Мария Токарева – Сны Эйлиса. Душа мира (страница 16)

– Это еще не все: Нармо, кажется, научился использовать другие самоцветы.

Олугд все рассматривал карту захоронений. Символы мертвых языков сплетались в незнакомые узоры. Некая мудрость навечно покинула Эйлис, и разгадка таилась где-то между строк. А может, ее погребли вместе с бессчетными жертвами войн льоров.

– Мы уже поняли. Не представляю, как это возможно! Другие камни должны были убить его, – задумался Раджед, нервно массируя заостренный подбородок; некая мысль проклевывалась верной идеей, и вскоре чародей вспомнил, связал факты и легенды: – Постойте-ка, яшма! Пестрая яшма! Возможно, это одна из способностей его амулета.

«Меняет свои облики, точно хамелеон», – мысленно добавил Раджед. Его собеседники оживились, однако Сарнибу только скептически кивнул.

– Хорошее предположение, но сведений слишком мало. А мы из-за малахита не можем отследить перемещения.

– Погодите, кто-то еще вклинивается… – заметил колебание в поле связи Олугд. – Хм, магия очень знакомая.

– Да это же Инаи Ритцова! Цаворитовый чародей! – всплеснул руками Раджед, замечая, как сквозь эфир текут зеленоватые полосы. Они складывались в очертания лица.

О далеком соседе, льорат которого притаился извилистым полумесяцем на северной оконечности западного материка, не было известно практически ничего уже лет пятьдесят. Иногда казалось, что Инаи Ритцова и вовсе окаменел вместе с множеством других случайных жертв чумы. Однако плотная завеса цаворитовой магии доказывала обратное. Хозяин башни – самый молодой чародей Эйлиса – не участвовал ни в войне льоров, ни в политических интригах. Казалось, он вообще не интересовался внешним миром.

Раджед отчасти сочувствовал ему: в конце концов, у несчастного мальчика в раннем детстве погибли родители – ценой своих жизней защитили башню. Они даже не научили его толком распоряжаться великой магией редчайшего талисмана. В далекие времена их опасались: врагов владык сновидений ждали бесконечные кошмары, которые представали столь реальными, что сводили с ума.

Однако последние поколения этой некогда грозной династии прослыли людьми мирными и даже слишком отстраненными. Они скорее окутывали друг друга приятной грезой и существовали в ней, не интересуясь делами внешнего мира. Ровно так же они общались и с доверчивым ячедом. За сладкие видения, что посылали ленивые правители, им многое прощалось. А всякий, кто желал проникнуть в льорат, тут же погружался в глубокий сон. Так хозяева встречали редких гостей, так же оборонялись от врагов, никого никогда не убивая. Но в один ужасный момент на магию сна нашлась иная – магия смерти, магия дымчатых топазов. На Илэни не действовали сонные чары. Сон и смерть – брат и сестра.

Родители Инаи проиграли в поединке с беспощадной чародейкой, сам же он воспитывался старой нянькой из ячеда. Но ее срок пришел слишком скоро для летоисчисления льора. Зато она не познала ужас окаменения, одна из последних уцелевших. Так с двадцати пяти лет Инаи жил затворником в своей башне.

Тем страннее было его появление в ответственный момент переговоров. Раджед ожидал плохие новости, каждый мускул напрягся, ноги готовились метнуться в портал на выручку еще одному нерадивому соседу. Несмотря на демонстрируемое высокомерие и равнодушие, янтарный льор никогда не желал смерти ни Олугду, ни Инаи. Как минимум молодые чародеи не заслужили стать жертвами обессмыслившейся войны. Да еще где-то глубоко в сердце теплилась надежда, что незамутненные вечной борьбой умы найдут лекарство против недуга всея Эйлиса.

Впрочем, об умственных способностях Инаи никто не ведал ничего определенного. Поговаривали, что от скуки он выстраивает в своей башне модели миров – застывшие видения из снов, перенесенные волей магии в материальное состояние. Вероятно, для таких фокусов требовались сноровка и воображение. Однако об отсутствии манер возвестило совершенно нелепое приветствие:

– Ой! Это ты? Льор Раджед! Самый настоящий!

На магическом поле-экране высветилась новая фигура. Рыхлый низенький парень с кудрявой рыжей шевелюрой и россыпью озорных веснушек с интересом рассматривал то Раджеда, то Сарнибу с Олугдом.

– Не «ты», а «вы», – учтиво поправил Раджед. Конечно, он и сам позволял себе некоторые вольности: например, сидеть на троне не совсем надлежащим образом. Однако его с детства научили уважать старших. И этот странный юноша ста лет от роду не имел права на такую неучтивость.

– А почему «вы»? – Инаи усугубил первое впечатление, хлопая большими наивными глазами цвета бутылочного стекла, однако замялся. – Ну ладно… «вы». – Инаи, не скрываясь, сладко зевнул. – Я с докладом… Вроде бы вы пытаетесь остановить яшмового.

