Мария Устинова – Бывшие. Первая жена (страница 54)

Он ухмыляется, заметив, как я отвожу глаза.

— Они оба утрутся, красавица. Особенно Роман.

— У вас состязание?

— Что?

Слишком сложное слово для тебя? Богдан так одержим идеей меня поиметь, что это выходит за рамки разумного. Как будто его подзадоривает то, что Роман запретил меня трогать.

— Ты с ним соревнуешься, чтобы быть первым во всем?

— Ты что-то разговорчивая, малышка. Осмелела, что муж приехал? — он приближается. — Если бы не фирма Корнилова, он был бы трупом…

Его останавливает окрик:

— Богдан!

Застывает, только взглядом жрет.

Он обоих считает врагами: не только Яна. Романа тоже. Кажется, даже догадываюсь, почему. Три года назад Богдан облажался в «Небесах», и Романа послали расхлебывать.

Но шокирует не это.

Интонация, с которой он говорит. Я ее уже слышала раньше — на записи, которую показывал Герман. Я думала, это Роман позвонил с яхты Горскому, чтобы предупредить. Но зачем ему сдавать самому себя? А вот звонок от Богдана более вероятен. Они враги. Он тоже мог быть на той яхте, и… «Фирма Корнилова». Голос изменен, но тон я узнала.

Открываю рот, чтобы припереть его к стенке, но идея плохая.

Он может убить меня за это.

Он сдал Романа Горскому, чтобы подставить его.

Молчи, Вера. Ни слова.

— Богдан!

Сплюнув еще раз, удаляется к домику, а я закрываю глаза.

Урод!

Ко мне направляется Роман, чтобы забрать к месту сбора.

— Ты готова?

— Он здесь?

— Да.

Боже!

До сих не верю, происходящее кажется насмешкой со стороны Романа. Горский бросил Злату и насчет меня вряд ли почешется. Если он и приехал, то ради того, чтобы захватить Северного или выйти на врага. Не ради меня. Дыши, Вера.

В глазах Романа ищу подсказки о своем ребенке, но он непроницаем. Как будто разговора в лесу не было.

— Горский не хочет говорить, пока тебя не увидит. Сильно нервничает. Я тебя выведу, но к нему не подпущу, пока он не передаст мне все, поняла?

Киваю.

— Садись.

Я устраиваюсь на вездеходе, дрожащими руками вцепляюсь в Романа и зажмуриваюсь. На этот раз едем минут пять. Перед поляной, на которой раскидан тент из брезента, он тормозит.

— Спокойно, — за руку ведет меня через строй своих бойцов.

Мой взгляд мечется между ними. Затем догадываюсь сосредоточиться на палатке впереди или что это.

Ян, наверное, там.

Роман отбрасывает брезентовый полог и входит первым.

Я с трудом ковыляю. Каблуки — не для леса.

— Она здесь, — негромко говорит Роман и отходит в сторону, открывая меня.

В первое мгновение не узнаю Яна.

Непривычно выглядит.

Лицо осунулось сильнее. Он и раньше был худым, теперь черты заострились и под глазами темные круги, словно он болен. Но затем понимаю, что он не спит последние ночи.

Из-за меня.

Вместо костюма футболка под бронежилетом. Слева от него Герман в таком же, позади остальная группа поддержки.

От сырости и страха мелко дрожу.

Ян глубоко вдыхает, увидев меня. Холодный взгляд режет на куски.

Холодно, как тогда, в подвале.

Неосознанно обнимаю себя, прикрывшись руками — тоже, как тогда. Одной — латинской буквой V, взяв за плечо. Другой на бедрах.

Приоткрываю губы — мне многое есть, что сказать. Но молчу, как немая. В распахнутых голубых глазах стоят слезы.

Меня продают, как рабыню: за фирму и кровь.

— Она цела, — произносит Роман. — Сделаешь все, и сможешь забрать.

Ян отводит взгляд.

Бросает на стол папку с бумагами и быстро расписывается на каждой черной перьевой ручкой. Слежу за листами — в стопке еще штук двадцать. Бизнес-сделка в лесу. Всего лишь бизнес-сделка… Поставит печати и бизнес перейдет Северному.

— Подавись, — произносит Ян.

Впервые за столько дней слышу его голос.

Стальной, почти неживой — даже говорит вполголоса, но через безразличие проступает боль. Он ненавидит Романа за то, что одержал вверх. Ему больно за то, что приходится отдавать.

— Подавись к херам, — повторяет он и резко пододвигает к нему пачку документов. — Пусть она подойдет сюда.

Обмен в лучших традициях. Он подпихнул к ним бумаги, они должны подпихнуть к нему меня.

У меня сердце пропускает удар.

Все подписано. Теперь главная часть сделки.

— Не торопись, — скупо бросает Роман бойцу, который уже протянул ко мне руки.

Северный изучает документы.

Вдумчиво, один за другим.

Ян смотрит на меня. Тоже изучает, детально: лицо, глаза, фигуру. Осматривает, как осматривал бы новенькую «феррари», побывавшую в руках угонщиков. Замечаю детали, которые не видела раньше: грустный взгляд, крепко сжатые губы. Ян Горский — человек, который идет до конца.

Он ведь уже взвесил все. Ему наверняка доложили, сколько у Романа людей, Герман все рассчитал. Они знают, что меня не отбить без потерь. Поэтому договариваются.

— Все в порядке, — Роман поднимает голову. — Ты забыл еще кое-что.

Ян сжимает зубы.