Мария Устинова – Насильно твоя (страница 51)

Мне хотелось ее успокоить, чтобы она не злилась и оставила меня в покое. Наедине с моей болью. А я молчала и думала, что он про меня говорил любовницам. Женился, но не отменил свиданий. Эмиль должен был как-то это объяснить.

Но я давно смирилась со своей ролью. Меня его похождения не трогают, так даже лучше.

Меня интересует одно: что с ним случилось.

– Он вчера был здесь? – спросила я, проигнорировав вопрос.

– Был. Психовал, – в глазах Анны читалась неподдельная тревога, она теребила кулон, золотую «капельку» с синим камнем. Подарок Эмиля, наверное. – Проверял документы за последний год… К нам пару дней назад проверка приходила…

– Что? Аня, я не понял, почему ты не сказала мне? – разволновался зам.

– С какой стати, Вить? – она приподняла брови. – Эмиль хозяин, а не ты.

Интересно, а они знают правду о собственной фирме? Чем Эмиль тут занимается на самом деле? Не похожи эти двое на воротил криминального бизнеса.

Пока они препирались, я присела перед сейфом, проследив, чтобы не задралась куртка. Отыскала бумажный пакет в столе и распахнула дверцу.

– Не понял, – насторожился Виктор. – Вы забираете вещи?

– Ага, – буркнула я и выгребла содержимое наружу.

Удача! Пачка долларов, коробка патронов, бумаги, документы… Разберусь потом. Я неловко сбросила все в пакет, одна из папок шлепнулась на пол, высыпав документы.

Я торопливо подняла их и зацепилась взглядом за свое имя. Дина Кац. Жадно вчиталась в строки.

– Что это? – выдохнула я.

В судебном порядке Эмиль доказал мою недееспособность и теперь имел право представлять мои интересы. Я быстро пролистала документы. Замелькали заключения врачебной комиссии, психиатра… Откуда это?!

– Что это за бред… Что это такое?

Анна изумилась: неприятно и по-настоящему.

– Вы же болеете, – она смущенно показала на меня ладонью. – После аварии на свадьбе… Эмиль сказал, все серьезно. У вас черепно-мозговая травма, началась соматогенная депрессия… Он так переживал за вас.

Выражение лица отчетливо сказало – ей жаль Эмиля, а не меня.

Богатого мужчину, который получил на руки тяжелобольную, недееспособную жену, и вынужден с ней возиться. По большой любви, конечно. О, да… Этим можно объяснить мои истерики и странности. Объяснить измены. Этот гад в глазах окружающих еще и остался героем. Такая красивая история. Его жалели. Лживый сукин сын!

Я зашвырнула бумаги в пакет.

– Я похожа на больную? – с вызовом спросила я.

Анна грациозно пожала плечами.

– Он на ваше лечение миллионы тратил… Вы же вообще ничего не могли, даже тампоны я вам покупала!

Злится.

А я вдруг поняла, почему. Она встречалась с холостым, перспективным мужчиной, который женился в один момент на другой, о жене заботился, на нее тратил огромные суммы. А секретарше предложили место любовницы. Заставили обслуживать соперницу, покупать ей все, вплоть до гигиенических принадлежностей. Так это выглядит в глазах окружающих. Представляю, насколько униженной она себя чувствует.

Может быть, поэтому она открыла сейф – считает меня ненормальной, Эмиль об этом позаботился. Тяжелобольной женой объяснил, куда ежемесячно уходят деньги, почему я не появляюсь на публике и странно себя веду. Не подкопаешься.

– Если Эмиль позвонит… – я осеклась. – Если позвонит, скажите, я за него волнуюсь.

Я захлопнула сейф и покинула кабинет. Меня не остановили. И на крыльце никто не ждал, хотя воображение рисовало и кольцо вооруженных ублюдков, и черный джип, заблокировавший пути отступления… Это меня и грызло, разве они не должны были следить за агентством? Или мое появление настолько неожиданное, что никто предположить не мог, что я здесь появлюсь?

Я сбежала по лестнице и вернулась на проспект. Нужно спрятаться и изучить, что удалось достать.

Глава 47

Я свернула вглубь квартала, добрела до первой же скамейки и рухнула, как подкошенная. Адреналин подточил последние силы – ни бежать, ни подняться. За мной точно не следили. Иначе бы взяли тепленькой.

Порыв ветра донес запах жареных пончиков и фастфуда. Под солнечным сплетением возникло странное чувство, похожее на сосущий дискомфорт. Я не сразу сообразила, что это голод. Раньше приходилось есть через силу, чтобы не сдохнуть. А теперь у меня ни копейки, а на доллары пончик не купишь.

Надо же, не думала, что вкус к еде вернется… Перед Новым годом Эмиль водил меня в ресторан. Красивая, в платье от Шанель, я даже уложила волосы. Эмилю не стыдно было появиться со мной на людях. И шампанское было дорогим. И улитки удались. Но вкусы я едва чувствовала: улитки были резиновыми, а шампанское кислило.

