Мария Устинова – 9 месяцев после развода (страница 65)
– Открой, – предлагает он.
Хмыкаю и удобнее сажусь на кровати.
Он уже одет – по-деловому, свеж, и эти розы явно доставили несколько минут назад. На нежных кремовых лепестках еще не высохли капли росы.
Бархат под пальцами нежный, дорогой. Эта вещь не из обычного сетевого ювелирного. Откидываю крышку и рассматриваю кольцо.
Свет ласкает грани камня.
Это бриллиант, как и в первый раз. Только больше.
– С обратной стороны надпись, – негромко сообщает Антон, пока я безмолвно любуюсь камнем. – Прочти.
Поворачиваю кольцо, чтобы прочесть гравировку по внутреннему краю.
«Антон и Кира. Вместе навсегда».
– В прошлый раз гравировки не было, – я поднимаю глаза.
Антон улыбается.
Я жду, пока он скажет заветные слова. Объяснит ситуацию.
– В прошлый раз было все иначе, – заключает он. – Кира, прости меня. Ты согласна снова стать моей женой?
Все логично.
Он исправляет свою ошибку, возвращает все на места. Снова делает предложение, потому что мы успели развестись и семьей нужно становиться снова.
И эта трогательная надпись – не просто сентиментальные глупые слова, которыми обмениваются влюбленные. Для кого-то может так и будет. А для меня – знак, что нас больше не разлучат по навету.
Бальзам для моего разбитого сердца.
Это не просто предложение. Это все: восстановление моего честного имени, возвращение любви, восстановление справедливости…
– Согласна, – вздыхаю я.
Не с радостью невесты – мы уже были молодоженами. А со спокойной радостью опытной жены.
– Не представляешь, как я рад это слышать…
Антон степенно целует меня в губы и улыбается.
– А почему ты одет в такую рань? – интересуюсь я.
– Хочу перед офисом заехать к маминой подруге. Если хочешь, можешь составить компанию.
– А няня уже пришла?
Вскакиваю, запахивая халат. Эмоции после нежного предложения руки и сердца вытесняют повседневные заботы. Я даже не сразу понимаю, что все кончилось! Мои страхи за малыша… Мой побег от Антона… Наш сын будет расти в полной семье. И не исключаю, что еще будут дети. А это уже совсем другая история…
– Зачем тебе няня. Степана можно взять с собой.
– Отличная мысль. А к ее приходу мы уже вернемся, и ты сможешь уехать по делам.
Я одеваюсь, зачесываю волосы в высокий хвост и одеваю Степана в комбинезон для новорожденных. Все вместе мы выходим из дома. Умными глазами малыш смотрит на нас в лифте по очереди. С таким любопытством рассматривает, что мы улыбаемся. Теперь мы все будем делать вместе. Как одна семья.
– Ты предупредил, что мы приедем?
Я рассматриваю старый дом. Район тоже неновый, здесь время словно замерло, и я перенеслась лет на сорок назад. Скамейки, тополя… Детская площадка с песочницей.
– Звонил утром, – Антон выходит первым и открывает дверь мне. Вдвоем мы достаем Степана из детского кресла и идем к подъезду, выкрашенному зеленой краской.
Антон снимает перчатки и звонит в квартиру.
– Я Антон Орловский, – сообщает он на вопрос домофона.
– Проходите, – раздается мелодичный голос.
Хозяйка живет на втором.
В подъезде чисто, пахнет хлоркой и… цветами. В чем дело, становится ясно на площадке выше: на подоконнике и полу стоят цветы в горшках. Наверное, жильцы принесли понемногу, что не жалко. Стальная, прочная дверь совсем не производит впечатление дешевой, как остальная обстановка.
Хозяйка распахивает дверь.
Это подтянутая женщина лет пятидесяти. В сером деловом костюме, белой блузке, светлые волосы красиво уложены в каре волосок к волоску.
– Доброе утро.
Когда мы входим в прихожую, становится ясно, что женщина чуть старше – ближе к шестидесяти. Но очень ухоженная и красива, а в молодости вообще была ослепительна.
– Здравствуйте, ой, кто это у нас тут? – она улыбается, заметив два любопытных глаза в глубине капюшона комбинезона.
– Это моя жена Кира и сын Степан, – объясняет Антон. – Прощу прощения, что не предупредил вас.
– Ой, ну что вы, такие пустяки! Проходите. Как раз выпьем утренний кофе.
Она приглашает в кухню. Маленькую, но очень уютную. Современная техника, ремонт, чистота – видно, что женщина живет одна. У меня так же раньше было.
– Мне к девяти на работу, – объясняет она, готовя нам по чашке латте – крутая, но компактная кофемашина присутствует тут же. – Я возглавляю кредитный отдел в банке… Ох, я вас заболтала. Антон, о чем вы хотели поговорить?
– О матери.
– Но что хотели узнать? В последние годы мы редко общались, – она садится напротив, красивое лицо чуть обвисает от грусти, сразу выдавая возраст.
Она возвращается мысленно во времена своей молодости и вздыхает.
– Прошу прощения, не представилась. Меня зовут Екатерина, можно Катерина, только не Катя. Так меня с пионерских времен не называют.
Болтает, замечаю я.
А значит, скрывает какие-то неприятные чувства за болтовней, на легкомысленную болтушку она не похожа, тем более, с карьерой в банковской сфере.
Ей неприятно вспоминать про мать Антона… Или какие-то события из той поры.
– Мама погибла два года назад. В аварии.
– Знаю, слышала, – вздыхает она, делая большой глоток латте.
Обжигается, морщится, но подавляет реакцию.
Она нервничает.
– Вы были знакомы с моим отцом? – неожиданно спрашивает Антон и Катерина давится вторым глотком кофе.
Вот, что ее так смущает.
Она до сих боится Ивана Орловского.
– Была, – признается она, словно с разбегу в пропасть прыгает. – Не слишком близко. Но была. К счастью, это длилось недолго. Я оказалась достаточно благоразумна, чтобы выйти из игры, благополучно выйти замуж, найдя своего человека, и заняться карьерой. Повезло, что ваш отец, Антон, выбрал не меня для вашего рождения и я прожила достаточно долгую и благополучную жизнь.
– Не уверен, что хочу слышать такое об отце.
– Извините, Антон. Но это правда. Я училась на юридическом, мечтала стать адвокатом. С вашей мамой познакомилась в модельном агентстве, я там подрабатывала, а она пришла трудоустраиваться…
Катерина делает паузу, грея на чашке тонкие пальцы.
– С вашим отцом мы познакомились на мероприятии, куда нас пригласили работать. Мы должны были встречать гостей, помогать, мы хорошо говорили на английском, а там были иностранные гости… Такие мужчины!