Мария Токарева – Игра Льора (страница 37)
Короткий срок, слишком короткий, чтобы разобраться во всей этой череде событий. Борьба наверху решала исход поединка льоров, стены еще раз содрогнулись, отчего Софья вскочила на ноги, невольно отлетая к решеткам, ударяясь о них спиной. Колени дрожали, а внутри все стягивалось холодным тугим узлом, к горлу подкатывала тошнота. Нет, все-таки Раджед по сравнению с Нармо и – особенно – Илэни не сулил немедленной расправы. Однако же и симпатии никакой не заслуживал. Даже если он вернулся за ней, не бросил на произвол судьбы свою «игрушку», то для него она оставалась все еще куклой, которую у жестокого ребенка отобрали враги.
– Выберусь! – твердо сказала Софья, сжимая кулаки. Она в сотый раз попробовала прутья клетки, помня, что на руднике все-таки нашла выход. Однако там шла игра, испытание. Здесь же ее держали только как приманку. И вновь липкие щупальца отчаяния протискивались через заслоны сознания. Софья безвольно сползла вдоль прутьев, прислоняясь к ним лбом. Выбраться – легко сказать, легко себя воодушевить на пару минут. Только без реальной силы ничего не делается.
Невольно поплыли картины прошлого, вернее, нормальной жизни, кажущейся слишком далекой в этой страшной смене непонятных событий. Вспоминался первый юбилей – десять лет, когда пригласили десять ее друзей из класса, вернее, казалось, что друзей, просто ребят. Родители очень старались сделать ей большой праздник. Зажигались разноцветные огни, свечи на торте, шуршала упаковочная бумага с подарков. Слышался смех, и она в тяжелом полусне даже улыбнулась.
От пережитых страданий Софья рисковала сойти с ума, уйти в мир иллюзий и созерцания радостного прошлого. Что ж… если не существовало иного выбора, то она бы согласилась и на безумие. И пусть Раджед получил бы ее оболочку, но душа изошла бы в иные эмпиреи, как испарилась душа самого Эйлиса. На грани яви и видений вдруг донесся голос, кто-то дотронулся до плеча, растворяя прутья клетки:
– У нас мало времени, доверься мне.
– Кто вы? Где… где вы? Вы Сумеречный Эльф? – встрепенулась пленница.
– Нет, но я могу вывести тебя отсюда, – без приветствий послышался мягкий низкий голос. Кто-то незримо присутствовал в подземелье, обещая спасти ее. Но Софья уже доверилась каменным великанам и Аруге Иотилу. И вот очутилась в когтях двух отъявленных садистов.
– Я уже никому не верю, – мотнула она головой, хотя выбирать не приходилось. – Что вам надо? Вы еще один враг Раджеда?
– Нет! Я помогу тебе выбраться. Просто доверься мне, – повторил мягкий голос. Кто-то взял ее за руку, показались полы длинного зеленого халата и алого кушака, наподобие одеяний народов востока, но в темноте едва различалось лицо с крупными северными чертами. Некто новый проник через все заслоны враждебной магии. Еще один льор? Но обдумать и подвергнуть сомнению свой выбор Софья просто не успела. Мужчина мягко взял ее за руку, укрывая чарами невидимости. Софья с удивлением обнаружила, что не видит собственного тела, только мир вокруг.
– Ты та девочка с Земли? Я помогу тебе. Мое имя Сарнибу Тилхама, я малахитовый льор. Ты можешь не верить мне. Но не все льоры такие, как Нармо и Илэни, – торопливо объяснил незнакомец.
Внезапно на лестнице послышались легкие быстрые шаги, через миг дверь отворилась и показалась ненавистная фигура топазовой чародейки, сжимавшей нож. Едва заметив пустую клетку, она вскричала на всю темницу:
– Невидимый льор!
– Бежим! – шикнул Сарнибу, сгребая в охапку Софью и направляясь прямо к стене, где открылся новый портал.
– Да чтоб тебе окаменеть! – только послышался отдаляющийся разъяренный возглас Илэни.
Раджед влетел в подземелье, даже не заметив, как на лестнице снес несколько ловушек. Он уже успел изучить заклинания, что создавали черные дыры под ногами или на стенах, поэтому мимолетно закрывал их. Нармо, отлетев на противоположную сторону зала, пока отстал.
София! Это имя вело вперед, Раджед верил, что уж после спасения девушка поймет, что не он злодей в этом мире, совсем не он. Впрочем, в тот момент, когда когти разворотили надежную дверь, льор не думал ни о чем.
Он застыл на пороге, впившись взглядом в Илэни, которая только потрясала руками, точно била кого-то незримого, стремясь поймать ветер или луч света. При приближении противника, который приставил к ее шее лезвие, она встрепенулась, укрепляя магический щит.
– Где она? – проревел Раджед, с рыком хватая ртом воздух.
Илэни, лицо которой до того искажал гнев, вновь напустила на себя безразличие:
– Ты опоздал, твою зверушку забрал малахитовый льор Сарнибу Тилхама.
