Мария Тович – Маракель (страница 34)

– А если нет? В первую очередь они подумали о сыне. Какое будущее ждало бы его? Они не готовы были рисковать, не хотели, чтобы он стал изгоем.

Кира понимающе кивнула:

– Не так уж идеально ваше общество… Бедный Армас.

– Он не может простить Граал Кана. Винит его в том, что не заступился за мать. И ненавидит ее за то, что сбежала.

– Откуда ты про них все знаешь?

– Армас мне сам рассказал, когда его поставили мне в напарники. Он вообще парень искренний. Еще одна черта, доставшаяся от матери. И ему часто приходится прилагать усилия, чтобы сдерживать свои эмоции.

– Значит, он пошел ловить извергов, потому что его мама где-то в нашем мире?

– Нет, не поэтому. Я думаю, Армас в худшем кошмаре не может представить, что ловит свою мать, обращенную извергом. Он стал охранником, потому что взбалмошный характер матери иногда дает о себе знать… У Армаса был друг. Ну, как – друг… Приятель, скорее. Он знал его всего ничего, но сильно к нему привязался. Понимаешь, Армас рос нелюдимым замкнутым мальчиком. Ему трудно было найти друзей. Он поступил учиться на архитектора, там познакомился с сокурсником. Энергичный, шустрый парень каким-то образом подобрал ключики к непростому характеру Армаса. А потом… У преподавателей начали пропадать вещи. Его друг доложил начальству, что это Армас тайком крадет чужое.

– Армас был вором?

– Как ты быстро поверила, – горько усмехнулся Свен. – Вот и отец Армаса испугался, что материнская кровь сыграла с мальчиком злую шутку. Но Армас уверял, что он ни при чем. Его спасла случайность. Один из преподавателей забыл в лекторской свои вещи, а когда вернулся, застал того «друга» копающимся в учительском столе. С Армаса сняли все подозрения, когда стало ясно, кто настоящий вор.

– Но зачем он наговорил на Армаса? Это же подло! Друг еще называется.

– Потому что это сущность изверга. Их души сплетены из зависти и злости. Если они не будут пакостить, то перестанут быть самими собой. И как бы они ни притворялись, как бы ни подражали человеку, надолго их не хватает.

– Он был извергом?

– Да. Вернее, лопарем, обращенным извергом. Пробрался как-то. Сообразительный был парень, обошел все ловушки. Да еще и решил задержаться в одном теле на долгий срок… Когда Армас узнал правду, он сильно негодовал. Отцу стало страшно, что эта импульсивность выдаст его происхождение, и, чтобы подстраховаться, он отправил его работать охранником на заставу. Подальше от людей.

– Он же мечтал стать архитектором?

– Да, Армас лишился не только друга, но и любимого дела, которым хотел заниматься всю жизнь. Знаешь, как звали того парня?

Кира пожала плечами:

– Как?

– Яша.

– Прямо как нашего Мазурина. Теперь я понимаю, почему он так его невзлюбил. Наш Яша любого может вывести из себя.

– Мне казалось, он тебе нравится.

– Мне? – Кира аж захлебнулась воздухом и закашлялась. – Нисколечко!

«Мне ты нравишься», – крутилось у нее на языке, но она только буркнула:

– Есть парни поинтереснее.

Свен неожиданно предложил:

– Хочешь послушать музыку? Вряд ли ты когда-нибудь подобную слышала.

Кира не ожидала такой резкой смены темы.

– Ну, давай, – нерешительно кивнула она.

Свен протянул Кире руку и подвел ее к стеллажу, который почти сливался со стеной – различить его очертания можно было лишь по заставленным полкам. Свен взял в руки небольшой предмет, формой напоминающий округлую раковину моллюска, и потряс его.

Из раковины появилось длинное тонкое щупальце с присоской на конце.

– Что это? – Кира отшатнулась.

– Не бойся, иди сюда.

– Только не говори, что это наушник такой, – прошептала Кира.

– Доверься мне. Все будет хорошо. – Свен подставил раковину к руке Киры. Щупальце, как маленькая змейка, обвилось вокруг ее запястья и присосалось к тыльной стороне ладони. Кира негромко вскрикнула, но Свен всем видом показывал, что бояться нечего. Его улыбка успокоила Киру, она выдохнула и попыталась расслабиться.

Из раковины полились звуки. Трепетная мелодия, нежная и одновременно стремительная. Словно сотни скрипок изображали гон быстроногих ланей. Звуки будто сталкивались и рассыпались, замирали и снова убегали в темпе престо.

– Что это?

– Не знаю, как назвать на вашем языке. Перевода нет. Это шиши́м. Он считывает твое настроение в настоящий момент и транслирует его в виде музыки.

– Интересная штука, – выдавила Кира, прислушиваясь к энергичным трелям, доносившимся из раковины.

– Ты боишься меня? – спросил Свен, когда мелодия поднялась к самым высоким нотам. – Или волнуешься?

«Волнуюсь, конечно, волнуюсь. Ведь ты держишь меня за руку и ласково заглядываешь в глаза, да еще слышишь весь этот сумбур, который разыгрался у меня внутри».

– Нет. Просто переживаю, как там Яша, – соврала Кира. – А давай теперь твою послушаем?

– Мою?

– Ну да, твою музыку. Что у тебя на душе? – хитро прищурилась Кира.

– Тебе не понравится. – Свен аккуратно отцепил присоску.

– Я все равно очень хочу послушать. Ну пожалуйста.

– Ладно, уговорила. Если так настаиваешь. – Свен поднес руку к раковине.

Как только щупальце присосалось к его коже, из шишима раздалась новая мелодия. Кира услышала в ней голос виолончели, которая выводила красивую, слегка грустную мелодию. Грусть была светлая, как легкая ностальгия, она успокаивала и умиротворяла. Кира почувствовала, что ей становится легче дышать, пульс начал приходить в норму.

– Удивительно, – хмыкнул Свен. – Давно не слышал такой музыки… от себя.

– А чего ты ожидал? Рок-гитару?

– Обычно она… она другая.

– Нет барабанов. Нет горна. Нет литавр. – В дверном проеме, скрестив руки на груди, стояла Тати. На лице ее расплылась счастливая улыбка. – В музыке нет войны.

Свен, смутившись, снял шишим с руки и быстро вернул на полку.

– Не знаю, с чего это…

– Возможно, в этой компании ты чувствуешь себя по-другому. – Тати скосила глаза на Киру.

– Я думал, ты отдыхаешь.

– Выспалась, – довольно потянулась старушка, щелкнув суставами.

– Уже? Я тут совсем потерялась во времени, – оживилась Кира. – Неужели мы так долго слушали музыку?

– Нет. Тати спит мало – высыпается быстро, – подмигнула старушка.

– Мы долго не спим, – пояснил Свен. – Местным требуется на сон два-три часа в день. Но и дни у нас короче, чем ваши.

– Значит, ваши пятьдесят лет совсем не равняются нашим? – произвела в уме нехитрые расчеты Кира.

– Не равняются. Пятьдесят лет на поверхности – это двадцать пять лет у нас.

– Получается, Армас наплел про ваше здоровье и долголетие?

– Не совсем. Люди и вправду не болеют и не стареют так быстро, как те, кто живет на поверхности. Посмотри на Граал Кана. Он в отличной форме. Да чего там Граал Кан. Какая Тати у нас красавица! – Свен бережно обнял старушку за плечи.

Тати смущенно отмахнулась от него рукой:

– Свен льстит.