Мария Токарева – Игра Льора (страница 15)

– Я безумен, как и весь этот мир… Зачем я тебя так мучаю?.. – скороговоркой выпалил Раджед, но отвернулся, точно стыдливо пряча какой-то уродливый шрам.

– Я не знаю. Отпустите, льор, – взмолилась тихо Софья, опасаясь наговорить лишнего. Она не хотела подавать виду, что ей хоть в чем-то жаль похитителя. В конце концов, многие маньяки тоже пережили в своей жизни страшные вещи, сломавшие их, сделавшие чудовищами. Но только легче ли от их тайной боли случайным жертвам?

– Нет, не отпущу. Мы еще не закончили беседу, – вдруг выпрямился льор и самодовольно воззрился на Софью, которая так и стояла скромной статуэткой. Спину царапал хлад рудника. Возвращаться туда не хотелось. Но оставался ли выбор?

«Выберусь! Не отступлю, не отрекусь. Не покину Риту», – решила Софья, осознавая, что мистически возникшая дверь не закрыта. Что, если именно там обретался выход? Только куда?

Она застыла в нерешительности, зато льор метался среди янтарных отблесков, точно загнанный зверь. Мерил нервными шагами драгоценный пол, отбивая по нему жесткими каблуками ботфорт. Кажется, он был зол на себя. Еще бы… за эту минутную слабость, за эту секундную искренность великий лжец сокрушал себя. Он, вероятно, не допускал и мысли, что хоть кому-то интересна его настоящая история. Если бы он с нее начал… Если бы рассказал все истоки… Но он снова скрывался за парадным портретом.

Софья только задумчиво рассматривала свои руки, точно на них остались отметины. Льор же стирал шелковым платком сажу с лица и рассматривал сизые разводы, словно напоминание о себе настоящем. Поэтому морщился и отворачивался. Похоже, спектакль давал сбой, представление отклонялось от сценария. Сквозь толщу камня самодовольства и притворства посмели прорваться какие-то чувства. Или же нет… Или лишь порыв безумия.

– Льор Раджед… – нарушила молчание Софья, собрав все свое мужество.

– Да? Вы передумали? – оживился льор, усаживаясь во главе стола, придавая себе вид полнейшего безразличия и презрения.

– Нет, – мотнула головой она.

– О чем тогда речь? – пренебрежительно отмахнулся Раджед.

– Я хотела извиниться, – ответила она, вдруг осознав, что же тяготило ее помимо всех прочих невзгод.

– За свое неповиновение? – Раджед обнажил в хищной улыбке кривоватые мелкие зубы, уподобившись разморенному на солнце царственному леопарду.

– Нет, – вновь серьезно и непоколебимо отвечала собеседница, сжимая кулаки, но отчего-то грустно и виновато улыбнувшись. – Вы говорили о смерти. Кажется… вас задели мои слова. – Она уняла дрожь в ногах и не позволила себе опустить глаза, спросив с сочувствием: – Вы… кого-то потеряли?

– Это не твоего ума дело, несмышленая девчонка, – вдруг осклабился Раджед, вскакивая с места. Сцены охоты с панно вновь словно ожили, почти доносился недобрый лай гончих псов, а звери рычали из берлог.

– Зачем мне тогда оставаться, если вы видите во мне лишь безмозглую игрушку? – нахмурилась Софья, словно тоже заразившись этим гневом.

– Потому что я так хочу, – строго оборвал льор, размахивая бесценным кубком и кидая его на пол. Красное вино растеклось кровавым пятном, поглощая переливы камня.

– Но ведь я тоже личность, у меня тоже есть своя воля, – взывала Софья. Она ни на что не надеялась, не строила более никаких хитрых планов. Оставалось только говорить то, что шло из самых недр души.

– Но не сила. И не способность повелевать материей и порталами, – со снисходительным презрением бросил Раджед.

– Разве в этом настоящая сила? – развела руками Софья, точно пойманный лебедь, распластанный на траве от стрелы охотника.

– Мы уже об этом говорили. Если для вас сила в уме, то, уверяю, я знаю больше, чем даже самые начитанные и ученые обитатели вашего мира, – указал на свою голову льор, взлохматив и без того необузданную копну.

– Разум – это только часть… – выдохнула уже почти безучастно Софья, от усталости не опасаясь говорить все, что думает. – Я знаю много ученых подлецов. Неужели вы совсем не понимаете, что я никогда не пожелаю добровольно остаться с вами? Да, у вас есть сила, вы можете загипнотизировать меня, заставить. Даже без магии. Но добровольно я никогда не стану вашей, никогда моя душа не прикоснется к вашей. Потому что вы… слишком много лжете.

– Лиитэ, вы напрасно так мучаете себя. За свой короткий срок вы еще не успели понять, каких благ себя лишаете, – вновь льстил и уговаривал льор, запрещая ярости брать над собой верх, топя в патоке бахвальства. – Мужчины в вашем мире измельчали и отупели. Они не способны дать вам того, что пожелает ваша душа. Льоры во всем превосходят их. Во всем. Советую перестать играть роль жертвы, пока мое терпение не исчерпалось.

– Сначала отправьте Риту домой! – бессильно выкрикнула Софья, протягивая руки к льору, но выставляя их наподобие барьера, будто она тоже обучилась колдовству. Ах, если бы…

– Нет-нет, драгоценная София, ты еще не поняла, что приказы здесь… – рассмеялся льор, но тут же оскалился, оглушительно выкрикнув: – Отдаю я! Последовательность останется той, которую назначил я. Но я рад, что вы уже улавливаете суть нашей небольшой сделки.

– Вы не человек, если считаете любовь сделкой. – Софья отвернулась. Бесконечный кошмар продолжался, она облизывала пересохшие губы, не пытаясь более предугадать ни действия, ни мысли колдуна.

– А разве в вашем мире это не так? Все покупается и продается, я видел это сотни раз через зеркало миров, – с долей сарказма поддел Раджед.

– Может быть. Да, наш мир тоже несовершенен, – кивнула Софья. – Но вы ошиблись в выборе: для меня это неприемлемо.

– Льор никогда не ошибается!

– А я никогда не иду на сделки! – переходя на хрип, ответила Софья, пнув с ненавистью мягкий комок шубы, смерть прекрасного животного. – Душой не торгуют. Выберите другую девушку, которая будет думать так же, как вы! А нас отпустите.

– Ты приказываешь льору? София! Ты просто глупая девчонка со смазливым личиком, на которую пал мой выбор! Я могу прямо сейчас испепелить и тебя, и твою бесполезную сестру.

Чародей подхватил и смотал шубу, но через миг яростно испепелил ее, перебирая на ладони угольки. В зале повис резкий запах паленого меха.

– Вы не посмеете! Не троньте Риту!

Софья закрыла лицо руками, возвращаясь к реальности. Теперь произошедшее воспринималось чрезмерно остро. Она вновь корила себя за поспешность слов.

– Я могу сделать все что пожелаю. И за четыреста лет успел разобраться в том, что продается, а что нет. Люди – игрушки в руках льоров. Все решают сила и власть. Я выбрал тебя, но ты не ценишь этой милости.

– Какая милость оставаться в гибнущем мире? – резко бросила Софья, понимая, что терять-то ей нечего. Одно движение льора – и от нее останется прах, пепел.

– Ты ничего не знаешь об Эйлисе! – вновь проступил невольный искаженный контур того… другого Раджеда… способного трепетно целовать руки и гладить нежно по волосам, а не только приказывать. Но исчез, потонул в прописанной роли.

– А вы ничего не понимаете в любви. Вы ничего не знаете о людях! – практически не уловила той случайной перемены Софья, уходя на дно собственного отчаяния пойманной в клетку птицы.

– Раз я ничего не знаю, так плутай вечно по рудникам и ловушкам!

После этих слов зал померк, отодвинулся куда-то вдаль, а Софья вновь очутилась на закопченном витраже, точно некогда там стоял собор, поглощенный страшным пожаром.

– Ненавижу! Ненавижу тебя!

И тут же Софья увидела, как от ее слов стекло витража окончательно покрылось камнем. Лишь теперь, в ускользнувшем свете парадной залы, она заметила, что рама была украшена тоже янтарем. Но его буквально съел жадный серый камень. Ничего не осталось. Могильный гранит был ненасытен.

«Башня… рано или поздно она вся превратится в камень! Вы говорите о могуществе, но почему тогда драгоценный янтарь превращается в черную пустую породу?» – с тайным злорадством подумала Софья. Вскоре ее лицо разгладилось, исчезла складка меж бровей, ритм сердца замедлился. Она закрыла глаза и какое-то время пребывала практически в медитации, освобождая себя от всех лишних темных эмоций.

Окаменение Эйлиса – плохой повод для торжества, ведь на ее глазах гиб целый мир. Она устыдилась минутного помутнения, замечая, как мало вокруг осталось светляков-цветов. Ужас стих отдаленными раскатами, как и разъедающее чувство досады. Сохранялась лишь печаль за то, как тяжко им всем: и им с Ритой, и всему Эйлису, и льору, что не смел показать своего истинного лица. Смирение и тревога за других придали новых сил, лежащих за гранью сознания. Казалось, грудная клетка открылась, душа распростерлась наружу слабо мерцающим самоцветом.

«Мой самый большой страх здесь – упасть в пропасть. Значит, это и есть выход», – вспомнила Софья слова Сумеречного Эльфа. Она больше не боялась. Она раскинула руки и шагнула в темноту, устремившись в неизвестность полета.

Если ее обманули, если все желали только ее смерти, значит, мироздание посмеялось над ней. Но раз все так, у нее оставалось еще пару мгновений, чтобы ответить ему тем же. И она нервно рассмеялась, тихо, неправильно. Она летела в бездну… Или же наверх? Она летела…

Глава 5

Каменный сон

Колонны прорастали в небо ветвями шатра. Темную башню венчала беседка, но она давно не слышала бесед, лишь обрывки мутных разговоров, запаянных в саркофаг многовековой дружбы, что стала скорее обязанностью. Корона из каменных корней оплетала вершину, как терновый венец – чело исполина. И под сизым облачным куполом, почти касаясь его высшей точки, вновь двое взирали на молчаливую равнину.