– Что?.. – Раджед отшатнулся от чародейки, озираясь по подземелью, не веря своим ушам. Он все еще искал где-нибудь в углу заплаканную Софию, укрытую либо магией, либо как-то иначе спрятанную от его глаз. Он впадал в какое-то лихорадочное состояние, слабо осознавая, что цель всех его подвигов так и не достигнута. А это означало, что он вновь сражался только ради себя одного.
Впрочем, осмыслить в полной мере, что его опять оторвали от Софии, Раджед не успел. Нармо шел по пятам, хотя со лба у него сочилась тонкая струйка крови. Но когти-мечи не утратили стремительности своего смертоносного полета.
Раджед же впадал в неконтролируемый гнев, жертвой которого при побеге Софии пали барельефы в его башне. Теперь же с безумием берсеркера он кидался на врагов, то стремясь пробить щит Илэни, то сокрушая остатки защиты Нармо. Чародей кровавой яшмы быстро восстанавливал их, аура его колдовства больше не светилась привычно алым цветом. Казалось, что он присвоил еще несколько самоцветов, которые неведомым образом срослись с его врожденной магией.
Но Раджед в пылу борьбы не рассуждал, сознание менялось, замечая только насущные угрозы: выпад, уклонение, атака, блок из когтей. Янтарные лезвия светились в подземелье. От нахлынувшей волны негодования и черного разочарования льор сделался в сотню раз злее. И даже тесноту оценивал теперь скорее как плюс, нежели как преграду, ведь свою скорость он временно потерял. Но и Нармо не представлялось возможности разогнаться.
Совершив удачный выпад, заставивший сползти самодовольную ухмылку с лица противника, Раджед сам рассмеялся, только возглас его напоминал скорее вой. Зато почти торжествующий: он теснил врага, намереваясь теперь уничтожить любой ценой, раз у него вновь отобрали Софию. Нармо уходил в глухую оборону, его не спасали уже ни чужие украденные талисманы, ни вставки на тяжелых ботинках.
Яшмовый чародей, сдвинув брови, пятился к дальней стене. Но не являлось ли все это искусным представлением? Войдя в раж борьбы и наступления, Раджед уже почти ничего не замечал. Когти неслись, чтобы отделить от плеч голову Нармо, но внезапно все тело янтарного льора прошила острая боль, которая обожгла буквально каждую клетку. Льор подавился воздухом, изогнувшись, как под ударом хлыста. Словно поразило молнией среди бела дня, так как Нармо не успел нанести никакой раны.
«Так вот какая твоя… истинная сила», – через пелену, заволокшую разум, подумал Раджед, скосив глаза на самодовольно ухмылявшуюся Илэни.
Чародейка скалила крупные клыки нежити, от ее ладоней исходили черные хлопья пепла, незримо пронзавшие тело противника. Беспричинная боль – одна из самых опасных способностей топазовых льоров, за что их и признавали проклятыми. Буквально каждый орган, каждая частица тела горела и пульсировала, точно разрываясь на куски. «Там был еще аккумулятор…» – вспомнились слова Сумеречного Эльфа про далекие острова. Странно, что даже льоры страдали от боли так же, как люди. Как люди… Ячед? Льоры…
Сознание желало покинуть взвившуюся от боли оболочку, но Раджед призвал на помощь всю свою ненависть. И где-то на грани забытья донесся собственный отчаянный голос: «София… Где ты?»
София… Если ее кто-то вывел из подземелья, значит, она была жива, значит, еще оставался шанс спасти ее. И умирать в бесконечной борьбе не входило в планы льора. Если бы он не поддался гневу, то не упустил бы незаметных манипуляций Илэни с магическим полем.
– Подло! – прохрипел янтарный льор, которого точно растягивали на дыбе.
– А как же иначе в войне льоров? – рассмеялась Илэни, глаза которой светились в темноте. Она впадала в экстаз, питаясь чужими страданиями. В помощники ей наверняка пришли все темные силы. Чародейка все еще сковывала болевым шоком, и в тот момент одновременно Нармо вскинул когти, чтобы добить.
Но Раджед, собрав всю волю в кулак, разорвал оковы мучительного оцепенения и отпрянул. Брызнула кровь; со звоном, как в замедленном сне, отлетели позолоченные застежки камзола, разорвалась ткань рубашки. Пять глубоких порезов прочертили вдоль груди от ключиц до ребер. Второй удар Раджед сумел отразить, хотя Нармо попытался пронзить его насквозь, насадить, как кузнечика, на мечи.
И от сравнения Раджед сильнее прежнего разъярился. Он рисковал больше, чем когда бы то ни было, но выбора не оставалось. Теперь он отражал удары Нармо лишь правой рукой, а в левой у него вновь оказалась трость, которую направил на Илэни, улавливая линии ее магии. Сложный узор, совершенно непривычный, однако через него удалось пробиться к шее чародейки в обход щита. Илэни схватилась за горло, беспомощно вытаращив глаза, и прошипела: