Мария Устинова – Бывшие. Первая жена (страница 37)
Поднимаю глаза, Ася с сочувствием смотрит.
— Пока тебе двадцать, может и плевать, — говорю я, выпив. Рот кривит после горькой порции коньяка. — А когда тебе будет тридцать и у тебя появятся дети, ты будешь мечтать, чтобы этих фото не было.
— Я сказала сисадмину. Он сказал, удалит у тех, кто не успел посмотреть.
А остальные посмотрели. И не факт, что их еще и моим знакомым не послали. Хотя их у меня немного. Из родных — только Танька.
Сердце ноет.
А если и на нее вышли? Если знают, где она живет… Про ребенка догадаться не так просто. Все же, по документам сын Тани. Нужно знать, что я была беременна, обращалась в больницу, а это не так просто — я хорошо маскировалась. Марк в безопасности. Это главное. Как они ударят еще?
— Иди, — прошу Асю, прикидывая, как еще могут навредить.
Каблуки грустно стучат по направлению к выходу. Все будет хорошо. Больше до меня никак не доберутся. Ян приставил ко мне охрану, а я не настолько доверчива, как Злата…
В офисе остаюсь до вечера — домой не хочется.
Уже темнеет.
Не хочу возвращаться темными переулками и ехать на такси. Прятаться в своем одиноком, холодном доме, и плакать от отчаяния. В туалете мою руки и смотрю в зеркало. Сейчас часов шесть, люди начинают расходится. Сердце посасывает от тревоги.
Вот бы напроситься в гости или поехать в ресторан. Боже, куда угодно, только не домой! Давно у меня такого не было… Я боюсь остаться наедине с собой. После сегодняшнего боюсь заглядывать в свои мысли и чувства. Чем угодно забить вечер: монотонными сериалами, книгами, ненужными разговорами, только не думать о том, что все видели!
Ася уже ушла.
В кабинете замечаю мужчину. Он поворачивается, и я с удивлением узнаю Александра, бывшего заместителя финансового отдела.
— Что вы здесь делаете? Как вас пропустила охрана?
Он усмехается:
— Как мое кресло? Удобное?
Что-то слишком нагло себя ведет. В прошлый раз вылетел из кабинета, как ошпаренный.
— Вы больше здесь не работаете… Разве у вас не забрали пропуск?
У Александра слишком самодовольное лицо, словно… Он посмотрел видео, вдруг догадываюсь я. Его улыбка становится шире. Он медленно приближается, и я заставляю себя не отступать.
— Помнишь корпоратив?
С чего это он про него вспомнил? Александр попытался меня облапать, но это было давно! До сих пор злится?
— Я думал, ты недотрога, — тише и почти неразборчиво продолжает он. — А ты шлюха из порно.
— Что? — переспрашиваю я.
Александр презрительно улыбается:
— Только не ври, что Горскому есть до тебя дело. Он решил подставить тебя, если еще не дошло. Я никогда не поверю, что такую шлюху он одарил просто так. Подсидела меня, да?
Я отступаю и это роковая ошибка. Александр сует руки в карманы и напирает сильнее:
— Я посмотрел, как с тобой поиграли, и надо сказать… — он освобождает одну руку и неожиданно хватает меня за грудь, приперев к стене, — сиськи у тебя, что надо.
Пальцы, мнущие грудь, отвратительны.
— Отпусти, урод! — огрызаюсь, но этим «я посмотрел», он чуть не отправляет меня в нокаут.
Пытаюсь ударить в пах, но он закрывается ногой и пришпиливает меня к стене:
— Бывшим меня пугать будешь? Ему на тебя плевать, — он меня отпускает, глаза, хоть и маслянистые, но безразличные.
Ему не моя грудь нужна, а возможность отомстить за увольнение, за тем и облапал.
— Прошмандовка, — заявляет он.
Он отворачивается и еще не видит в дверях Яна.
Перестаю дышать.
Смотрю в глаза бывшему через весь кабинет. У меня растрепанный вид и блузка выправлена. Пытаюсь успокоить дыхание и не получается. Всего секунда, а я со стыда сгораю.
— Ты что сказал? — напирает Ян, и тот вздрагивает.
Поворачивается к бывшему — ко мне спиной — и слегка приподнимает руки.
— Ничего! Давно вас жду. Архив в машине…
Ян стремительно приближается и с размаха бьет в лицо. Тот затыкается от неожиданности. Закрывает нос рукой. Я не вижу, что с Александром, но на пол падают капли крови.
— Нет, не надо!
Горский вытаскивает пистолет и рукояткой бьет в висок, чтобы свалить на пол. Молча осматривает меня, мрачный, нелюдимый. Убирает оружие обратно за пояс. У Яна пристальный, въедливый взгляд…
Он знает или нет,
— Охрана! — кидает он. — Выбросьте мусор!
В кабинет вламывается Герман, окидывает взглядом побоище… и сваливает обратно в приемную. Наверное, наш красноречивый взгляд глаза в глаза дал понять, что лучше оставить нас наедине.
— Герман, забери у него архив в машине. Вера… Я тебя сам домой отвезу.
Он переводит дух и отворачивается.
Ян стирает кровь с кулака, а я закрываю глаза. Какое счастье, что он ничего не сказал… Но все понял. Видела по бешеному взгляду за секунду до того, как Александр получил в нос.
Нас никогда не оставят в покое, да?
У меня горят щеки, глядя в сторону, заправляю блузку в юбку, и думаю, что, черт возьми, они не прекратят. Я никогда от этого не отмоюсь. Сердце бьется, как у маленькой девочки: ощущаю себя беспомощным ребенком.
— Пойдем, — Ян берет меня за локоть и выводит из кабинета.
Не смотрит на меня.
В салоне машины темно, и я с удовольствием окунаюсь в эту темноту. Падаю на кожаное сиденье и закрываю лицо ладонями. Щеки горят. Черт.
— Не ходи больше на работу, — глухо просит Ян. — Не сейчас. Я со всем разберусь. Пока побудь дома.
— Хорошо, — шепотом выдыхаю я.
Мысленно я еще там, где Александр назвал меня шлюхой и облапал. Да пошел он! Надеюсь, перелом носа научит его фильтровать базар.
В салоне так тихо, что слышен шелест дороги. Нужно признать, нам обоим неловко из-за произошедшего. Мы избегаем смотреть друг на друга.
Просто из злости смотрю на Яна.
У него уставший, слегка презрительный вид, словно он ненавидит весь мир. Может, не зря он держал меня взаперти после свадьбы… Когда те видео появились в первый раз и выносить это было намного сложнее.
— Они хотели, чтобы я надавила на тебя, — вполголоса говорю я, чтобы разрушить тишину. — Я этого не сделала.
— Я же говорил: они выдвигают невыполнимые условия. Ты бы не смогла этого сделать. Они это знали. До субботы никуда не выходи, я поставлю охрану снаружи, чтобы к тебе не лезли…
Он боится за меня. Почему-то это еще сильнее пугает, и дело не только во врагах.
— В субботу, — продолжает он, — сходишь к Роману. Я попытаюсь выяснить о нем все. Попробуешь разговорить его. Если не получится, мы его возьмем.
— То есть — ты его захватишь?