Но к тому времени я многому научилась. Держать рот закрытым. Улыбаться через силу. Не спорить, ловить каждое слово, каждый вдох, чтобы предугадать настроение и сделать все, чтобы не бесить мужа. Научилась терпеть. Играла роль его тени.

А теперь он меня не «отбрасывал». Я никому не нужна.

Я открыла пакет и вытащила стопку документов. Вряд ли что-то интересное, но… Я бегло перебирала бумаги и остановилась, вновь заметив свое имя – на гербованной бумаге, с печатями. Доверенность. Я поручала вести дела Эмилю.

А это еще откуда? Я бессильно опустила руки на колени, продолжая рассматривать документ. По датам выходило, что доверенность оформили через пару дней от заключения брака. Что-то я такого не помню. Подпись… Вроде бы моя. Я прищурилась, рассматривая. Да, моя, только я совершенно точно ее не ставила.

Как это произошло? Перед глазами вспыхнуло воспоминание: я сижу за столом в том ужасном доме, а Эмиль вместе со мной выводит подпись, придерживая руку. Я плохо помню те дни. Много спала, а когда не могла – пребывала в каком-то ином мире. Я снова всмотрелась в подпись. Похоже, настоящая. Это я подписала, но не помню?

И тут меня как громом поразило. Здесь же мои паспортные данные! И когда заключали брак – паспорт уже был у них, только как, если его забрал Лазарь? Какого хрена я не догадалась раньше? Брак был официальным! Без документов это невозможно!

Получается, мой паспорт у них. Может, поэтому и доверенность Эмилю понадобилась? Оформлена задолго до того, как мой муж озаботился признать меня недееспособной. Но он не собирался держать меня в шкафу, наоборот. Выводил в свет, знакомил с коллегами, и некоторые бюрократические вопросы должен был утрясать. Может быть, и паспорт новый оформил?

Я вернулась к остальным бумагам, с сожалением понимая, что ничего важного здесь нет. Код даже секретарша знала – Эмиль не мог прятать в сейфе ничего, что могло его дискредитировать перед шефом. Если он и нашел деньги – следов я тут не отыщу.

В основном были финансовые документы, в которых я мало что поняла. Какие-то переводы со счета на счет. Не ясно ни назначение, ни отправитель. Без помощи толкового человека не справлюсь.

Я начала листать дальше, откладывая бумажки с цифрами. Между счетами я наткнулась на белый конверт, вроде тех, в которых приходит реклама. Я покрутила его, увидела, что он вскрыт и довольно грубо.

Я вытащила рекламку, недоумевая, с какой стати Эмилю держать это в сейфе, и развернула. Поверх фотографий нижнего белья была написана фраза – от руки, размашисто. Бумага продавлена: когда писали, сильно давили.

«Я за тобой вернусь, я тебя не бросил. Ловлю момент поговорить». Я узнала почерк Лазаря. И что все это значит, вашу мать?

Я изучила рекламу: магазин женского белья сообщал об акции с первого по пятнадцатое января. Рекламе почти три месяца. Ему не откажешь в смекалке. Эмиль бы точно не стал смотреть белье, а вот я могла. Когда-то в прошлой жизни я любила быть сексуальной. Мне нравилось красивое белье и чулки. Лазарь об этом знает.

Он Эмиля не знает, вот в чем засада. Мой муж очень подозрителен. Почту вскрывает лично. И улику, доказывающую, что Лазарь трется рядом, он бросил в рабочий сейф. Чтобы я не увидела? Эмиль ничего не говорил, а может быть это не первая попытка связаться со мной.

Меня обуяла вспышка злости: какого черта он со мной не разговаривал! Посадил меня в стеклянный шар и заставлял обслуживать! Все время вокруг происходило что-то, о чем я понятия не имела!

Я полистала документы до конца, ничего интересного не обнаружила и вернулась к рекламе. Все, что она могла сообщить – неактуальные цены на белье. Значит, Лазарь вернулся… Сначала я решила, что они в сговоре, но подумав, отбросила эту версию. Потому что помню, как Эмиль кидался на капот в свете фар и орал в темноту от ярости и бессилия. Он слишком сильно пострадал. Лазаря он скорее пристрелит.

А я лучше Эмиля взасос поцелую, чем встречусь с этой сволочью. Бросил на растерзание, а теперь вернулся? Я его знаю: ему ведь деньги нужны. Только из-за них он бы терся рядом.

Значит, у Лазаря их нет.

Я похлопала рекламкой по ладони. Пропавшие миллионы ищут давно… Но зашевелились сейчас – значит, что-то изменилось. Что-то сдвинуло дело с мертвой точки. И не в пользу Эмиля.

Секретарша сказала, он психовал, к нему приходила проверка – они что-то искали. Что-то, что позволило начать подозревать Эмиля и после этого все покатилось, как снежный ком.

А еще раньше все началось с его партнера, Глеба. И Лазаря, который подсунул меня в постель Эмилю.

Они хотели его обчистить, но просчитались. Теперь один в могиле, другой в бегах. Деньги не получили оба, иначе Лазарь не попытался бы вернуться за кушем, а Глеб бы все рассказал под пытками.