Мария Устинова – 9 месяцев после развода (страница 39)

Немного утратила навыки за время простоя, но они быстро вернутся. Во время беременности я не ездила, зато сейчас – раздолье!

Наверное, слишком разгоняюсь на радостях.

Почти сразу – метров за сто меня тормозит гаишник. Так давно не видела их на дороге вот так, стихийно…

– Я что-то нарушила? – приветливо улыбаюсь я.

Но сотрудник мрачен и резок.

– Документы на машину.

– Э-э-э, – копаюсь в сумочке на соседнем сиденье, хорошо, что забрала их у Тани. Только дело в том, что их обычно не просят. Тем не менее, подаю их вместе с правами. – Пожалуйста.

Наблюдаю, как он вдумчиво изучает документы.

– Выйдите из машины, – резковато просит он.

Мне перестает это нравиться. Происходит что-то не то.

– В чем дело? – остаюсь вежливой.

– Машина чистится в угоне, – он смотрит в глаза. – Идите за мной.

– Что?! – выбираюсь из авто, обескураженная. – Это ошибка! Это просто невозможно, послушайте… Это машина давно моя.

– Сегодня поступила ориентировка на нее. Машина в угоне, – безапелляционно отрезает он.

Растерянно падаю в кресло, пока гаишник что-то бубнит в рацию.

Машина? В угоне? Это шутка такая или изощренное издевательство? Понимаю, что это надолго, а у меня ребенок маленький дома! Пора звонить Антону.

– Мне нужно позвонить мужу. У меня маленький сынишка остался дома с няней! Вы не можете меня задержать.

Еще теплится надежда, что сейчас быстро разберутся, поймут, что ошиблись и отпустят меня. Но здравый рассудок, мрачный вид сотрудника и интуиция подсказывают, что это все зря и явно подстроено.

– Разберемся, – сдержанно отвечает он.

Я попала.

Глава 18

Антон

– Антон Иванович, вы пропустили лист.

Перо скрипит по бумаге, вместо последней подписи оставляя безобразный росчерк. Он вздыхает и раздраженно отодвигает папку.

– Где пропустил?

– Вот, пожалуйста, – секретарша переворачивает страницу. – Испорченный экземпляр сейчас переделаю.

Захлопнув папку, она выходит в приемную, а он устало откидывается на спинку кресла.

С самого утра сам не свой.

То ли из-за звонка Градова с новостями. То ли из-за того, что Кира решила проявить самостоятельность и забрать машину.

Звонок раздается, когда секретарша возвращается с заново распечатанным договором. Антон быстро подписывает бумаги, и отвечает на звонок:

– Да?

– Это Градов.

– Что? Что вы выяснили? – перебивает он от нетерпения.

Многозначительная пауза ничего хорошего не сулит.

– Предварительно ничего сказать не могу, господин Орловский. Экспертиза показала спорные моменты. Я не могу однозначно сказать, ваша жена на записях или другая женщина. Поэтому и звоню.

– Зачем? – не понимает Антон. – Я сделал запись, как вы хотели, этого недостаточно?

– Все сделано профессионально. Я сравнил рост, плюс-минус он совпадает… Скажите, ваша супруга была на каблуках?

– Нет. Босиком.

– Комплекция тоже изменилась. Безусловно между записями большое сходство. Но на сто процентов заявить, что на них одна и та же женщина, не могу, пока лично не увижу вашу жену.

Антон задумчиво крутит ручку.

– Зачем хотите ее увидеть?

– Беседа может многое дать. И мне нужны физические параметры. Рост, вес, ширина плеч и так далее. Могу приехать в любое время.

– Не стоит. Встретимся там же, где и раньше. Данные я привезу.

Он сбрасывает звонок.

Вздыхает, глядя в пустоту. В тишине шикарного кабинета он вспоминает тот вечер и несколько дней перед ним.

Что-то беспокоит.

Что-то неправильно. Градов буксует на одном месте, с другой стороны, без полных данных не будет убедительных результатов.

Что ж, Киру к беседе он предоставит сегодня вечером.

И завтра рассчитывает получить ответ.

Если на записи все подгоняли настолько скрупулезно, что с первого взгляда сложно сказать кто это… Вплоть до роста, комплекции, параметров тела… То это более, чем хорошо спланированная акция.

Это тщательный перебор актрис.

Возможно, пластика девушки… Кто-то проводил кастинг моделей, похожих на его жену. Серьезная подготовка, которая требовала минимум года. Если Кира не виновата, то планировать это начали практически сразу после их свадьбы.

Кому-то Кира серьезно помешала.

Не отцу.

Навряд ли он бы стал этим заморачиваться. Скорее всего поступил бы жестче – как с его матерью.

Скорей бы узнать правду.

Он бы заплатил за это любые деньги. Но даже с его средствами приходится ждать.

Его отвлекает второй звонок. На этот раз от Киры.

Вовремя, наверное, забрала машину.

– Кира?

В трубке раздается ее сдавленный голос:

– Ты можешь помочь? Меня обвиняют в угоне собственной машины.

– Что?

– Мой «мерседес» якобы в угоне! Ты подавал заявление?

– С ума сошла? Разумеется нет. Я пришлю адвоката… – он вспоминает Степана, который проводит время с няней. – Нет, приеду вместе с адвокатом сам.