тебя. Я могу побыть одна?

Андрей оценил ряд рюмок и кивнул, поджав губы.

— Не пей много, — мягко посоветовал он. — Если что, я в ВИП-зоне.

Андрей оставил меня, как я и просила. Неловко, что я была так резка, но пусть идет к своей лгунье. Алкоголь ломал внутренние барьеры, а я зла. Безумно зла на себя, Андрея и на каждого человека в этом зале. Боль не делает людей лучше. И все врут — алкоголь ее не глушит.

Я пила, пока не затошнило. Музыка раздражала… Не знаю, что я в этом находила раньше. Мне как будто пятьдесят: не хочу молодежных развлечений. Жизнь с Эмилем перекроила меня из легкомысленной девчонки в уставшую женщину. Клуб мне надоел, но я не уходила. Посижу до утра, пока над горизонтом не пробьется заря, и я не вернусь в пустой, уже не страшный дом.

Я смотрела на компанию девчонок, которые скакали по танцполу. Время от времени они собирались у стойки, хохотали, пили, глазели на парней. Не слышно, о чем говорят, но им весело. Модные, легкие, счастливые. Моего возраста, но перед ними еще вся жизнь, а у меня она как будто завершалась. Словно смерть мужа перечеркнула будущее, и я доживаю, а не живу.

Наверное, эти девчонки, как и я когда-то, тоже мечтают о любви. Ждут своего принца, уверенные, что у них все сложится: с мужем, работой, и вообще дом полная чаша. И мне кажется, так и будет. Их мечты сбудутся. А мои нет. Я своей любви дождалась и ее потеряла. За год жизнь промелькнула и в двадцать два у меня глаза пожившей женщины. Что со мной не так? За что мне любовь и смерть, за что потери и боль… Чем их заслужила?

Я стерла слезы под нижним веком. Пальцы дрожали. Спрыгнула со стула и поспешила в туалет. Хотелось рыдать в голос, орать на них за то, что живут, пока я подыхаю без него…

Оглядела меня с головы до ног: я ей не нравилась. На ней были кожаные брюки и шелковый топ с открытой спиной. Волосы карамельного цвета в сложной укладке, а открытые участки кожи — даже спина, сияли, натертые специальным лосьоном. Она девушка интересная, яркая, а мою красоту давно исковеркала печаль.

— Ребенку не повредит? — я кивнула на ядовито-голубой коктейль, который перед ней поставили.

В глазах мелькнуло непонимание, и я рассмеялась.

— Забыла, что наврала?

— Не твое дело, — отчеканила она, наклонившись, и прищурила глаза в искусном макияже. — Не лезь в чужую жизнь, стерва!

Я чуть не подавилась глотком из свежего сета — это я стерва? Она первой начала ненужную войну.

— А ты лгунья, — не осталась я в долгу и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

К нам подошел Андрей. Приобнял ее за талию, целуя в щеку, чтобы не дулась, и только потом заметил меня.

— Дина… — он растерялся. — Ты что ты здесь делаешь?

— Не понятно? — девушка шипела, как рассерженная кошка. — За нами шпионит.

В прищуренных глазах появился вызов. Андрей мягко обхватил ее лицо ладонями и что-то прошептал. Со стороны казалось, что нежность, но девушка резко дернула головой и удалилась, покачивая бедрами, в клубы дыма на танцполе, подсвеченные голубоватым светом.

— Дина, в чем дело? Я же просил побыть дома…

— Решила отдохнуть, — мной овладела злость. — Не все в мире вращается вокруг тебя. Я могу побыть одна?

Андрей оценил ряд рюмок и кивнул, поджав губы.

— Не пей много, — мягко посоветовал он. — Если что, я в ВИП-зоне.

Андрей оставил меня, как я и просила. Неловко, что я была так резка, но пусть идет к своей лгунье. Алкоголь ломал внутренние барьеры, а я зла. Безумно зла на себя, Андрея и на каждого человека в этом зале. Боль не делает людей лучше. И все врут — алкоголь ее не глушит.

Я пила, пока не затошнило. Музыка раздражала… Не знаю, что я в этом находила раньше. Мне как будто пятьдесят: не хочу молодежных развлечений. Жизнь с Эмилем перекроила меня из легкомысленной девчонки в уставшую женщину. Клуб мне надоел, но я не уходила. Посижу до утра, пока над горизонтом не пробьется заря, и я не вернусь в пустой, уже не страшный дом.

Я смотрела на компанию девчонок, которые скакали по танцполу. Время от времени они собирались у стойки, хохотали, пили, глазели на парней. Не слышно, о чем говорят, но им весело. Модные, легкие, счастливые. Моего возраста, но перед ними еще вся жизнь, а у меня она как будто завершалась. Словно смерть мужа перечеркнула будущее, и я доживаю, а не живу.

Наверное, эти девчонки, как и я когда-то, тоже мечтают о любви. Ждут своего принца, уверенные, что у них все сложится: с мужем, работой, и вообще дом полная чаша. И мне кажется, так и будет. Их мечты сбудутся. А мои нет. Я своей любви дождалась и ее потеряла. За год жизнь промелькнула и в двадцать два у меня глаза пожившей женщины. Что со мной не так? За что мне любовь и смерть, за что потери и боль… Чем их заслужила?

Я стерла слезы под нижним веком. Пальцы дрожали. Спрыгнула со стула и поспешила в туалет. Хотелось рыдать в голос, орать на них за то, что живут, пока я подыхаю без него…

Охрана проводила меня и, проверив туалет, осталась за дверью. Санузел рассчитан на несколько человек, но я одна и никто не войдет — мои парни не пропустят.

Я оперлась на раковину и часто дышала, глядя в зеркало. Перед глазами плыло, в голове шумело. Меня вот-вот стошнит… Давно я не напивалась, только не при Эмиле, он ненавидел пьянство. Мой любимый Эмиль с кучей принципов и тараканов… Где ты теперь? Как ты там, любимый? Все ли у тебя хорошо, и если правду говорят, что душа не умирает, может быть, ты видишь меня? Смотришь, как твоя пьяная жена давится слезами в туалете, подыхая от тоски по тебе. Через много лет, когда я умру, верю, мы встретимся, ну а пока могу молиться, ждать и страдать…