Мария Устинова – Насильно твоя (страница 19)

Кто-то вошел в комнату.

– Подними ее.

Меня заставили встать на ноги и куда-то повели. Я запомнила лишь фрагменты, как стою в коридоре, а на ногах у меня кровь. Потом меня куда-то тащат – то за руку, то за волосы, а я ною и уже не отбиваюсь.

Меня втолкнули в подвальную комнату похожую на предыдущую, только она была вытянутой. И я была здесь не одна: лицом к стене на коленях стоял мужчина. Я с надеждой мазнула по нему взглядом, но это был не Эмиль. А я думала, что меня привели к нему попрощаться.

– Села! Села, я сказал! – меня толкнули, обращаясь со мной, словно я не понимала человеческой речи.

Я неловко шлепнулась – попыталась сберечь колени и сильно ударилась бедром. Как только я оказалась на полу, от меня отстали. Мужчина повернул голову, всмотрелся в меня… И не узнал. Я увидела в пустых глазах облегчение, словно он боялся увидеть вместо меня кого-то, кто ему дорог.

Это всего лишь я. Никому не нужная девушка, которую все бросили.

Я не знала этого мужчину. Под слоем крови лица было не узнать. Выделялись только голубые глаза, но они смотрели бессмысленно. Мужчина был где-то в своем мире, смирившийся со своей судьбой. В отличие от меня он был одет, но одежда порвана и покрыта кровью. Глеб?

Снова заскрипела дверь. Через порог рухнул молодой мужчина – сильно избитый и обессиленный, как мы все.

– К стене, сука. Ну?! – пинками его заставили отползти.

А это кто? Парень был худым, с короткими волосами – это все, что я могла о нем сказать. Не Эмиль, не Лазарь. Кто же он? Парень скорчился у стены и затих, прикрыв лицо руками. Дышал, но уже еле-еле.

Они ушли, оставив караульного. Я снова начала дрожать. Зачем нас сюда сгоняют? Мы в шеренгу стояли вдоль стены. Обезумевшие глаза мужчины пугали меня до ужаса. Я жалела, что пришла в себя, вернулась из спасительного обморока.

Я поняла, куда нас привели. Это расстрельная комната. Нас сгоняли сюда, чтобы убить. Зачем отмывать несколько комнат, когда все можно сделать в одной.

И сейчас приведут Эмиля…

Я сглотнула, тихо рыдая в ладонь. Меня хотя бы не заставляли снова держать руки за головой – мучения закончились. А этот мужчина, Глеб, видно, не опускал их по привычке после этой бесконечной ночи.

Снова заскрипела дверь, и я обернулась, припадая к полу от страха. Я ждала палача.

Но на пороге стоял Эмиль – на своих ногах, и взгляд остановился на мне.

Таких глаз я раньше не видела… Ни у кого в жизни.

Эмиль смотрел на меня опустошенным взглядом убийцы и его рот был крепко сжат. У бедра он держал пистолет.

Мой палач пришел за мной. Эмиль жив. Но что с ним стало…

На лице и теле кровь. Натекла из разбитого носа, он весь в резаных ранах и черно-красных ожогах, от него пахло паленой кожей.

Его тоже обливали водой, слипшиеся волосы присохли ко лбу. Выражение лица стало иным. Линия рта омертвела и расслабилась, глаза потеряли осмысленность. Но Эмиль здесь. Живой, еще сильный.

Голый по пояс, но ему позволили набросить что-то на плечи – кажется, его собственную рубашку. Расстегнутая на груди, она пристала к телу, грязная и мокрая.

Он вошел в комнату, и я увидела, что сжимает он свой пистолет. Рука расслаблена, палец уверенно лежал на спуске. Эмиль повернулся к нам лицом, глядя перед собой в пустоту, и чего-то ждал. В разбитом виске, который я почти не чувствовала, вдруг что-то начало пульсировать.

Я дышала открытым ртом и пыталась поймать его взгляд. Он смотрел мимо. Насквозь. Или это казалось мне, потому что все расплывалось перед глазами и в голове плавал туман.

Больше всего на свете мне хотелось позвать его, но я не могла. Язык не слушался.

Следом вошел мужчина, которого я не знала. Немолодой – ближе к шестидесяти, с дорогой стрижкой. По нему видно, что денег он не считает.

Держался он степенно уверенно, глядя на присутствующих с неуловимым превосходством. Так смотрят на насекомых. Он выглядел так, словно на минуту отвлекся от важных дел и сразу вернется к ним, когда нас не станет. Следом появились еще двое с лицами профессиональных телохранителей.