Однако юный льор уронил голову на грудь. Похоже, он даже не стоял, а полулежал на мягкой софе. Вокруг него витали какие-то призрачные силуэты – наверное, те самые модели воображаемых миров. Похоже, магия цаворитов распространялась не только на недругов, но и непрерывно влияла на самого хозяина. Сонное царство – вот как уже много веков называли этот льорат. И впрямь, дремоту там возвели в культ. Хотя, возможно, просто талисман не до конца подчинялся Инаи.

– Что там у тебя? – повысил голос Раджед, чтобы разбудить нежданного союзника. Он вовсе не желал вслушиваться в мирное похрапывание Инаи. Да еще пробежала волной злость: они-то обсуждали важные вопросы.

Стоило вклиниться кому-то, так ждали вестей о новом нападении. Неужели «его ленивое величество» просто так решило напомнить, что в Эйлисе не шесть, а семь уцелевших чародеев?

– А! Нармо! Нармо у меня! – Инаи встряхнул кудрями, с гордостью сообщая: – Так вот, он недавно у меня обнаружился возле башни. Теперь спит в моей темнице!

Парень махнул пухлой рукой, словно с ее помощью сокрушил врага. Однако все прекрасно знали, что Инаи отродясь не вступал ни в какие поединки, да и оружия-то в руках не держал. Нармо попытался проникнуть через границу королевства или даже добрался до башни, но его охватили сонные чары. Только вряд ли яшмовый льор попался бы в такую простую ловушку. Он был ближайшим соседом цаворитовых чародеев, а значит, изучил все их слабые места. Вердикт сложился сам собой: западня.

– Инаи! – воскликнул янтарный льор; едва он успокоился, как вновь нервно сжались кулаки, а янтарь на груди потеплел. – Выкинь его обратно из своей башни! Он того и добивался, чтобы заполучить твой талисман!

– Да он же не проснется! – рассмеялся добродушно Инаи, однако обернулся и побледнел, потеряв дар речи. – Ой… Ра-ра… Раджед! Он… он проснулся!

Инаи зажмурился, выхватывая свой самоцвет, размахивая им в воздухе как кадилом, словно отгоняя нечистую силу. Однако против выбравшегося из темницы чародея ничто не действовало. Каким-то образом Нармо подчинил себе магию сонных чар – вероятно, не без помощи Илэни.

– С добрым утром, сонное царство! – отсалютовал он, намеренно неторопливо разминая плечи. – Отлично я выспался перед новым убийством. – Нармо навис над оцепеневшим Инаи, жадно ухмыляясь. – Поэтому буду смаковать его долго. Отлично! Чары внутри башни уже не действуют, хватает только на внешнюю защиту.

Связь прервалась, оставив лишь зеленые помехи вместо четкого изображения.

– Ну вот, теперь этому мальчишке нужна моя помощь! – щелкнул зубами Раджед. – Как нам пробраться через завесу?

– Есть идея, – тут же отреагировал Сарнибу. – Только ты снова окажешься один, Раджед. Мы с Олугдом отведем сонные чары на себя, но станем бесполезны.

– О! С Нармо я жажду расправиться один на один! И уже очень давно! За дело! – с предвкушением прошипел Раджед, хотя подозревал, что поединок будет нелегким.

И ведь, казалось бы, яшма – один из неприметных камней. Они не слышали голоса мертвецов, не выстраивали хитроумные иллюзии, не обладали даром распознавания лжи или возможностью делаться невидимыми, не умели читать мысли. Но пестрая яшма, точно хамелеон, научилась подчинять себе другие самоцветы.

А Инаи направил всю силу своего мощнейшего талисмана на создание иллюзорных игрушек, воплощенных грез, в которых потонул с головой. Парадокс! Глупость!

Но ему грозила опасность, и Раджед ни минуты не колебался. Что-то изменилось в нем, он чувствовал, и изменилось в лучшую сторону. Раньше чужие проблемы казались столь далекими и малозначительными, что он бы еще уговаривал себя, взвешивал возможную выгоду и прибыль. А на этот раз лишь краем сознания просек, что в случае спасения нерадивого льора обзаведется новым союзником с сильным камнем. Теперь он шел, чтобы защитить чью-то жизнь. И вовсе не испытывал неприязни к почти незнакомому мальчишке. В конце концов, при близком знакомстве и малахитовый, и циркониевый льоры оказались честными отзывчивыми людьми. Они без раздумий доверились ему и предложили план.

Маги встретились в условленной точке на краю цаворитового льората. С прямым порталом помог Олугд: все-таки его владения граничили с «сонным царством». Пусть с утратой его талисмана в тех землях практически не осталось магии, порталы все еще работали.

– И что это? – Раджед глянул на стену магии, которая напоминала густое желе ядовито-зеленого оттенка.

– Сонная стена, – объяснил Олугд. – Ячед раньше сюда ходил от бессонницы лечиться. Я сам пробовал – валит после десяти минут.