Мария Токарева – Игра Льора (страница 51)

Значит, не такой уж всесильный и непобедимый оказывался льор. Он снова таился перед ней, показывал себя как будто в самом выгодном свете. Конечно, вот он, герой-победитель, явился получить свою награду. Наверное, ждал, что она бросится ему на шею с визгом восхищения. Так ведь показывают в слезливых фильмах. Так проще и логичнее всего. Проще, если бы он был иным. Но разве исчезла его темная сторона, которая позволяла совершать бесчестные вещи? Манипулировать, заманивать, угрожать, даже мучить и ставить перед выбором «покорность или смерть»?

Софья не испытывала никакой потребности как-то еще говорить спасибо. Странно, но получалось, что она тоже его обманула. Если она обещала проклясть, то что же полагалось, когда он внял ее мольбе? На этот случай она ничего не придумала.

Великодушный человек помог бы от чистого сердца, но к таковым Раджеда не удавалось причислить. Но ведь… он рисковал своей жизнью. И, кажется, получил ранение.

Но зачем же он опять таился перед ней? Зачем не говорил ничего стоящего? Она же чувствовала, что он изменился за короткое время, как и она, но никак не показывал это. Потому Софья с трудом верила своим предчувствиям, которые метались, словно ласточки перед ураганом, словно райские птицы, лавируя между когтей воронов. Черные злые птицы сомнений подсказывали, что именно из-за артефакта Раджеда мир Земли находится в опасности. Вновь мелькнул дикий образ сожженной фотографии, убитых родителей, разоренной планеты. Вновь в груди сжался бесконечно тоскливый вой беспомощности.

– Я не хочу оставаться, здесь страшно! – воскликнула Софья, не в силах сдерживать панику. – Илэни объединилась с Нармо! Они нападут на эту башню и тогда… попадут в мир Земли!

Раджед встрепенулся, но в ответ только надменно рассмеялся:

– Кто им позволит? Я сильнее их обоих! И я готов бросить весь Эйлис к твоим ногам!

Но крайне бледное лицо и впалые глаза служили не лучшим доказательством его наигранно самоуверенных слов. Он бродил по залу, непривычно ссутулившись, точно усталый призрак, то отдалялся, то подходил, выныривая из вязкого полумрака. О нет, он прекрасно понимал силу врагов. Он уже второй раз сражался с ними за какие-то сутки и, вероятно, бессчетное число раз за минувшие века.

Софья задумывалась, как же тяжело четыре сотни лет обитать в каменеющей башне в состоянии постоянной войны и ждать, когда случится новая атака. Она бы не выдержала.

– Мне не нужен Эйлис. Я хочу забрать Риту и вернуться домой. Я и так предупредила вас об опасности. Позвольте нам теперь уйти!

Раджед бешено осклабился:

– Значит, хочешь еще побродить по башне? Второй раз наружу я тебя не выпущу, от тебя одни проблемы. Или ты наивно считала, будто сама сбежала?

Он подлетел к собеседнице, ожесточенно встряхивая ее за плечи так, что у Софьи в глазах потемнело. Еще бы чуть сильнее – и, наверное, вышиб бы дух.

Да, он ожидал иной встречи, иного приветствия. Может, хоть какого-то проявления нежности. Не получил, вновь что-то пошло против его плана. И раз от раза показывалась его оборотная сторона, как неприглядная изломанная изнанка его башни.

– Ну что? Что еще тебе показать? Ты видела великолепие, ты видела уродство Эйлиса! – хрипел его голос, а потом льор резко откинул руки, почти отшвырнул Софью от себя.

– Просто… отпустите нас домой, – горестно качая головой, всхлипнула Софья. Казалось, что между ними происходил поединок, беспощадно сцепились непримиримые души. Слова вместо выстрелов – меткие стрелы.

– Посмотрим, что ты скажешь теперь!

Башня вдруг подернулась разноцветными отблесками, двери растворились, рассмеялись пастями гигантских саванных кошек. Пространство свернулось калейдоскопом стен, пола и потолка, как в водовороте. Больше не существовало ни картин, ни украшений, ни магических светильников. Все кружилось в едином колыхании созданной ловушки, перекатывалось зеркальными мороками. Неведомая сила утащила Софью прочь от льора и от тронного зала, почудились даже мерцающие цепкие путы. Блеснули линиями – и угасли, отпустив.

Пленница очутилась в совершенно незнакомой обстановке среди роскоши очередного зала, но обнаружила себя стоящей на потолке: позолоченная мебель парила наверху.

– Домой? Нет! Ты будешь скитаться вечно в лабиринте комнат, пока не поймешь! – звенел голос Раджеда. Сам он скрывался, но тень его стелилась злой энергией из каждого угла, гасила яркость искрящегося светового шара и отслаивала нити от пышных гобеленов.

– Пойму что? – возопила Софья, кипя от возмущения. – Что вы самый безумный и подлый льор? Что вы хуже Нармо и Илэни? Вы этого хотите?

Казалось, они практически научились понимать друг друга. Но снова он сорвался в бессмысленную игру жестокости. А может, намеренно отдалил от себя, чтобы смирить опасное пламя собственного гнева.

