Мария Устинова – Бывшие. Первая жена (страница 68)
Ему одновременно не хочется говорить о прошлом, но все равно лицо светлеет — хорошее там тоже было.
Путь приятно вспомнить, когда он закончился победой.
Ян встает, бросив остаток мяса в костер.
— Нам пора. Хочешь еще раз взглянуть на Романа?
— Зачем?
— Просто так. Хочу предложить ему шанс.
Все еще не верит мне?
Но после того, как из моей руки выбили пистолет, лучше их не оставлять без присмотра. Иллюзия контроля. Если повезет, успею заткнуть ему рот, вдруг Роман решит поделиться информацией о Марке.
Он сидит в том же положении. Связанный и избитый, с обреченным видом. Обмен для него — не спасение, а продолжение пыток. Смерть.
— У тебя последний шанс, — Ян смотрит на часы. — Дай информацию о своем хозяине, получишь… все, что хочешь.
— Тебе нечего предложить, Горский, — Роман опускает глаза. — Ты все равно меня обменяешь.
Неужели сотрудничество с Яном хуже того, что будет после обмена? Не хочет говорить или ничего не знает? Как можно на кого-то работать годами, получить от него управление секретным отделом, бизнес, и не быть в курсе, от кого?! Парадокс: он в наших руках, а мы все равно не знаем о нем больше, чем Роман сказал сам. Даже силой не выбили.
— Твой выбор.
Ян поднимается первый, а я задерживаюсь, взглянув на Северного в последний раз. Все свои тайны он унесет с собой. Вот, что жаль.
— До встречи, — улыбается он.
От улыбки разбитыми губами мороз идет по коже.
— Не думаю, — я торопливо поднимаюсь за Яном.
Перед глазами стоит лицо Северного с темными глазами и этими разбитыми губами. Мне эта жуткая улыбка будет в кошмарах сниться. Уже когда лагерь оперативно снимается, и я сижу в заведенной машине, понимаю, что меня так испугало.
Не улыбка.
А ощущение от нее. Может быть, в Северном была обреченность, но не было страха.
На заднее сиденье садится Ян.
— Погнали, — бросает водителю.
В зеркало заднего вида смотрю, как срываются с места и углубляются в лес остальные машины. Роман в одной из них. Небо над нами светлеет. Мы двигаемся в разных направлениях. Они выдвинулись к месту обмена. Для них все только начинается. Мы к выезду из этого гиблого места, к цивилизации. Для нас все закончилось. Я в безопасности.
Сворачиваюсь на сиденье клубочком, засыпая под мерные покачивания дороги. Сквозь сон ощущаю, как Ян укрывает меня курткой.
Просыпаюсь от резкой остановки.
Уже рассвело. Мы на обочине лесной дороги. Охрана припарковала джипы цепочкой, Ян перед капотом звонит по спутниковому телефону.
Приспускаю окно, впуская промозглый сырой ветер. Закутываюсь в куртку, она теплая и пахнет Яном.
— Получишь Северного после того, как мои люди заберут его! — он говорит резко, не с боссом, с шестеркой. С кем-то, кто тоже привез Германа для обмена.
Что-то идет не по плану… Затем связывается со своими — координирует обмен, как сделку проводит дистанционно.
Минут через пятнадцать садится в машину. Обмен завершен.
— Вперед! — велит охраннику за рулем.
Машины стартуют от обочины. Окольными путями мы гоним в город.
— Как Герман?
Ян мрачный и злой, как туча.
— Плохо. Везут в госпиталь.
— Что с ним?
Ян отшвыривает телефон.
— Нам вернули практически труп! Он был без сознания, раненый! Сердце не выдерживало, повезет, если довезут до цивилизации!
— Мне жаль, — бормочу я.
Ян закрывает лицо ладонями.
Раньше я не видела, чтобы он так переживал. За Злату — точно нет. Может, за меня, когда Роман похитил? Вероятно, мы с Германом оказались единственными близкими ему людьми, надо же, какая ирония.
— Формально обмен состоялся. Северного пришлось отдать. Германа живым держали до самого обмена и перед этим ударили ножом! Мне вернули почти труп, ненавижу эту сволочь! Ненавижу!
Он орет почти так же, как я когда-то орала на него.
Но я подозревала, что так закончится. Напоследок Яну сделают подлость. Бесится, потому что ничего не может сделать. Они знали, что Ян пойдет на обмен в любом случае, даже если Герман умрет в процессе.
— Может, все обойдется, — говорю я. — Вертолет хорошо оборудован, его могут спасти.
— Я даже не знаю, что он рассказал на допросах. На нем были следы пыток.
Вздыхаю.
Что я еще могу сделать?
— Будем исходить из того, — решает Ян. — Что Герман рассказал все, что ему известно. Меняем все, всю систему безопасности…
У него осунувшееся лицо: задача не из простых.
Герман ничего не знал о том, что моего сына Ян велел спрятать. Не знал, кто это был и куда его увезли.
Ребенок в безопасности.
С остальным Ян справится.
К городу подъезжаем после полудня. Небольшой, не узнаю его: мы здесь случайные гости. Наши машины въезжают на территорию аэропорта друг за другом и двигаются по летному полю до неожиданно неплохого джета, который в маленьком аэропорту смотрится, как дорогой арабский скакун на сельских соревнованиях.
В окружении охраны поднимаемся по трапу с Яном.
Самолет частный, похож на тот, на котором мы летели с Северным.
— Костюм привезли? — бросает Ян стюардессе.
— Да, господин Горский!
Она притаскивает костюм на плечиках в чехле.
— Приведи себя в порядок перед взлетом, — просит он. — Летим в столицу.
О, боже… Он серьезно?
Ян удаляется в туалет, а возвращается с иголочки. Костюм, свежая сорочка, запах парфюма… Даже выбрит чисто и волосы уложены. Если бы не повязка на руке, никто бы не сказал, что последние сутки он провел в лесу, мучаясь от боли. Даже выражение лица становится таким же отстраненным и холодным.
— Да ну ты гонишь, — бормочу я, когда стюардесса притаскивает одежду в чехле мне.
Душа нет, зато раковина и влажные салфетки к моим услугам. Я бы и голову успела вымыть, но скоро взлетаем. Заплетаю волосы в косу. В чехле оказывается деловое платье, в пакетике смена белья. Освежаюсь в туалете и надеваю обновки, срезав бирки.
Сажусь напротив Горского.