Мария Устинова – Навеки твоя (страница 3)

Я уже видела их раньше и с болью покрутила в руках. В прошлом году у Эмиля возникли проблемы с сердцем, он начал лечение… Узнала я об этом случайно. Эмиль ненавидит слабость. Он никому даже под страхом смерти бы не признался, что сдает.

Понимаю, зачем Эмиль передал пакет — о счетах и деньгах я не знала. Но зачем остальное? Поразмыслив, я пришла к выводу, что это случайность. Помню его последние дни, все были на нервах, пакет он собирал в спешке. Скорее всего, выписки попали сюда случайно — он хранил их в сейфе, как и лекарства, чтобы никто не узнал, что с ним что-то не так. Думаю, выгреб то, что было, платежки и выписки прихватил случайно, запаял в пакет и отдал юристу.

Я вздохнула и собрала бумаги в стопку.

Деньги… Зачем мне деньги, если нет тебя? Я выходила по любви, а не по расчету. Я бессильно уронила руки, глядя в окно. Потихоньку вечерело: за заботами пролетел день. Захотелось выйти, пройтись по вечернему Ворошиловскому, чтобы избавиться от грызущей тоски.

Я знала, зачем приехала.

Не для того чтобы сходить с ума в темной квартире. Полгода я носила траур по мужу, пыталась вновь собрать себя, но кое-что не давало покоя и приходило во снах.

Эмиль был свидетелем, как тот, кого считали умершим, оказался жив. Он первым начал подозревать, что враг инсценировал смерть, чтобы выйти из криминального «бизнеса». Эмиль говорил об этом перед тем, как погиб, и это могло навести его на идею. Мне это не давало жить, вновь и вновь пробуждая надежду. Я хочу разобраться и навсегда закрыть этот вопрос — с любым результатом.

К ночи город остыл от жары, и я все-таки решила пройтись перед сном. Больше подозрительный мужчина мне не попадался, а Ворошиловский — оживленное место. Я вышла на проспект, и оглянулась, узнавая детали и примеряя город на себя.

Раньше я ходила в кофейню неподалеку. Для кофе поздно, но там подавали хороший успокаивающий чай с травами. В короткий период, когда мы с Эмилем были в разводе и я жила одна, часто сюда ходила. Зеленый чай, мелисса, мята и ромашка. От сахара я отказалась и села за любимый столик. Окно выводило на проспект, в прохладном кондиционированном воздухе можно было смотреть на поток машин, ни о чем не думать и ждать, пока остынет чай.

Я успела сделать глоток, когда зазвонил телефон. На номер я не посмотрела, зависла на мигающей напротив вывеске. Она переливалась огнями и звала заглянуть.

— Да… — я узнала голос. — Алексей Юрьевич?

— Я по поводу вашей просьбы….

Я прижала трубку плотнее, чтобы шум посетителей не мешал.

— …получил на руки результаты генетической экспертизы. Завтра вам доставят их с курьером. С результатами вскрытия сложнее, вопрос еще в работе.

Уже что-то. Приятно слышать, что все пришло в движение.

— Я смогу поговорить с теми, кто делал экспертизу ДНК?

— Без проблем. Выберем время и встретитесь.

Я отключила телефон и сделала большой глоток остывшего чая. ДНК тест — самое слабое место моей гипотезы. Достаточно надежная вещь для опознания, и факты говорили, что погиб Эмиль, а не кто-то другой. Начать разбирательства стоит с этого.

Чай закончился, а новый брать не хотелось. Насыщенный день, жара и море слез на кладбище выжали в ноль. Пора бы отдохнуть с дороги, принять душ… Глаза слипались, я свернула в темную подворотню и вошла во двор. Уже никого. Желтая скамейка глянцево блестела в свете фонаря. Шум оживленного проспекта остался позади. Я любила наш двор за тишину, несмотря на то, что жили мы на оживленном перекрестке в самом центре.

Странно говорить об этом месте — «любила». Здесь мы начали совместную жизнь с Эмилем и первые полгода стали настоящим адом. Но все проходит.

Я направилась к подъезду. Тигровые лилии на высоких стеблях наклонились к дорожке. Спонтанную ночную прогулку хотелось растянуть, но я отперла дверь и попала в подъезд.

Подняться я не успела. В темном углу я различила движение, и меня впечатали в стену, зажав рот. Все произошло настолько быстро, что я онемела. Под ладонь попали пряди волос и трепетали от дыхания, я чувствовала их на губах. Крупный мужчина в лыжной маске наклонился, и сквозь прорези я увидела карие глаза. Молча, намеренно медленно, он откинул полу джинсовки и вытащил пистолет. Он снял ладонь со рта. В переносицу вдавился ствол, и я вскрикнула. Давил он сильно — дуло впилось в кожу, отпечаток останется.

Я думала, расплачусь. Но последние месяцы закалили меня, а может быть, меня изменило то, что я стала матерью? Страх и желание молить исчезли, осталась только тихая злость.

— Ты слишком далеко суешь свой нос, сука, — прошипел мужчина, плотнее прижав меня к стене. Сквозь тонкую футболку я ощутила холодную стену. Хотела заорать в голос, но как бы не выстрелил.

