Мария Тович – Ласточки в темноте (страница 15)

– До чего? – устало вздохнула Вероника. Эти пьяные разговоры начинали ее сильно утомлять.

– Помнишь, как мы батин день рождения отмечали на даче?

Вероника настороженно нахмурилась:

– Это было меньше месяца назад. Конечно, я помню.

– Я вас слышал, – сказал Артур так, будто выложил перед ней флэш-рояль.

У Вероники заложило уши, словно внутри ее головы кто-то ударил в гонг. Она замерла и смотрела на мужа, широко раскрыв глаза. Набат звучал все громче и чаще.

– Я отлить пошел, слышу в бане возня какая-то. Там внутри явно не в нарды играли. В общем, думаю, кто-то развлекается. Сделал дело, возвращаюсь: опять шуршание сзади. Оборачиваюсь, а там Игорек идет. С этой своей кислой миной. «Чего такой невеселый? – спросил я. – Тебе же сейчас перепало вроде как».

А он ответил: «Ага». Руки в карманы засунул и дальше пошлепал.

– И ты думаешь, тогда с ним была я? – громко воскликнула Вероника, и на ее губах заиграла насмешливая улыбка. Звуки набата рассеялись. – Да тогда на даче собралось человек пятьдесят. Куча друзей Глеба Борисовича с женами. И незамужние дамы тоже были.

– Ну да. Например, моя девяностокилограммовая троюродная сестра Регина. И старуха из отдела продаж, которая весь вечер сверкала вставной челюстью. Нет, там определенно был кто-то, кто не хотел, чтобы его застукали.

– Люди имеют право на частную жизнь. Там мог быть кто угодно.

– Да? – переведя дух и успокоившись, спросил Артур. – А ты чего ходила такая потерянная весь вечер?

– Ммм… Просто… – Набат угрожающе загудел, готовясь к удару. – Волновалась, как все пройдет. Понравится ли гостям. Я же сама занималась оформлением.

– Цветы были красивые, – признал Артур. Он присмирел, и на лице появилось подобие улыбки.

– Спасибо, я старалась. – Вероника ощутила, как по телу прошла теплая волна. Похоже, что гроза миновала.

– По-моему, в том, что у Игоря есть личная жизнь, нет ничего экстраординарного. Он вполне симпатичный парень, – добавила она. И тут же пожалела о своих словах.

– Все-таки он тебе нравится… – Закусив губу, Артур уперся разгоряченным лбом в оконное стекло.

– Ну что ты опять начинаешь? – взмолилась Вероника.

– Ты мне зубы не заговаривай. Я просто пойду и у него спрошу! – Артур стал напяливать куртку, не с первой попытки попав в рукав. – Этот слизень у меня не отвертится.

– Прекрати, пожалуйста. Куда ты сейчас пойдешь? Не выставляй себя дураком! – Вероника повисла у него на руке.

– Не лезь. Я тебя ни с кем делить не собираюсь. Я просто его порву, – еле ворочая языком, прорычал Артур и, выкрутившись из ее рук, вывалился наружу, захлопнув за собой дверь.

Вероника вернулась в комнату и в бессильной злости ударила диванную подушку. Ей надоели сцены ревности и пьяные разборки, которые становились слишком частыми гостями в их жизни. За полгода Артур проиграл в онлайн-покер почти целое состояние, заливая каждую неудачу «Капитаном Морганом». А стыд за его выходки стал ее постоянным спутником. Чего только стоил случай в баре, где они отдыхали в прошлую пятницу. Неловкий подвыпивший мужичок нечаянно задел Веронику и в знак своих извинений потянулся поцеловать ей руку. Разъяренный Артур набросился на него, как ягуар из засады, и повалил на пол. Хорошо, что вовремя подоспевший персонал спас беднягу. Перепуганный мужик ретировался, забыв на стойке свое пиво. А Вероника всю дорогу домой выслушивала тираду о том, что надо меньше улыбаться всяким проходимцам.

Она схватила со столика рекламный проспект и стала бездумно листать. Потом включила чайник. Зеленый чай должен помочь успокоиться. Веронике хотелось отвлечься от мрачных мыслей, перестать злиться на Артура за его вспыльчивость и недоверие. Как он мог такое про нее подумать? Хотя… мог… Укол совести напомнил об этом. Ведь она не была достаточно честна с мужем. Она не говорила ему ВСЕ. А значит, врала. Возможно, каким-то звериным чутьем Артур это чувствовал и сгорал от ревности: та была беспочвенной только на первый взгляд.

Надо остановить Артура! Вероника сорвалась с места, будто вспомнила об утюге, который забыла выключить. Муж ведь и дров может наломать. Спьяну-то. Девушка накинула на плечи куртку и выскочила в прохладную ночь.

