Мария Токарева – Игра Льора (страница 18)

– Я сам решу! – в бешенстве оборвал попытки к примирению Раджед, но укротил непозволительную ярость: – Порой мне кажется, что ты просто шут с запасом дешевых волшебных трюков. Так удобно – вечно говорить о какой-то великой силе, но ничего не делать.

Сумеречный Эльф облизнул пересохшие бледные губы, печальный изгиб которых переломила ухмылка паяца, и театрально поклонился:

– Шуты всегда были кривым зеркалом для королей. Шут уходит, ваше магическое величество.

Очевидно, он вновь обиделся и растворился в воздухе. Раджед остался один на вершине башни посреди бури. Холод пронизывал, перебирал по коже над ребрами. Но льор не желал уходить. Он ненавидел… всех проклятых королей, всех, кто обладал силой, но ничего не делал. Они заслужили это окаменение, они всё заслужили. Льор откинулся на скамье, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы, но потом рассмеялся, говоря сам с собой:

– Ох, София, я знал, что с тобой скучно не будет. М-да… Теперь еще с другом меня поссорила.

Он хотел бы броситься за ней, вернуть, отогреть. Но одновременно опасался, что не согреет, а испепелит и растопчет, как ураган цветы.

Софья распахнула глаза, понимая, что сырой холод рудников сменился прохладой свободы. Она не падала, все верно – она летела вверх. Прочь из перевернутых подземелий. И вскоре очутилась в пустыне серых песков и скал.

Башня издали казалась угрожающей, пронзая чернотой тусклый пейзаж. Эти камни не пели, только ветер доносил слабый звук трухи, что стучала о холодные бока массивных валунов.

Беглянка резко поднялась, созерцая узкий лаз, который стал ее спасением из плена. Но для чего? Она оказалась в еще большей ловушке, одна среди незнакомого мира. Ноздри не улавливали никаких запахов, слух терзался от отсутствия внятных звуков. Только ветер нес прахом камни. Все было одноцветным, пепельно-бежевым. Лишь башня пронзала плотный грозовой свод. И казалось, что на самой вершине маячит фигура ее мучителя, Раджеда Икцинтуса.

– Рита… Рита осталась в башне, – прошептала Софья, стиснув виски. Она тоскливо смотрела на брешь в магической защите, на тайный лаз возле массивного камня. Вернуться? И встретить гнев льора?

Софья в нерешительности застыла посреди пустоши, зябко обхватывая себя руками. Отдаленные раскаты грома не сулили свежего дождя. Нигде не обнаружилось ни укрытия, ни человеческого жилья. Злая тишина крала верность суждений, заставляя забыть и себя саму. Все чудилось: еще немного, и превратится в камень, свернется валуном, заснет навечно.

Внезапно голову заполнил дикий скрежет, надорвавший барабанные перепонки. Глаза ослепли от молнии, оставившей выжженный круг на безжизненной твердой земле. Совсем близко, всего-то за соседним валуном. Грохот заполнил пространство и мысли вместе с резким запахом электричества и озона.

– Мамочки! А-а-а! – Софья зажала уши и метнулась в сторону, спотыкаясь на камнях и разбивая в кровь колени. Она не ведала, куда бежит. Все ее существо заполнил животный ужас. Нога зацепилась за выступ скалы, и Софья покатилась под откос, сдирая кожу с локтей, ударяясь спиной и животом. Весь мир перевернулся, все исчезло в его круговерти. Она зацепилась за что-то на склоне и остановила свое падение.

Некоторое время она лежала неподвижно, страшась подняться. Если бы она сломала ногу, то не сумела бы дальше двигаться. И в целом мире никто не стал бы ее искать, в чужом мертвом мире. Но боль понемногу утихала, Софья восстановила дыхание, рывком поднимаясь. Пошатываясь, она спустилась вдоль холма, покрытого гравием и булыжниками. Башня оставалась в пределах ее видимости, все еще нависала в отдалении, отбрасывая удлиненную тень, в которой, казалось, тонуло пространство.

Софья шла вперед, и ее подгоняли раскаты грома. Она старалась уйти от грозы, но, возможно, бродила кругами. Она сдвинула брови, размышляя, что другая девушка на ее месте предпочла бы поддаться на сладостные уговоры льора. Может, не стать королевой, но хотя бы не терпеть все эти мучения. Но она знала, что этот путь не для нее. Пусть руки и ноги кровоточили от ссадин, спина болела от будущих синяков, но в душе твердым гранитом веры звучал голос, который, казалось, не ей принадлежал и не Сумеречному Эльфу, голос из-за грани миров, из самой глубины души: «Все верно».

– Верно… Верно… – шептала Софья, но страх тянул ее назад, шипел, что впереди нечего ждать, ни помощи, ни избавления. Ведь чудеса для сказок, а этот мир, хоть с колдунами и эльфами, не походил на радужные истории о вечной любви и торжестве жизни.

