Мария Токарева – Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров (страница 3)
Однако битва с Легионом была только моей.
Я воспользовалась моментом и бросилась к королю, ведь последний кристалл, темно-фиолетовый, находился рядом с ним – в его короне, что покоилась на мягкой подушке. Собравшись с силами, выпустила поток сокрушительной магии.
И еще раз, еще раз, еще раз.
Король был силен, но я чувствовала, как его уверенность с каждой секундой ослабевает. Он отразил мою атаку, однако я уже приготовилась к следующему шагу. Прыгнула вбок, уворачиваясь от магических стрел, и метнула в него десяток пылающих кинжалов. Те ударили в Легиона с такой мощью, что он отшатнулся, но быстро восстановил равновесие.
Я знала, что нужно действовать быстро, поэтому стремительно приблизилась к трону, около которого сверкала корона – символ власти, но и моей свободы. Свободы всего народа фейри.
Время словно замедлилось. Легион попытался вызвать защитное заклинание, однако я оказалась быстрее. Резко ударила его силой света в грудь, и он отлетел назад, впечатавшись в трон. Я тут же схватила корону и ощутила, как магия артефакта проникает в меня, наполняя неимоверной энергией.
Вдруг мощный поток света вырвался из короны – и Дарион взревел, выпустив в небо столп огня. К нему начала возвращаться магия. Легион, осознав, что его власть рушится, попытался остановить нас, но было слишком поздно.
– Это конец для тебя, отец, – выдохнула я.
Мы одержали победу – и магия Дариона была полностью восстановлена. Он, теперь свободный от оков, перевоплотился в человека и посмотрел на меня с благодарностью во взгляде.
– Спасибо, Каланта. – И с этими словами он покинул замок вместе со мной.
А на следующее утро никто и не вспомнил, кто такая Каланта Коллуэй, потому что я бесследно исчезла. Как мы и договаривались. Даже несмотря на то, что после этого мое сердце долгие годы тянулось обратно в Зимний лес.
Красный колпак
Воздух в доме, густой и сладкий, пропитался ароматами корицы, имбирного печенья и свежей хвои, словно само Рождество решило укрыться здесь, на окраине Гленвуда, спасаясь от кусачего ветра. Разноцветные огоньки гирлянды, обвившей пушистую ель в углу гостиной, отбрасывали танцующие блики на стены, на потолок, на лица смеющихся детей.
– Мам, смотри! Джейк опять съел звездочку с моего пряничного домика! – звонкий голос малышки Эшли прорвался сквозь рождественские гимны, тихо игравшие из старого радиоприемника.
– Я не ел! Она сама упала! – возмутился восьмилетний Джейк, не подозревающий, что его щека испачкана сахарной пудрой.
Лора заставила себя улыбнуться.
– Джейк, оставь домик сестры в покое. И вытри лицо, маленький воришка. – Она подошла и легонько провела ладонью по щеке сына, смахивая улики.
Этот жест обжег пальцы, напомнив о тепле, которое навсегда покинуло их дом.
Лора отвернулась к окну. Огоньки гирлянды отражались в стекле мириадами крошечных дрожащих искр. Снаружи падал снег – густой, безмолвный, погребающий под собой мир. «Погребающий прошлое», – подумала она с горечью. Если бы это было так просто.
Телефон на кухонном столе тихонько завибрировал. Подруга Сара.
Лора быстро глянула на детей, увлеченно споривших, чья очередь вешать на елку самый блестящий шар, и ответила шепотом:
– Да?.. Да, все нормально… Пытаюсь создать им праздник, ты же знаешь… Нет, тишина. Словно его и не было никогда. И слава богу, наверное… Спасибо, Сара. И тебя с наступающим. – Лора прервала звонок, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Идеальная елка, купленная по акции, гордо возвышалась посреди гостиной и подчеркивала беспорядок вокруг. Стопка неразобранных коробок в углу (вещи Дэна, которые он так и не забрал), плед, небрежно брошенный на диван, легкая пыль на книжной полке. Символы новой жизни, которую Лора строила на обломках старой, пытаясь склеить разбитые части ради Эшли и Джейка.
Но трещины оставались. Они змеились под блестящей поверхностью праздника, тонкие, как паутина, но готовые в любой момент разойтись, обнажая зияющую пустоту. Лора глубоко вздохнула, втягивая пряный воздух, и снова натянула улыбку. Дети не должны видеть эти трещины. Сегодня – нет. Сегодня будет сказка. Даже если сказки – это ложь.
Номера в «Путеводной звезде» пахли въевшимся табаком, дешевым средством от тараканов и безысходностью. Неоновая вывеска за окном отбрасывала на стены пульсирующие красные блики. Дэн сидел на продавленном матрасе, окруженный бутылками из-под бурбона, как тонущий корабль – обломками. Жидкость жгла глотку, не грела. Холод шел изнутри, из той дыры, что осталась на месте его жизни.
