Мария Устинова – Насильно твоя (страница 34)

– Вы совсем не говорите…

За вечер я сказала несколько слов. Молчание – это облегчение. Раньше я любила поболтать, веселье, компании. Сейчас я апатично сидела в кресле рядом с мужем, покорная, по его вкусу. Эмиль отучил меня говорить. В компании я чувствовала себя неуютно.

– Зато ты несешь за всех, – заметил Эмиль.

Он отбивал от меня реплики. Отвечал на вопросы. За Эмилем, как за каменной стеной – к сожалению, в прямом смысле.

– А где Глеб? – неожиданно спросил толстяк. – Давно не слышал.

– Глеб? – Эмиль и бровью не повел. – За границу собирался.

Перед глазами встала картинка: он стреляет в партнера, тот падает, какое-то время длится агония. Эмиль совершенно спокойно выглядел. Я бы никогда не подумала, что он сам пришил Глеба месяц назад.

А что стало с телами? С оружием? Они забрали пистолет, вместо него теперь новый. Боже, как мало я знаю! Словно вышла из комы и оказалась в новом мире.

– Вы же вместе работаете.

– Глеб отошел от дел, – Эмиль говорил доброжелательно, но с холодным взглядом. – Мы разошлись.

– А что случилось? – буркнул второй, заподозрив что-то.

– У него спроси, – Эмиль усмехнулся.

Он абсолютно не напрягся, никак не дал понять, что тема ему неприятна. Будто и вправду не знал, где Глеб и что с ним. У меня же сердце колотилось, я смотрела в стол, боясь, что они прочтут правду в моих глазах.

Расспросы ему не нравились, я чувствовала. Он водил пальцами по моей ладони со взглядом профессионального убийцы. Хорошо не на меня смотрел – на своих знакомых.

– Не нравится мне это, – буркнул второй, атмосфера перестала быть непринужденной.

Эмиль по очереди взглянул на них и мрачно сказал:

– Скрывать не стану, с Глебом разногласия. Перестал вызывать доверие, пьет, пропускает встречи. Мне есть, чем заняться, – он рассмеялся, прижимая меня к себе и целуя лицо.

Я вскрикнула от неожиданности. Мужчины поддержали Эмиля пошловатым смехом. Он просто отвлекает внимание. Намекает, что увлекся юной особой… Седина в бороду, бес в ребро, и все такое. У нас разница лет пятнадцать, если не больше, и это заметно. В их глазах нет ничего странного, что он так быстро женился. У богатого мужчины в его возрасте свои слабости и причуды.

По смешкам даже сложилось впечатление, что все за столом знают о сексуальных аппетитах Эмиля. Он не в первый раз меняет женщин. А был ли раньше женат? Чем занимается? Так много нужно узнать о муже.

– Ладно, парни, – Эмиль взглянул на часы и погладил меня по спине. – Нам пора, Дине надо отдохнуть.

Я заметила, что он собрался, когда заговорили о Глебе. С нами горячо попрощались, Эмиль помог мне одеться. Он выглядел довольным, пока мы не покинули ресторан.

– Уроды, – на стоянке с него мгновенно смыло веселье. – Подозревают что-то.

Он усадил меня в машину.

– Думаешь… – я еле набралась храбрости заговорить с ним. – Думаешь они знают, что ты… Глеба…

Эмиль заводил машину и уставился на меня, приоткрыв рот. Я едва не умерла от одного взгляда.

– Прости…

– Чтобы я больше этого не слышал, Дина. Поняла?

– Прости, – повторила я.

Он завел «мерседес» и мы выбрались на проспект.

Мы возвращались домой, свет фар рвал темноту. Пирамидальный тополь на обочине напоминал огромное веретено. Эмиль разогнался, капли растаявшего снега дрожали на лобовом стекле и медленно ползли вверх.

Смотреть на них и ни о чем не думать – единственный способ не сойти с ума.

После ужина стало хуже. Его знакомые не знали правды. Он вывел жену в свет, потому что слухи, что он женился, не стихали. Я живу в клетке, а у Эмиля активная жизнь.

