Мария Тович – Приговоренные к жизни (страница 25)
— Нет. Всё куда прозаичнее и глупее, что ли, — ответил Гера.
— Тинча, ты чего? — Илья взял её за плечи и заглянул в глаза. — Мы должны спасти эту девушку.
— Но она преступница! — понизила голос Тинча.
— И она уходит, — раздражённо заметила Лэйла, — так и потеряем их, пока вы препираетесь.
— Я знаю, куда они направляются, — успокоил её Гера. — Догоним. Но задерживаться долго тоже нельзя.
— Она же обманывает людей. Неизвестно, скольких эта шулерша обчистила, оставила ни с чем, — Тинча резко стряхнула с себя руки Ильи.
— Мы же не боги, чтобы решать, кому жить, а кому нет. У нас свои задачи, — твердо объяснил Илья. — Да и как ты это представляешь? Тому помогу, а этот плохой — отправлю на смерть, зная, что мог спасти.
— Есть люди, без которых мир был бы лучше, — упрямо стояла на своём Тинча.
— Но мы не судим людей, как ты не понимаешь? «Мне отмщение, и аз воздам» — слышала такое?
— Это по-каковски?
— Цитата из Библии.
— Чего ты её слушаешь?! Если сегодня я упущу человека из-за того, что мелкая решила поиграть в прокурора… — пригрозила Лэйла, постучав ногтем по своему браслету.
— Вот! — воскликнула Тинча. — Вы же спасаете их только потому, что это принесет вам ещё одну галочку. А если бы от того, останется она в живых или нет, вам не было никакой прибыли? Вы бы спасли её?
Лэйла на мгновение замерла, но подумав, без колебания произнесла:
— Да. Потому что каждый достоин второго шанса.
— Даже твой отец? — вырвалось у Тинчи, и она сразу поняла, что перегнула палку.
Лэйла вспыхнула, закусила нижнюю губу.
— Ладно. Хватит уже, — Илья встал между ними, как рефери на ринге между боксерами.
— Идёмте, надо торопиться, — предупредил Гера, осуждающе поглядев на Тинчу.
— Куда? — коротко спросил Илья.
— Привокзальная забегаловка. Называется «У Михалыча».
Они ускорили шаг. Лэйла шла с каменным лицом и молчала. Тинча изредка поглядывала на неё, стараясь не отстать от компании. Она чувствовала себя виноватой, преступившей что-то недозволенное.
— Что произойдёт с этой девушкой? — робко спросила Тинча, когда они прошли турникет.
— Тебе не всё равно? Ты же пять минут назад хотела, чтоб она погибла, — холодно ответил Гера.
Тинча виновато опустила голову. На глаза навернулись слёзы.
— Так что с ней будет? — повторил её вопрос Илья.
— Ей не повезло, что Коля Сапожников не умеет кататься на велосипеде, — загадочно произнёс Гера.
— Её собьёт велосипедист? — предположил Белуха.
— Нет, Коле всего восемь лет.
— Тогда я чего-то не понимаю.
— Вчера Коля решил повторить опасный трюк, который на днях показывали в видеоролике. Трюк удался, но Коля перелетел через руль и сломал руку. Соседи позвонили его бабушке, которая работает в кафе «У Михалыча». Антонина Васильевна бросила всё и помчалась к травмированному внуку. В спешке она забыла под столом вскрытый пакет с рыбой горячего копчения, который хотела положить в холодильник. Остальные повара не заметили свёрток и ушли после окончания смены. Но уборщица утром увидела пакет и убрала его к другим продуктам. Вот и получается, что рыба, пролежавшая день и ночь на жаре, превратилась в настоящую пищевую бомбу.
— Она съест эту рыбу? — охнула Тинча, разглядывая в окошко забегаловки знакомое трио.
— А другие? У них появились ореолы? — встревожился Илья.
— Нет. Её друзья предпочитают рыбе другую закуску. Без ботулотоксина.
— Бутоло… что? — спросила Тинча.
— Это такой яд, — пояснил Илья. — Очень опасный. Образуется в испорченных продуктах.
— Батя однажды три дня под капельницей пролежал… Поел маринованных опят, — вставила Лэйла. Лицо её было непривычно грустным. — Потом с трудом оклемался. Больше грибочками не закусывал.
Тинче от её вида стало совсем не по себе.
— Да, — продолжил Гера. — У этой девушки от рождения проблемы с почками. Это и сыграет роковую роль. К врачам она сначала не пойдёт. Не так воспитана. Привыкла все хвори на ногах переносить. А потом уже поздно будет.
— Смотрите, они уже у кассира, пробивают товар, — воскликнула Тинча.
— Чёрт! Даже туалета поблизости нет. Как мне в Хиатус уйти, когда вокруг столько народа? — Лэйла нервно озиралась.
Было время обеденного перерыва, и люди всё прибывали. Девушка с компаньонами уже направилась к столику у окна. На подносе лежала злосчастная рыба.
— Вот что мне теперь делать? — прошипела Лэйла. Она уже готова была к работе и сразу стала похожа на себя.
— А если без Хиатуса? — предложила Тинча.
— Ты всё ещё хочешь её смерти? — прорычала Лэйла.
— Да нет же. Просто можно попробовать отговорить её или помешать съесть рыбу.
— Как ты это себе представляешь? «Здравствуйте! Не ешьте свою еду, она отравлена. Или «подайте бедным бродячим кошкам»… видим, что у вас как раз рыба, не пожалейте для усатых-полосатых», — стала кривляться Лэйла.
— Придумаем что-нибудь! — Тинча схватила Лэйлу за руку и потянула вглубь забегаловки.
Протискиваясь между людьми с подносами и стаканами, она решительно вела за собой Лэйлу к недавним попутчикам. Та нехотя шла следом, считая предложение Валентины глупым и бесполезным, просто потерей времени.
— Это вы! — неожиданно заорала Тинча, когда они остановились у нужного столика.
Шулерша, которая переставляла тарелки с подноса на столик, медленно подняла на них глаза.
— Это же она! Она! — радостно провизжала Тинча, дергая за рукав Лэйлу.
— Ну да! Она, — неуверенно подыграла та.
Снежана — неизвестно как там её по-настоящему звали — недоуменно смотрела на них из-под изогнутых бровей и молчала.
— Девчонки, вы чего хотели? — добродушно поинтересовался краснолицый.
— Автограф! — с придыханием сказала Тинча.
— Белка, да ты у нас звезда?! У тебя уже автографы берут! — усмехнулся дед.
— Вы что-то попутали, — пробурчала Белка, разрезая рыбу.
— Нет. Нет. Я вас узнала. Вы играли в «Саге о поморах».
— Чего? Не я это, говорю вам, — недовольно ответила девушка.
— Дай автограф, не жадничай! — рассмеялся краснолицый.
— Ой. Я знаю, вы просто в образе. Готовитесь к новой роли, да? — Тинча схватила салфетку и сунула её под нос «известной актрисе». — Поставьте автограф хотя бы здесь.
Валентина отодвинула тарелку с рыбой на край стола, пристраивая салфетку.