— Чего вы хотите?

Деньги я тоже пока не предлагала.

— Вали домой, поняла? — прошипел он. — Про сучонка своего вспомни…

Сердце так сильно ударило изнутри, что стало больно. Вместо того, чтобы испугаться, я ощерилась, словно в горло хотела вцепиться. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не сигнал открывающейся двери. Мужик опустил пистолет, резко оглядываясь, а я не стала ждать, заметив, что в подъезд входит высокий парень. Дернулась, вырываясь, и понеслась по лестнице, не обращая внимания на шум стычки внизу.

Я судорожно открыла дверь, влетела в квартиру и сразу же включила свет. Убедившись, что здесь из темноты на меня никто не выпрыгнет, я заперла дверь на все замки. Сердце стучало, как сумасшедшее, саднил лоб. Бросив беглый взгляд в зеркало, я увидела, что лицо стало бледным, как мел, на лбу кровавый росчерк — так давил, что содрал мне кожу дулом.

Я не поняла, кто это. Тот, что следил за мной или другой? Без охраны в любом случае, больше ходить нельзя. В подъезде все стихло, меряя шагами прихожую, я набрала номер мамы.

Долгие гудки. Ответь же! Я дошла до пика напряжения, когда в трубке раздался ее сонный голос.

— Дина, дочка, — растерялась она. — Что случилось? Мы уже спим…

С души буквально упал камень. Все в порядке, но я все равно спросила:

— Как маленький Эмиль? Все хорошо?

Мама начала рассказывать, как мы кушали и что сейчас спим. Каждое слово дарило облегчение.

— Мам, у меня проблемы. Тебе придется уехать, — и надавила, когда она начала возражать. — Мне угрожают! Я пришлю охрану. Завтра собирайся, поедете отдыхать заграницу.

Я отключила телефон и без сил упала на стул, опустив голову. На спине остались отпечатки штукатурки после того, как мной вытерли стену. Сердце медленно приходило в норму. Моему сыну угрожают. Мне велели убираться домой, а я в Ростове меньше суток.

Я вспомнила все, что происходило с приезда. Куда я могла «сунуть свой нос», что им не понравилось? Я запросила материалы дела — это самое страшное, что произошло. Заезжала к Антону… Значит, я на правильном пути, раз кого-то потревожила.

Глава 4

— Госпожа Кац, вы готовы? — на громкой связи проорал телефон. — Машина внизу.

Я выдохнула, рассматривая себя в зеркало. За ночь царапина на лбу подсохла и стала темно-коричневой. Сначала я хотела одеться, как раньше — когда жила с Эмилем. На внешнем виде у мужа был пунктик. У меня было только лучшее: одежда, косметика, аксессуары. Бедная девчонка, которой я была до замужества, никогда таких вещей не видела. Но когда я приложила к себе черное деловое платье и представила себя с макияжем и убранными волосами, поняла, что эта долбанная царапина все портит. Леди так не выглядят.

Заведующая лабораторией согласилась встретиться в обед. С утра я позвонила людям, которые охраняли нас с Эмилем. Один из его старых подручных — Борис, согласился обеспечить безопасность мне и отправить людей к моей маме.

Я собрала волосы в простой хвост, надела джинсы и новую футболку, и отказалась от косметики. Молодая женщина в простой одежде и с исцарапанным лбом никого не удивит.

И упрямо спустилась во двор, поборов страх.

Борис открыл заднюю дверь джипа. Из-под серого пиджака выпирала пушка. Я села, шлепнув на кожаное сиденье папку, и осмотрела двор через лобовое стекло. Никаких следов вчерашней стычки. Не знаю, ни кто напал, ни кто помешал. Я хорошо бита жизнью: подозрительность, едкий взгляд и чувство опасности навсегда со мной.

Можно уехать, как велели, но… что меня ждет? Тихий плач в подушку и шепот мужу «вернись» — вдруг услышит? Я пойду за тобой — по твоему следу.

В папке были результаты генетической экспертизы, в которых я мало что поняла. По пробкам мы пробились на другой конец Ростова. Через фойе я шла, как по минному полю, когда заведующая пригласила меня в кабинет. Я устроилась на стуле, потными пальцами сжав папку. На столе стакан воды, нашатырь… Наверное, они часто здесь нужны.

У меня был миллион вопросов, но именно сейчас они разбежались. В голове пустота. Я сидела с напряженной спиной, как балерина, глядя в уставшие светло-голубые глаза заведующей, а затем молча подала папку.

— Я вас понимаю, госпожа Кац, — та разложила бумаги на столе. — Примите мои соболезнования… Вы все еще сомневаетесь?

Я опустила глаза. О моей истории многие слышали. Смерть Эмиля наделала шума.

— Скажите… Образец моего мужа могли подменить?

— Исключено. Его изымал судмедэксперт в присутствии следователя и вашего юриста. Доставили сюда под охраной, ни на секунду образец не оставляли без присмотра, при нем постоянно кто-то был и не один человек. Здесь камеры. Я лично проводила исследование.