Мария Токарева – Его нежная волчица, Или аконит для босса (страница 40)

Бешеный метался по комнате, как зверь в клетке. Глаза его горели безумным светом, пальцы с заостренными ногтями скребли воздух, словно он видел перед собой врагов, которых никто больше не замечал. Он был босиком, в разорванной рубашке, и Полина видела, как под тканью перекатываются мышцы — не человеческие, гипертрофированные, волчьи, готовые вырваться наружу полным оборотом в зверя.

Игорь застыл в стороне, уже сжимая в руках толстую цепь. Ту самую, которую, наверное, использовал, когда Бешеный окончательно терял контроль.

— Яр, сядь, — приказал Игорь твердым голосом.

— Не могу! — рявкнул тот, и в этом рыке было столько боли, что у Полины сжалось сердце. — Там... там кровь, Игорь! Я чую! Они близко! Они идут!

— Никто не идет, — Игорь шагнул вперед. — Ты в поместье, дома, под защитой. Здесь безопасно.

— Нет безопасности! — Бешеный завыл, по-звериному, тоскливо. — Нигде нет безопасности! Они везде! Они в моей голове!

Полина шагнула вперед, сама не зная зачем. И вдруг почувствовала — не головой, а, похоже, своей новой силой, — как мечется внутри Бешеного что-то темное, рвущееся наружу. Что-то, что не подчиняется ему, что хочет вырваться и уничтожить все вокруг.

И еще Полина отчетливо услышала голос цветов. В вазах, в кашпо, даже в оранжерее за стеной — они все сжались, спрятались от его безумия, притихли в страхе. Она чувствовала их испуг, их желание спрятаться, стать маленькими и незаметными.

— Яр, — тихо сказала она, подходя ближе.

Он обернулся. Взгляд его был диким, почти нечеловеческим. Из горла вырывался низкий гортанный рык.

— Не подходи, — прошипел Бешеный, отступая на шаг. — Я могу... я не хочу... я не контролирую...

— Не можешь, — сказала Полина с неожиданной уверенностью, которой она сама от себя не ожидала. — Ты можешь это контролировать. Просто послушай меня.

Она протянула руку и коснулась его плеча, не обращая внимания на испуганный возглас Игоря за спиной. Похоже, он попытался метнуться наперерез, но замер, видя, что Бешеный не собирается атаковать.

Полина же только видела перед собой вихрь лепестков, который затоплял ее сознание, заставляя фокусироваться на Бешеном. И в этот момент из оранжереи хлынул аромат. Лаванда. Мята. Ромашка. Что-то успокаивающее, теплое, обволакивающее, как мамины объятия. Цветы откликнулись на ее желание унять, успокоить, защитить. Они посылали свой аромат, свое тепло, свою силу, и Полина чувствовала, как эта энергия течет через нее, переходит в руки, в пальцы, в плечо Бешеного, унимая его звериную сущность. Он вдруг замер. Моргнул. Еще раз… Глаза его из звериных начинали превращаться в человеческие.

— Что... что это? — выдохнул он, и безумие в его ошалелом взгляде начало медленно рассеиваться дурным предутренним туманом. — Это кто сделал?.. Как?

— Это все она, — сказал Игорь, опуская цепь. — Моя истинная.

Бешеный смотрел на Полину так, будто видел впервые. Его руки перестали дрожать, дыхание выровнялось.

— Ну надо же, — сказал он, и вдруг улыбнулся, криво, но уже по-человечески, не оскалом зверя. — Альфа нашел себе не просто бабу, а… успокоительное.

— Следи за языком, негодник! Она — жена моего сына. Ага, вот сила-то ее и раскрылась, — вкрадчиво бросил вошедший в гостиную Борис Всеволодович. Он оглядел масштабы разрушений и только устало вздохнул, а потом подошел к Бешеному и с отеческой заботой подвел того к подранному дивану, укладывая и накрывая пледом. Бешеный рухнул ничком и проваливаясь в глубокий, здоровый сон.

Цветы вокруг тут же выдохнули. Полина чувствовала, как они расслабляются, как расправляют лепестки, как они возвращаются к жизни, своей спокойной цветочной жизни, кратковременной и беззаботной. Она смотрела на свои руки — обычные руки, маленькие, бледные — и не верила. Она только что сделала то, что не могли сделать цепи. То, что не могли сделать даже Игорь и Борис Всеволодович со всей их силой.

— Ты... — начал Игорь с какой-то новым неуловимым уважением. — Ты уняла Бешеного.

— Не знаю, как это получилось, — честно ответила Полина. — Просто... я почувствовала его. И цветы подсказали.

— Цветы, — повторил Игорь с усмешкой, но не издевательской, а восхищенной; он подошел к ней, взял за руки. — Полина. Ты не просто моя истинная. Ты — маг. И, кажется, очень сильный.

Она молчала, глядя на свои руки. От них все еще пахло розовым маслом от остатков мыльной основы, но еще примешивался аромат лаванды и мяты, которые она, очевидно, притянула из оранжереи вместе… с чем? С силой цветов? С силой природы.

— Я ничего не знаю об этой магии, — прошептала Полина. — Я не умею ее контролировать.