«Гроза прекратилась. О, уже лучше… лучше», – рассуждала Софья. Даже самые мелкие улучшения теперь представали великим благом.

Невольно вспоминались истории отшельников, которые уходили в пустыню, не боясь сгинуть там без следа. И будто бы она стремилась к смерти в своем трепыхании раненой птицы. Но больше жизни впитывала душа, чем среди роскошных покоев и сокровищницы стяжателей бренного злата. Но ныне искушал усталостью сон, что подступал среди холодных камней.

Никто не приходил, никто не спасал, и до ее боли никому здесь не было дела. Портал домой остался в башне, где раскинул паучьи сети враг. Даже на смертном одре она не попросила бы помощи у льора. И потому двигалась дальше. Все просто: лишь бы не заснуть среди камней.

– Если суждено, значит, выберусь…

Мыслить о направлении средь пустоши оказалось невозможно. Если в башне с ней только играли, то бесплодные скалы четко дали понять, что готовы убить каждый миг.

Взгляд вяз под ресницами, засыпанными пылью. Софья просто шла вперед. Времени больше не стало, умерло время в разбитых часах. Песчинки носились в хаосе мира. Тенью падал час за часом, увлекая зыбучие секунды, утягивая жизнь в страну невозвращения. Но оставался последний способ жить – идти дальше против ветра.

Губы потрескались, из ранки в рот потекла кровь. С юга вновь летела гроза, а неяркая рыжая звезда пробивалась через тучи – светило Эйлиса, забывшего рассвет. И среди вялого увядания брела слабая девчонка. Но не на смерть, нет-нет, она хотела жить.

Внезапно что-то изменилось, скала зашевелилась. Донесся странный звук, как будто кто-то перебирал камни. Неожиданно огромная массивная глыба в два человеческих роста развернулась. И на Софью воззрились два желтых глаза с подобия каменного лица. Камень ожил!

– Ма-мамочки… чудовище… – отпрянула Софья, остолбенев.

– У-у-у… Ого! – донеслось со стороны скалы, которая повела подобием толстенных рук, с грохотом переступая ногами-тумбами. Ниже желтых каменных глаз обнаружился рот, который задумчиво пожевывал что-то, роняя каменные крошки. Исполин напоминал пробудившихся идолов с Острова Пасхи. Какое-то время Соня и великан рассматривали друг друга. Странница ошиблась насчет необитаемости мира. Но после всего увиденного каменный великан почти не удивил, скорее испугал. Что же сулила эта встреча? Что ждало в следующий миг?

Великан выронил пару мелких камней из шершавых каменных рук. Темно-серая порода покрывала неровными буграми все его тело, на «лице» торчали более мелкие обломки, которые позволяли читать медленно появлявшиеся эмоции. О разумности существа не удавалось судить, однако он явно изумился встрече. И, как ни странно, Софья уловила в нем часть того же страха неизвестности, что ныне всецело владел ей.

– Ты льор? – послышался глубокий-глубокий бас. Великан говорил очень медленно, в каждой его фразе застревал камнепад, как далекое эхо раскатов земли.

– Нет, я человек, – помотала головой Софья. В последнее время само сочетание букв «льор» внушало ей отвращение.

– Человек… Человек, – пробормотало существо в задумчивости, точно раньше это слово что-то значило для него, но он позабыл, когда и что именно. – А что ты умеешь?

– Я не знаю… – растерялась Софья, поэтому ответила невпопад: – Рисовать… Чуть-чуть готовить. А что вам надо?

Великан, кажется, вздохнул, поднимая с земли новый камень, засовывая его в большой рот и дробя черными каменными зубами. Подобие лица ничего не выражало, разве только какую-то рассеянность.

«Как я понимаю их речь? Хотя… Со мной по-прежнему кусочек янтаря», – впервые не к месту и не вовремя задумалась Софья, но тут великан снова заговорил, скребя голую макушку мясистым пальцем:

– Ничего. У нас ничего нет. Но нам ничего… и не надо. Человек… Кажется, раньше они жили здесь… Или мы жили здесь вечно.

– Мне… мне нужна помощь. – На глазах Софьи выступили слезы, она сжала кулаки, невольно выпалив: – Льор Раджед похитил мою сестру. И меня… мы из другого мира. А вы… Простите, я не должна просить вас. Вы меня совсем не знаете.

– Так быстро. Так торопливо. – Существо медленно замотало головой. – Помолчи. Помощь… – Великан снова замер на несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, но потом на него снизошло что-то вроде озарения, в нечеловеческих глазах зажглась искра. – Тебе нужна помощь. Спроси совета у мудрейшего. Полетишь к мудрейшему.

С несвойственной до того скоростью великан подхватил легкую спутницу на руки, Софья и вскрикнуть не успела, коря себя, что доверилась первому встречному, да еще не совсем человеку. Великан довольно бодро зашагал прочь от башни, остававшейся позади одинокой твердыней.

– Куда… куда вы меня несете? – дернулась Софья. – Вы меня съедите?