Мария Устинова – Насильно твоя (страница 45)

Я подышала на пальцы, внезапно почувствовав холод. Потерла их об колени.

Не думай об этом, Дина. Даже не смей.

В такие моменты казалось, что я справлюсь и выдержу все, лишь бы не отдал меня. Я буду вечность варить тебе кофе, запекать мясо, убирать твой дом. Даже каждое утро буду сосать тебе, Эмиль, только не…

– Давай все продадим, – попросила я, предчувствуя, что на меня наорут. Это не свое имущество я предлагала продать. Эмиль, может, всю жизнь ради него пахал.

Я зажмурилась, борясь со слезами. Тревога высасывала силы, которых и так было мало.

Боже, зачем он вообще купил мне шубу? Она стоит больше миллиона, неужели месячный платеж больше, если она – пустяк, как сказал Эмиль. Она мне даром не нужна. Я никогда не жила богато. Если надо, затяну пояс до самого позвоночника.

– Маленькая, – Эмиль опустился передо мной на колени и положил тяжелые ладони на бедра.

Я пристально следила за глазами, пытаясь в них прочесть, что за беда нас ждет. Такой напряженный. У него будто буря внутри, разрушающая его каждое мгновение.

– Мне страшно, – прошептала я.

– Потерпи, – он сжал пальцы. – С утра поеду к нему, отвезу этот сраный платеж за прошлый месяц. Запрешься и никому не откроешь, пока не вернусь.

– Они могут прийти? – испугалась я.

– Все будет нормально, – сказал он. – Если кто-то придет, не подходи к двери.

– Ты уверен… Эмиль, ты…

Я не решалась закончить: если скажу вслух, предам себя. Но было так страшно, что я наступила на гордость.

– С тобой ничего там не случится?

Я разгладила помятую сорочку на плечах, рассматривая ряд оторванных с мясом пуговиц. Сколько сорочек я ему нагладила за это время. У меня не было дел, кроме Эмиля. Еда, одежда, дом – обо всем заботилась я. Не идеально. Как могла. Откровенно говоря: из-под палки. Но это тоже семья. Другого мужа у меня не было.

– Ты за меня беспокоишься? – он невесело усмехнулся и рассмеялся, прижимая пальцы к глазам. – Все будет нормально. Отдам деньги и вернусь вечером, как всегда. Не забудь приготовить ужин.

Я выдохнула: если Эмиль планирует завтра поесть, то считает, что вернется.

– Ты голоден?

Он покачал головой.

– Иди к себе, – тихо сказал он. – Я устал.

После срыва он и впрямь выглядел сонным.

Сжав на прощание его пальцы, я ушла в комнату. Стянула противное платье и набросила халат. Холодный и скользкий, он казался неприятным, пока не нагрелся от тела.

Вроде мы поговорили, а тревога росла.

Я облокотилась на подоконник. Устойчивый свет фонарей за окном разгонял темноту. Жаль, что с моей личной тьмой ничего не сделать. По привычке прислушалась к происходящему в квартире: Эмиль ушел в спальню, все стихло. Даже душ принимать не стал.

Они сказали: Лазарь ни при чем. А где же тогда деньги, черт возьми?

И почему Эмиль задержал платеж? Мы не экономим. Хотя, если речь идет о собственной шкуре, вроде как стоило бы, если ему не хватает на выплату.

Вопросы без ответов изводили меня. Около часа я рассматривала ночной Ворошиловский. За осень и зиму я привыкла к этому виду, город стал знакомым – иногда появлялось ощущение, сводящее с ума, что я и вправду дома. А иногда казалось, что я в клетке, стены которой сжимаются все быстрее, пока совсем не схлопнутся и не раздавят меня к черту.

Спать я легла с ощущением обреченности.

А утром меня разбудили поцелуи… Свет падал на лицо, проникая сквозь закрытые веки. Влажная дорожка поцелуев начиналась от ключицы и закончилась за ухом. Затылком я лежала на больших ладонях. Тепло, запах и дыхание Эмиля неожиданно сделали меня счастливой – это был морок прошлого.