Лучше бы не выходила тогда.

Глава двадцать первая

– И куда же ты направился? – тем временем деловито спрашивала Лора, водя ногтем по короткому бивню кабаньей головы.

– Хотел поговорить с Игорем, – нехотя признался Артур.

– Обсудить новый онлайн сервис для игр?

– Нет. Выяснить… есть ли у него что-то с моей женой.

Лора окинула Веронику пренебрежительным взглядом.

– С Вероникой? Ты чего, сбрендил? – поперхнулась она.

– Я пьяный был, – глухо ответил Артур. – Не соображал ничего. В общем, увидел отца, мы с ним выпили. Он сказал, что такую девушку, как Вероника, надо еще поискать. Что я выбрал хорошую жену. Мне от его слов сразу полегчало.

Вероника закрыла лицо ладонями и замерла.

Артур подошел к ней.

– Ну, извини меня, Ник. Ты же знаешь… Просто ничего не могу с собой поделать.

Вероника убрала руки и печально взглянула на мужа, присевшего рядом на одно колено.

– Прости, Ник, – виновато сказал он.

Стукнула входная дверь, вернулся Игорь. Он оценивающе взглянул на позу Артура:

– Предложение решил сделать второй раз? – без тени эмоций произнес он.

Артур ничего не ответил и быстро поднялся на ноги.

– А мне Глеб делал предложение на Бали, – вспомнила Лора. Она судорожно втянула воздух и, отвернувшись к панорамному окну, открывающему вид на озеро, жалобно всхлипнула. Потом ее острые плечи затряслись от тихого плача.

Артур и Вероника обеспокоенно переглянулись. Игорь прошел в глубь комнаты, удобно устроился в кресле у камина, оформленного искусственным камнем, и шумно демонстративно вздохнул.

– Я как представлю, что он лежит там… на камнях. Совсем один! – голос Лоры зазвенел как разбитое стекло. Она сделала усилие, чтобы не разрыдаться в голос. – Нет. Я не могу…

Вероника быстро налила в стакан воды и поднесла ей.

Пригубив слегка, Лора благодарно кивнула:

– Спасибо, Вероничка. – Еще выпила воды и продолжила:

– Я думаю, все-таки надо занести Глеба в дом. Это неправильно, что мы его там оставили.

– Но… – протянул Артур. – Полицейский… тот, который помощник фотографа, сказал, что его нельзя трогать.

– А он тебе кто, чтобы указывать? Или ты слушаешь каждого первого встречного? Я вообще не уверена, что он полицейский. Мы не знаем этих людей. Они могли все придумать. Может, этот Паша специально запретил переносить Глеба!

– Да, он, конечно, удостоверение не показывал, но мне показалось, что Паша не врал, – засомневалась Вероника.

– Моя бабка говорила: «Если кажется – сотри сажицу», – передразнила ее Лора. – Надо Глеба оттуда унести!

– Да, ты, наверное, права. Мне тоже не по себе от того, что батя там лежит, – согласился Артур и вопросительно посмотрел на Игоря. – Ты идешь? Я и один могу. Но вдвоем будет сподручнее.

Игорь оторвал взгляд от танцующих языков пламени, не торопясь поставил на пол высокий стакан с клюквенным морсом и поднялся из кресла, похожего на гигантскую помятую грушу.

– Ну, идем, – устало проговорил он.

– Подождите, вы же его не потащите за руки и за ноги? – вдруг подскочила на месте Вероника. – Вот, может быть? в этом? Возьметесь за края как за носилки. – Она сдернула с дивана пестрый плед, сшитый из серых, красных и белых квадратов, и протянула мужу.

– Правильно батя сказал: просто лучшая жена, – с нежностью в голосе прошептал Артур.

От его слов ей снова стало не по себе. Вероника натянуто улыбнулась и поспешила к выходу, но заметив, что Лора тоже собралась выйти, бросила на ходу:

– Может, тебе лучше остаться?

– Нет, я пойду вместе с вами, – отрезала Лора и решительно пошла следом.

Глава двадцать вторая

Погода снова портилась. В этой части озера она была очень непостоянной. Леденящий ветер сменялся абсолютным штилем, и так могло происходить несколько раз за день. Поманив ласковым солнцем, небо опять приобрело мертвецки-блеклый оттенок. Ладога помрачнела.

Уже издалека они заметили, что кофта Вероники, которой она бережно прикрыла Глеба, слетела и серой тряпкой валялась в нескольких метрах от него.

– Боже мой, птица! – Вероника прикрыла руками рот.

Рядом с лежащим на камнях телом деловито ходила большая белая чайка.