Мария Токарева – Мышиная клетка (страница 4)

– Родителей… Захватить в заложники?.. Значит, его родители не в Лиге? – смутился Макс, сжимая кулаки на столешнице.

– Полагаю, что нет. Ну, почему заложники. Всего лишь арестовать как предполагаемых соучастников.

– Как-то это…

– Это война, лейтенант. Если ты еще не понял. Наша война за правопорядок, – твердо оборвала Жанна. – Если на Земле мало магов, это не значит, что они имеют право диктовать свои условия. И уж точно пытаться урвать настолько опасную часть силы.

– Понимаю. Думаю, даже Альбине Соболевой не под силу управлять космическим Змеем.

– Никому не под силу. В идеальном мире у нас должно хватить мощи навсегда закрыть портал к Измерению Могущества. Но мы, к сожалению, не в идеальном мире. Поэтому работаем с тем, что есть. И работаем доступными нам методами. Наша с тобой задача – вернуть артефакт в хранилище.

«Это как будто не война, а взаимная охота или партия в шахматы. А если мы ошибемся и арестуем невинных людей? Арестуем… да возьмем в заложники, по сути. Конечно, все средства хороши, если служат великой цели. Но… если Лоренсу плевать на родителей? Возможно, они уже и не общаются давным-давно. Проклятье, как мне не нравится эта часть работы!», – посетовал Макс. Ужасно захотелось позвонить своим родителям и Лене, убедиться, что у них все в порядке.

01.04.2012

И снова здравствуйте! И снова Лоренс! Да, если вы помните меня, то, наверное, видели, что у меня на макушке хохолком торчит челка, еще и седая на фоне черных волос. Хотите, расскажу, когда это вдруг случилось?

Так, не успел начать, так опять перерыв: пришла Кони, лучше промолчу, но от моего молчания она еще больше бесится. И что вы мне прикажете делать? А, нет: сегодня женщина в хорошем настроении… А потом еще кто-то смеет утверждать, что это женщины – подневольные существа?! Да я бы за такую «неволю» многое отдал, а я не подкаблучник.

Интересно, как я ее все-таки терплю уже четвертый год? Хм, но она хотя бы не изменяет мне, а то была у меня лет в двадцать пять одна шлюшка, которую я терпел два года, но она спала с кем попало. Мое терпение лопнуло быстро, выпер ее без части барахла, заразу.

Да-да, и после этого кто-то смеет утверждать, что мужчины тираны, мужчины только о сексе и думают. Думают? Да черта с два! Есть и поважнее мысли. А любовь (сами понимаете какая) – обыкновенная физическая потребность, ну, и эмоциональное удовольствие, конечно.

Но чтобы думать, хитро измышлять что-то… нет, на это способна лишь женщина. Да-да, именно женщина больше мужчин всерьез думает о сексе, не пошлит ради красного словца, а именно измышляет чудовищные планы для удовлетворения своей сознательно-эмоциональной и подсознательной, только наполовину телесной, потребности.

И чем больше отрицает на словах, тем больше думает, кокетливо и завлекающее смущается, отнекивается. Ими движет любопытство и тщеславие – это обычно отличницами. Но тихие девочки – спящие вулканы, бомбы замедленного действия…

– Ты точно финансовые отчеты сверяешь, Лоренс? Или это твои мемуары? Ты зачем их пишешь, в гроб собрался? – фыркает Кони, глядя на меня. Эх, нескладная она все-таки, грубоватая. Скулы низкие, челюсть квадратная. А нос маленький и губы пухлые. Смешная, но красивая… Для меня почему-то всегда красивая.

Вообще с ней намного лучше, чем с «отличницами». На практике и подсознательно они оказываются более развращенными и пошлыми изнутри, чем такие, как Кони. Она же ничего не скрывает! С ней проще. Возможно, я циник, но кое-что понимаю в людях. Лучше цинично говорить правду или лицемерно лепить незаслуженные комплименты? Да выбирайте, к дьяволу, сами. Романтиков не переубедишь, даже убив их.

М-да, в итоге вышел панегирик моему «тирану». Кстати, ей, видимо, кажется, что это я ее тиран. Ого, да у нас тут просто классовая борьба, коммунисты против капитализма. Борьба… Сладкое пьянящее слово, и как измельчало!

Кстати, вы мне напоминайте основную линию повествования, а то потону в житейских рассуждениях старого алкаша. Кажется, я намеревался поведать о своих седых прядях. Я не ошибаюсь? Судя по тому, что вы молчите, не ошибаюсь.

Но что-то не так… Бабах… Что за бабах?!

Правда ли? Лучше бы глюки. Я слышу выстрел? Звон стекла в коридоре Лиги… Как обывателя меня это не должно касаться, только пугать, но все же я по-прежнему не обыватель, дух воина – это как прививка от оспы: неприятно, зато на всю жизнь. Да что же это сейчас было?

Я выбегаю из квартиры, из своей темной берлоги, не чувствуя ног. Все предметы слишком отчужденные и далекие. И полосатые обои в прихожей, и вешалка с серым пальто, и собственное отражение в зеркале. Какое-то темное, точно какой-то демон приперся из зазеркалья.