Однажды он так разбудил меня, когда еще все было хорошо и мы занимались любовью снова, снова и снова… Я была счастлива. Думаю, что и он тоже.

На мгновение я забыла, что с нами случилось, и погрузилась в безоблачную эйфорию на целую долю секунды. В реальность возвращаться так больно. Как будто переживаешь все заново.

Я попыталась закрыться от поцелуев ладонями, он начал целовать и их. Что с ним? Он больной? Пьяный?

Я открыла глаза и привстала, натягивая одеяло повыше.

Эмиль стоял на коленях перед кроватью, опираясь предплечьем на матрас и улыбался. Вокруг глаз собрались добрые морщинки.

Я настороженно рассматривала мужа. Чего ему надо? Кофе?

Полностью одетый, он смотрел на меня, словно прощался. Но по-хорошему, без грусти.

– Что-то случилось? – пролепетала я, это так выбивалось из обыденности!

Он покачал головой.

– Все хорошо, Дина… Мне пора. Помни, о чем я сказал.

– Конечно…

Эмиль встал, поправил пиджак. Я растерянно смотрела мужу в лицо: уверенный, спокойный, собранный… Он был похож на человека, принявшего решение. Ну, из тех решений, которым следуют до конца.

– Не забудь про ужин, – с улыбкой напомнил он и вышел из комнаты.

Через минуту хлопнула входная дверь. Автоматически я взглянула на часы – семь утра. Он что, так и не выпил кофе? Небо упадет на землю, не иначе.

Я с трудом встала, в ванной взглянула в зеркало: свежая, но настороженная. Стало не по себе, когда я вспомнила, куда он направился. Холодная вода не помогла избавиться от тревоги, я все делала по инерции, думая об Эмиле.

Все пройдет хорошо. Должно! Он просто отвезет деньги.

Глава 42

Час прошел в тягостном ожидании.

Я ходила по квартире и ждала Эмиля, понимая, что зря мучаю себя – до вечера он не вернется. В голове стояли слова: тебя заберут, пока я не расплачусь за прошлый месяц.

Все будет хорошо: он повез деньги. Он улыбался перед тем, как уйти.

Но тревога следовала за мной по пятам. Я нашла в шкафу черные джинсы и водолазку. После Нового года я перешла на простую одежду, оставив дорогие шмотки особым случаям – если Эмиль выводил меня в люди. Дресс-код притворщицы. В джинсах я чувствовала себя лучше.

Когда раздался телефонный звонок, я чуть не вскрикнула. Бросилась в комнату и откопала телефон в сумке. Кажется, мне впервые звонят – в моих контактах только Эмиль.

Я перестала дышать: на экране незнакомый номер.

А вдруг позвонил с чужого?

– Да, – быстро ответила я.

– Привет, – тембр знакомый, но звонившего я не узнала. – Это Андрей.

В другой раз я бы ему обрадовалась. Но сегодня, после того, что рассказал Эмиль: о нем и незваных гостях…

– Я внизу стою, – продолжил он. – Спустись, я насчет твоего мужа.

– Что с ним? – встревожилась я, оказавшись на пороге обморока.

Невидимый метроном отсчитывал секунды, пока он молчал.

– Все хорошо. Попросил кое-что передать. Постой, – у Андрея возник понимающий тон. – Ты что, меня боишься? Я тебе клянусь! Ничего плохого не сделаю! Ну, хочешь, скажу, чтобы ты убедилась… Эмиль говорил, у тебя сорок второй размер платья, ты плохо ешь и часто плачешь, думая, что он не слышит. Это про тебя?

Про меня. Только Эмиль не мог такого сказать – он не делится личным. Но Андрей посеял сомнения. Не говоря ни слова, я прокралась на кухню, и осторожно выглянула во двор.

Перед подъездом стояла машина Андрея. Он болтал со мной, опираясь на крышу авто. Кажется, один.

– Скажи по телефону, – пробормотала я.

Андрей вдруг обернулся, глядя вверх и наугад помахал рукой. Я спряталась за шторкой.