— Научишься, — ответил Игорь. — Я помогу.

Он притянул ее к себе, обнял. И Полина закрыла глаза, вдыхая его запах — лес, дым. Да, его запах. Что-то древнее и надежное.

Цветы в оранжерее тихо зашелестели, будто смеясь и аплодируя.

Но Игорь не спешил ничему учить. Его занимали более насущные дела стаи: новые атаки Озимого по всему городу, направленные на клан Волковых-Борейских и дружественные кланы. Но посвящать в план обороны или нападения никто не спешил. Полине осталось только вернуться в оранжерею, чтобы успокоиться.

Игорь удалился в кабинет вместе с отцом. Бешеный спал на диване в гостиной. Его приказали не будить до следующего утра. Где-то в особняке хлопали двери, звучали голоса, но здесь, среди стеллажей с цветами, было неизменно тихо и спокойно. Только мягко светили лампы, а в воздухе все еще витал аромат лаванды и мяты — тот самый, что успокоил сумасшедшего волка.

«Что же это было?» — Полина села на старую скамью, стоящую в углу, и долго смотрела на свои руки.

Обычные руки. Маленькие, бледные, с короткими ногтями. Вечно в земле, вечно в царапинах от шипов. Руки флориста. Руки девушки, у которой не было ничего — ни стаи, ни дара, ни даже нормальной работы. А теперь эти руки сделали то, что не могли сделать цепи. Неужели Игорь считал, что этого мало?

Полина невольно сжала кулаки, потом разжала. К пальцам все еще липли наполовину превращенные в мыльную основу лепестки роз. Полина стряхнула их, и они вновь обрели первоначальную форму, опускаясь на пол в медленном кружащемся танце.

— Что же это за сила? — прошептала Полина, все еще в замешательстве глядя на свои ладони. Но, конечно, никто не ответил.

Она встала, прошла к стеллажу с орхидеями в кашпо, провела пальцем по бархатистому лепестку — и цветок сразу же вздрогнул, потянувшись к ней, раскрываясь чуть шире. Он будто улыбался или махал лепестками в приветственном жесте.

— Ты меня чувствуешь? — спросила Полина. Раньше она говорила с цветами, думая, что бормочет что-то себе под нос, без надежды на ответ. А теперь знала, что всегда слышала неуловимый голос растений.

Орхидея не ответила словами, но Полина и так знала — да, чувствует, как и все цветы в этом месте. Как и те, что остались в сгоревшем салоне… Как и те, что росли на клумбе во дворе или в ближайшем подлеске. Они все теперь были частью ее. А она — частью их. Она слышала их! Ощущала как единую сеть.

По корням цветов неслись и неслись невыразимые слова, песни… осколки воспоминаний. Полина прикрыла глаза. И на миг ей показалось, что она отчетливо видит лица родителей, слышит их голоса и слова похвалы: дочь оказалась не бездарной. Но потом образы растворились вихрем золотой пыльцы. Полина снова оказалась одна в оранжерее.

Она подошла к кусту уже знакомых белых роз. Теперь они стояли спокойно, словно уже познакомились и не видели не считали важным приветствовать повторно, но Полина чувствовала, что они отзовутся, если она попросит. Не праздной болтовней, а действием. Помогут повторить то, что она сделала с Бешеным.

— Снова в оранжерее.

Полина и не заметила, как за спиной появился Игорь. Разве что насыщенный ароматами воздух изменился, став как будто плотнее, тяжелее. Пропитался его запахом! И в сочетании с цветами эта сладость кружила голову.

Полина подняла голову от цветов, над которыми колдовала, пробуя новую силу.

Игорь стоял возле кокосовой пальмы, небрежно закатывая рукава обновленной свежей рубашки. От пиджака он избавился. Его темные волосы переливались от влажных капель. Видимо, он успел принять душ после погони и военного совета. Определенно, Игорь выглядел обновленным, но не отдохнувшим. Под глазами у него залегли тени, а на лице читалась многодневная накопленная усталость.

— Теперь будешь заниматься цветами днями и ночами? — улыбнулся Игорь. Вроде бы и нежно, вроде бы и с заботой, но у Полины по спине пополз неприятный холодок от этой приторности.

— А где еще мне быть? — ответила она, не отрываясь от цветов. — В клетке, которую ты для меня обустроил.

— Это не клетка. Это защита, — с тенью обиды проговорил Игорь.

— Разница только в том, кто смотрит с какой стороны. Через прутья вид всегда немного иной. Нежели у посетителя зоопарка.

Она говорила спокойно, продолжая переставлять горшки и проверять орхидеи. Цветы подсказывали ей, как им лучше. Всегда подсказывали, даже когда она не верила в свою силу.

— Ты знаешь, что твой дар — редкий. Очень редкий. — Игорь отошел от пальмы и приблизился, останавливаясь прямо за спиной у Полины. — Таких, как ты, единицы. Озимый охотится за силой. За магией. За технологиями. За людьми с редкими дарами и боевыми мутациями. За всем, что может усилить его банду. Если он узнает, что ты не просто слабая волчица, а настоящий маг…