Вот и дверь, еще немного – и я узнаю, что стряслось. Не должно быть настолько страшно, не должно настолько тревожить! Я же плевал на всех! А в животе-то все переворачивается. Предчувствие? Что там?!

Интуицию не пропьешь. Распахиваю дверь – в нос ударяет запах крови. Как же ее много на кафельном полу, струится к моим ногам темной лужей.

Вот и он… Труп. Труп… Лежит посреди коридора и… я его знаю… И это не труп, а… Ромка! Это Ромка!

Деревенею. Проклятье. Этого… этого не должно было случиться! Ромка – младший брат Кони. Совсем еще мальчишка, подросток…

Пришел вместе с ней в Лигу. Как?! За что? Кто посмел? Что теперь делать? Кажется, я никогда не испытывал такого ужаса.

– К-кони… – Треклятый голос куда-то пропал.

– Ромка! Нет! Ромка, скажи что-нибудь, Ромка! – Кони выбегает из квартиры едва одетая. Волосы по ветру метутся, лицо искажено, словно у женщины из фильма ужасов… А я стою как истукан и понимаю, что понятия не имею, откуда и кто стрелял. Стрельчатое окно замка – в дребезги. Но это и слепой бы увидел.

Что это было? На нас напали? Нас вычислили охотники? Снайпер? Он все еще здесь?! Я бессмысленно озираюсь по сторонам, выглядываю в окно, но стрелка уже нет. Хорошо хоть от подозрений я освобожден – свидетелей много выбежало из наших казенных квартир, лица заспанные, отекшие и во всех заплывших глазах одинаковый страх. Убийство… Произошло убийство. Наверное, я реагирую спокойнее, чем должен. Или это страх после страха. Ужас после ужаса.

– Ромка!… Позовите на помощь! Лоренс! – Кони воет, взывает ко мне. А что уже звать? Кого звать, проклятье! Мне не лучше, мне все видится, как из-за завесы, будто я в кошмарном сне.

В мой адрес летят самые черные ругательства. Мою суровую мужественную спутницу начинают душить рыдания, я кое-как зову на помощь. Кажется, уже бессмысленно, но тут Кони всхлипывает:

– Лоренс! Скорее! Он еще жив!

А ведь пацан и правда еще жив. Нет у меня чутья детектива, меня сбило с толку это жуткое зрелище. Кровь… тело… Будто я уже отвык от такого, хотя не слишком опешил от нападения на Лигу в прошлый раз, будто ждал всегда какого-нибудь кошмара, а вот сейчас, кажется, не ждал…

– Эй! Кто-нибудь!

Мой ли это голос или кого-то из соседей? Почему в таких ситуациях ничего не получается оценивать здраво? И как же хочется отмотать время…

– Осторожно! Отойдите от окон!

– Вернитесь в свои квартиры. Всем оставаться на своих местах.

– Освободите коридор! Пропустите! Пропустите медиков!

Кони приходится держать за плечи, чтобы она не бросилась к брату. Ему сейчас только медики-маги могут помочь… Ранение в голову, значит? Из снайперской винтовки? Похоже, убийца попал только по касательной. Но все равно плохо. Если Кони сама не понимает, то я ей говорить не буду: нежилец пацан, нежилец.

Гадство-то какое! Кому он помешал? Провокация. И не против меня ли? Ведь у парня врагов не было.

Проклятье! Да что же так трясет? Почему-то именно сейчас мне почудилось, насколько дороги мне эти двое, Кони и Ромка. К нему-то я тоже привык. Ладно, тогда для самого себя не буду крутить мысль, что он нежилец. Просто я стараюсь быть реалистом, а, значит, есть вероятность, что он выживет, но эта вероятность равна чуду…

Прибывают медики. Быстро! Да у нас и расстояния все в рамках одного здания-крепости. Парня кладут на носилки, дальше все как-то туманно, точно это мне голову вскрыла пуля.

Да что же это… Прямо озноб колотит, пальцы, как ледышки – не гнутся, проклятые. А мне еще документы подписывать, срочно паспорт Ромки тащу, а Кони сидит у операционной и рыдает, даром что вожак стаи, но, видимо, не за одну жестокость ее любили.

Народу-то много повыскакивало по Лиге, потому что пуганый уже народ, знают, что такое внезапное вторжение. (А в тот раз как сонные мухи были). Место преступления уже обнесли поганой красно-белой, лентой. Кровищи-то! Эх, с головы всегда так.

Видел я как-то раз, как размозжили череп одному чуваку, кажется, врагу, потому что лица не помню. Вот тогда можно было подумать, что это не череп покромсали когтями, а целого человека через мясорубку пропустили. В сущности, в голове неспроста так много крови: в ней много нужного. Но много и всякого циничного бреда, как у меня сейчас.

Так, ничего не забыл? Стоит ли мне сейчас поддержать Кони или лучше исследовать место преступления? Поддержать Кони? Да она меня только что матом послала, это понятно. Я бы и сам себя послал. Подозреваю, что в такие мрачные моменты ей легче в одиночестве. Может, потому что не надо на себе держать еще и парадную маску «сильной женщины», когда и так на пределе?..