На липком столике лежала горсть смятых фотографий. Глянцевые насмешки. Лора на пикнике, прищурившаяся от смеха. Эшли с двумя косичками, сидящая у Дэна на плечах. Джейк, гордо демонстрирующий первую пойманную рыбу. Дэн смотрел на них, и желчь подступала к горлу. Счастье. Фальшивое, краденое счастье, которое у него отняли. Словно он был лишней деталью в их идеальном мирке.
С улицы доносились приглушенные звуки – где-то играла рождественская мелодия, кто-то весело смеялся. Этот беззаботный шум праздника, который тек мимо окон, как грязная река, вызывал приступы слепой ярости. Они там, празднуют. Радуются его отсутствию.
Дэн сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
Его взгляд упал на старый холщовый мешок, лежащий среди прочего скарба. Что-то тускло-красное выглядывало из дыры. Дэн подошел, спотыкаясь, пнул мешок. На грязный ковер вывалился костюм Санта-Клауса – потертый красный плюш, свалявшийся белый мех. Тот самый. Год назад Дэн был в нем богом для своих детей. А теперь…
И тут в разжиженном алкоголем мозгу мелькнула мысль. Уродливая, кривая, но настойчивая. Они ждут Санту? Они получат Санту. Он придет на их праздник. Он
Дэн подошел к заляпанному зеркалу над раковиной. Кое-как натянул красные штаны, пахнущие пылью и нафталином. Надел куртку, застегнул пояс с облезлой пряжкой. Приладил бороду, колкую и неприятную. И взглянул себе в глаза.
Из мутного стекла на него смотрел не Дэн Миллер, сломленный разведенный мужчина. На него смотрел кто-то другой. Ряженый кошмар. Губы под искусственными усами растянулись в предвкушающей усмешке. Глаза горели холодным нечеловеческим огнем. Маска приросла. Настоящий праздник вот-вот начнется.
– Мам, ну когда уже подарки? – Джейк нетерпеливо ерзал под елкой и косился на аккуратные свертки.
Эшли, прижав к себе плюшевого оленя, кивала с серьезным видом. Ожидание звенело в воздухе, смешиваясь с треском поленьев в камине.
Тишину разорвал стук в дверь. Не робкий, не дружеский – настойчивый, требовательный. Лора вздрогнула, сердце ухнуло вниз. Она никого не ждала. Сара уехала к родителям, соседи были на службе в церкви. Тревога ледяной змейкой скользнула по спине.
– Санта! – взвизгнула Эшли, вскакивая на ноги.
Джейк тоже оживился, забыв про подарки.
Лора медленно направилась к двери. Пальцы дрожали. Глубокий вдох. Ради детей.
Лора распахнула дверь, и ветер ворвался в теплый дом, принеся с собой запах мокрого снега и…
На пороге стоял Санта-Клаус. Вернее, его жуткое подобие. Красный костюм был помят, местами заляпан чем-то темным – грязью или… Лора не хотела думать, чем еще. Наряд великоват в плечах, но тесноват в талии. Белая борода сидела плохо, открывая знакомый волевой подбородок. Черты лица исказились, словно отражение в кривом зеркале. И глаза. Боже, его глаза. Лора слишком хорошо знала этот блеск.
– С-санта? – выдохнула Эшли, отступая на шаг за спину Джейка.
– Хо-хо-хо! – громыхнул Дэн. Смех получился сухим, лающим, лишенным всякого веселья. – Не ждали старика? А я вот пришел… проведать свою… семью. – Последнее слово он выплюнул как ругательство.
Холод охватил Лору, сковывая конечности. Но она видела испуг в глазах Джейка, растерянность Эшли. Она не могла показать свой страх.
– Дэн? Что ты… Зачем ты так?
– Это же Санта, мам, – шепнул Джейк, но в его голосе уже не было прежней радости, только недоумение.
– Конечно Санта, милый. – Лора не без труда улыбнулась детям, а потом повернулась к Дэну. – Что ж… раз уж ты здесь… проходи.
Она впустила его, чувствуя, как вместе с ним в дом проникает леденящий ужас. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь к отступлению. Праздник только что принял очень, очень плохой оборот.
Дэн прошаркал в гостиную, оставляя на ковре мокрые, грязные следы. Опустился на диван со вздохом, от которого задрожали пружины. Дети замерли у елки, наблюдая за Дэном с опаской. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь треском огня и прерывистым вздохом.
– Ну что, ребятня. – Он попытался изобразить добродушный бас Санты. – Хорошо себя вели в этом году? Слушались… маму? – Его взгляд впился в Лору, тяжелый и маслянистый.
– Да… – неуверенно пролепетала Эшли, прячась за брата.
– Джейк? А ты? Небось опять нахватал плохих оценок? – Дэн хлопнул себя по колену. – Санта все знает! Даже то, что твоя мама… предпочитает проводить Рождество в другой компании.
– Дэн, прекрати, – прошипела Лора.
– Что такое? Не нравится правда? – Он наклонился вперед, его пальцы нервно теребили фальшивую бороду. Затем он резко повернулся к Джейку. – Иди сюда, парень! Дай-ка Санта тебя обнимет!