– Кто ты такая, чтобы знать, чего я хочу? Ты! Сначала я решил, что ты другая… Но ты ничего не понимаешь! Я не ожидал от тебя такой жестокости! Да, пожалуй, я покажусь тебе не лучше Нармо, но и ты не добрее Илэни, – после некоторой паузы отозвался Раджед.

– Другая… И в чем я должна быть другой? Вы похищаете мою сестру, отправляете меня на рудник, меня похищают ваши враги! Я должна благодарить за это?! Из-за ваших врагов чуть не погиб Сарнибу, который по-настоящему спас меня. Он не просил ничего! Он настоящий герой, а не вы!

Софья погрозила пустоте комнат кулаком, уже не вникая в хитрости и ужимки. Ее единственное оружье – правда.

Льор замолчал, точно действительно задумался, а может, копил силы для новой тирады бессмысленного бахвальства и любования собой – «смотрите на чудо-воина, спасителя юных дев». Софья только негромко фыркнула, как домашняя кошка, грозно выгнувшая спину перед тигром. Да сколько шерсть ни топорщи – сильнее не стать. Неужели все начиналось по второму кругу? Но хотя бы не на руднике, не среди умирающих цветов и плачущих самоцветов.

Перед ней простиралась анфилада, но очертания ее терялись в обманном пространстве зеркал по оба края. Если еще там находились обычные зеркала, а не густой туман новых ловушек.

– Раз ты самая умная, попробуй сама найти сестру, – загудели вскоре нескончаемые стены. Они как будто возвещали, что тонет гигантский корабль. Хрупкий плот слабой доброты в бескрайнем море борьбы, от которой каменели сердца и увядали яркие лепестки. И лишь призраки стеблей мерцали во мраке проржавленных «Титаников», стеная со дна оборванными историями сотен жизней. Много ли надо, чтобы возненавидеть? Достаточно лишь раз предать, чтобы сковать саркофагом недоверия.

Софья со слезами злости на глазах мерила шагами комнату, радуясь, что хотя бы не околеет от холода. Ей вспомнился какой-то справочник по самообороне: главнейший фактор победы – воля. Если бы этот закон действовал и в чужом мире… Но если янтарный льор уцелел в топазовой башне, значит, и она не намеревалась проигрывать. Да легко сказать, делать надо! Софья двинулась к двери, переступая через высокий витой порог, который раньше венчал створки под потолком.

– София! – внезапно прозвучал голос Раджеда, почти навзрыд, больно резанув по затворившему ворота сердцу. Льор сожалел о своем поступке? В который уже раз! И что он намеревался доказать ей? Надеялся сломать? Считал, что она боится лабиринтов? Да ей после темницы топазовой чародейки любое испытание представлялось пустой игрой тех, кто привык к безопасности.

– Меня не сломить этими дешевыми уловками! – бессильно сказала Софья, блуждая дальше по башне, как по лесу. Пространство менялось, ломалось и стачивалось, точно им управляла больная фантазия мага. Терялось ощущение времени, хотя часы по-прежнему отбивали удары. А зачем оно? Для кого? Время не механизм, время – песок, который уходит на свободу, едва разобьют стеклянные колбы.

– София… – вздохнул льор гулом отдаляющейся бури, затухающего смерча, тлеющего костра, что обращает в золу тонкие ветки, уничтожая жадностью пламени и самого себя.

«Что?! „София! София!“ Самому от себя противно?» – передразнила Софья, надеясь, что ее мысли не читают. Вслух она не говорила, потому что уже не уповала на здравомыслие чародея.

Пленница прошла сквозь еще один зал и еще один – и остановилась в нерешительности. На нее уже в третий раз с перевернутости мозаичного панно таращились одинаковые опрокинутые звери. Улыбки львов чудились их плачем. Зато существа, отдаленно напоминавшие гигантских змей, ехидно ухмылялись, хотя при нормальном развороте комнаты изображалось их пораженье от мощных когтей.

Софья перевела взгляд на мебель и некий фамильный портрет – те же образы, те же линии. Она помотала головой, как в мелькании картинок одного из бредовых снов. Больше ни в чьей башне не случалось таких искажений и загадочных фантасмагорий. Софья обошла несколько раз вокруг мерцавшего светового шара, осматривая каждую деталь, убеждаясь, что прошла три раза одну и ту же комнату. Лишь потолок под ногами поскрипывал шахматной черно-янтарной очередностью квадратов.

«Да это вообще пол! – поняла Софья, постучав носком обуви по мраморной плитке. – Раджед, сколько можно меня дурить такими фокусами? Или ты ждешь, что я стану такой же ненормальной?»

Может, он и правда выжидал, когда ее сознание настолько истончится, что примет любую ложь, любую ересь, отринув привычные основы мирозданья. Софья почувствовала накатывающее удушье, жаркой волной проходящее через тело, липнущее испариной к спине. Не выбраться, не вырваться. А ведь так близко… Портал услышал ее мольбы и пропускал в родной мир. Теперь же на голову сыпались лишь новые испытания. Софья с трудом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, говоря себе: «Не время для паники, нельзя!»