Того бритого, что изнасиловал меня первым, здесь не было.

– Давай, Эмиль, – сказал мужчина. – Кончи их. И можешь идти.

Я вздрогнула от этих слов.

Лежащий парень не прореагировал. Зато тот, что стоял у стены в коленопреклоненной позе, обернулся.

– Эмиль! – расширенные глаза выдали панику. – Не стреляй… Мы же партнеры!..

Истерический голос утонул в выстрелах.

Первый же меня оглушил. Я впервые слышала стрельбу. В подвальном помещении она была подобна грому. Я рухнула, съежившись, и закрыла уши. Удивленно смотрела на Глеба, оседающего на пол… На стену за ним вылетела кровь со сгустками. Голубые глаза смотрели на меня, рот открылся, хлопнул, пока Глеб падал. Он свалился на пол, и вывернутая судорогой спина выгнулась дугой.

Я смотрела на агонию, оглушенная страшной картиной. Выстрелы раздались с другой стороны – Эмиль застрелил второго. Парень умер быстро: кровь выплеснулась из раны толчком, он дернулся и замер.

Стало тихо, я не понимала, почему, пока не подняла глаза. Эмиль целился в меня.

Такой высокий и жуткий, весь в крови после пыток. Теперь он на их стороне – ему дали шанс искупить «вину». И у моего любимого было незнакомое выражение лица… Страшное, словно он уже знает, кто я.

Я ведь сама сказала… Сказала им. Они сообщили ему, а теперь хотели повязать нашей кровью.

Его глаза пугали больше, чем дуло, направленное в лоб. Оружие стало одной линией с вытянутой рукой – позиция стрелка. Эмиль был готов выпустить пулю.

Я так ждала его… И вот он пришел, но не затем чтобы защитить.

Я не молила о пощаде – знала, бесполезно. Мои чувства выдавали только слезы, текущие по закаменевшему лицу. Я подняла дрожащую руку с ободранными костяшками, инстинктивно пытаясь закрыться от пули. Висок сжимался от спазмов.

Почему-то Эмиль медлил.

– В нее стрелять не буду, – он опустил пистолет и обернулся к мужчине. – Давай договоримся.

Эмиль хотел купить мне жизнь.

Глава 19

– Нет, Эмиль, – мужчина насмешливо покачал головой. – О ней разговора не было.

Он даже не смотрел на меня.

Одна рука в кармане серых брюк, на другой он рассматривал ногти. Маникюр важнее, чем я. Важнее, чем всё.

На мгновение он взглянул Эмилю в глаза. Для этого мужчине пришлось поднять голову – он был ниже.

– Мы договорились. Ты отрабатываешь бабки вместо Глеба и кончаешь всех. Эта сучка не вписывается.

– Я помню, но…

– Эмиль, знаешь, что ты делаешь? – голос звучал вежливо, даже ругательства он произносил мягко. – Ты себя закапываешь. Твоя сучка, – он с омерзением показал на меня щепоткой пальцев, – видела, как ты стрелял. Она даст против тебя показания. Понимаешь?

К концу каждой фразы тон падал и становился отрывистым.

У меня затряслась голова – я не могла держать ее ровно. Эмиль не выстрелил и я больше не закрывалась. Сидела на полу, не чувствуя холода, и упиралась в него дрожащими руками.

Я опустила голову, борясь с желанием лечь на бетон. Больше не могу. Мне надо отдохнуть. Еще чуть-чуть, я упаду и уже не встану.

Голоса глушил звон в ушах, но я понимала, что сейчас решается моя судьба. Меня била крупная дрожь, но удивительно – душа была совершенно пустой. Было плевать, что я сижу среди трупов, а по полу растекается кровь. Внутри мне все отбило так же сильно, как снаружи. Там больше ничего нет.

Изо всех сил я прислушивалась к голосу Эмиля, стараясь не упустить ни слова:

– Она ничего не знает. Не знает кто ты, где мы находимся. Она не видела ничего, что может тебе навредить.

– Только тебе, да? – со странным вызовом спросил он.

Неоконченный вопрос повис в воздухе.

Он задумчиво молчал. Эмиль задержал дыхание – почуял слабину. Лицо при этом не изменилось.

Эту заминку с дыханием заметила только я, изучив за эти дни его тело и реакции. Сейчас Эмиль делал все, чтобы я ушла с ним.

Мне хотелось подползти к нему по грязному полу и целовать ноги. Просто за то, что он пытался забрать меня из ада.

– А если сбежит? – тот серьезно глянул на него. – Ментам про тебя наболтает?