Он так виртуозно лгал коллегам, что закрались сомнения в правдивости той ночи. Пытки, насилие – может, это рождено мозгом, пострадавшим в аварии? Но тело помнило все. Реакции и инстинкты будут со мной до конца жизни, невзирая на кокон лжи, в который меня одевали.

– Ты отлично справилась.

Профиль Эмиля на фоне темного окна выглядел четким, челюсти сжаты, ноздри напряжены. Готов к драке в любой момент.

– Спасибо.

Отлично? Да мне плевать.

У меня выбили землю из-под ног и бросили в пустоте. Я одна брела в темноте, сбивая ноги, и даже не звала на помощь. Выучила жестокий урок: на помощь не придут. Я оказалась в аду, и каждый день шла сквозь него.

Говорят, можно выйти даже из ада. Говорят, а где выход, не показывают.

Но я «отлично справилась», спрятав этот ад внутри.

Эмиль припарковался во дворе. Я ждала, пока он обойдет «мерседес» и откроет мне дверь. Он выпустил меня наружу, но когда я выпрямилась, неожиданно поймал на руки. Я полузадушенно вскрикнула.

Он рассмеялся на мой перепуганный взгляд.

– А раньше тебе нравилось, ластилась, когда я так делал. Прижмись, маленькая. Ну же, – голос упал до шепота, – иди ко мне.

Одной рукой удерживая голову, Эмиль целовал мне лицо: глаза, нос, губы. Целовал и смеялся, хотя не пьяный.

– Привыкай, – хрипло сказал он на ухо, задевая губами. – Мы молодожены, на нас смотрят. Привыкай быть моей, Дина.

А он прав. Я здесь надолго – в этом дерьме. Жена собственного палача.

Поддавшись порыву, я обхватила горячую шею, прильнула к нему и поцеловала. Только в последний момент не в губы, а в уголок рта. Но надолго прижалась губами, чувствуя пар от частого расслабленного дыхания. Эмиль улыбался, как безумец.

Как влюбленный мужчина, недавно взявший в жены красивую девушку. Как сумасшедший, у которого психика сломалась от пыток. Какая разница?

– Я люблю тебя! – громко сказал он.

Я почувствовала, что плачу и плотнее прижалась к нему.

– Я тебя тоже, – прошептала я.

Эмиль понес меня домой, а мне хотелось рыдать. Потому что сегодня я поняла, у него два лица – одно настоящее, для меня. А второе для публики и той легенды, в которой мы будем жить.

Разница в том, что я не лгала.

Глава 33

Эмиль спустил меня на пол перед самой дверью.

Настроение было приподнятым, он улыбался, открывая замок. А я… Я вдруг почувствовала себя его женой. Поняла – это мой муж открывает дверь. Приняла это.

Может быть, чтобы осознать это до конца, нужно было услышать со стороны. Чтобы меня назвали его женой – «госпожа Кац».

Нравится мне это или нет – неважно. Неважно, как это вышло. Неважно, что мы оба не рады нашему браку. Он мой муж.

Я вытерла глупые слезы, и хотела войти в дом, но Эмиль вновь подхватил меня на руки и перенес через порог, как новобрачную.

Эмиль рассмеялся, заметив, что я скованна.

– Успокойся… Дина, ты сама не своя.

Он поставил меня на ноги, помог с шубой и ушел в кухню, поманив за собой. Я робко вошла следом.

Он расселся за столом, устало глядя на меня. Уже другой, не как в ресторане, лицо стало неприветливым. Не из-за меня – он сам по себе такой, черствый, когда не играет в радушие. Я поняла намек и как была – в выходном платье и в ботинках на каблуках, встала к плите. Эмиль хотел кофе.

В глаза лезли волосы, от которых пахло средством для укладки. Я пахла и чувствовала себя по-новому – незнакомка для самой себя.

– Ты молодец, – сказал он. Я кивнула. Голос мужа стал хриплым, тихим. – Если сможешь так дальше, я буду очень доволен.