Мария Токарева – Его нежная волчица, Или аконит для босса (страница 37)

— Вот и я, любимая.

Да, определенно, теперь все изменилось. Волчица ликовала и пела, а Полина не верила, что все это происходит именно с ней. И когда она вновь оказалась в крепких объятьях Игоря, весь мир растворился. Не имели значения войны кланов и угрозы космических драконов вроде Змея Хаоса. Остался только Игорь — ее истинный.

Вскоре, уже ночью, они снова слились в порыве страсти. На старинной кровати под балдахином. Глава клана оборотней и его истинная.

Это случилось уже не так, как в кабинете — жестко, животно, неожиданно. Это было... правильно. Будто их тела наконец научились говорить на одном языке, будто каждый нашел то, что искал, будто волчица внутри Полины наконец успокоилась и только благодарно скулила.

Они не говорили. Слова казались лишними. Остались только дыхание, только шелест простыней, только руки Игоря, сжимающие ее бедра, и ее пальцы, словно запутавшиеся в его волосах.

Полина не знала, как это объяснить. Это странное действо в странной комнате… Все ощущалось чем-то ритуальным, древним. Остались только две сплетенные воедино фигуры, мужчина и женщина, волк и волчица.

Она чувствовала его кожу, его мышцы, его дыхание. Она слышала, как бьется его сердце — сначала ровно, потом все быстрее, быстрее. И свое — бешено колотящееся в такт.

Вскоре удовольствие вновь накрыло такой яркой волной, что сознание начало уплывать.

— Спи, моя истинная, — нежно прошептал Игорь, целуя Полину в висок и ложась рядом.

Она вроде бы кивнула. А, может, это ей уже почудилось. Она тонула в океане нежности, не замечая, как засыпает. Помнила только его шепот:

— Моя. Только моя.

И как же она радовалась! Как же пело ее сердце наяву и во сне. От счастья, от облегчения, от того, что она больше не одна, что этот огромный, холодный мир наконец подарил ей кого-то, кто готов ее защищать.

* * *

Полина проснулась от того, что кто-то смотрит. И смотрит пристально, даже слишком пристально. Это чувство ощущалось таким острым, таким осязаемым, что Полина открыла глаза еще до того, как поняла, где находится.

Не ее комната. Не ее узкая кровать в родной квартире и даже не широкая кровать в пентхаусе. Огромная постель, пахнущая им! Истинным! И свет, сочащийся сквозь плотные бархатные шторы. Ах да! Коттедж. Родовое гнездо. Крепость. Его дом. И он рядом.

Игорь.

Он сидел в кресле напротив кровати — уже одетый, в темных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В руках он держал чашку с кофе, от которой уютно поднимался легкий пар. На лице его застыло выражение, которого Полина не могла расшифровать. Смесь сытости, удовлетворенного собственничества и чего-то еще... неприятного. Отстраненного? Будто он уже жалел о том, что случилось ночью. Да и в офисе.

— Доброе утро, — сказал Игорь, и голос его был низким, без тени той сладостной хрипотцы, что переливалась в нем ночью.

Полина попыталась сесть и тут же замерла. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах. Внизу живота тянуло глухим напоминанием о вечере и ночи бурной страсти. Она вспомнила все. Стекло. Его зубы на «загривке», довольный стон, собственный и волчицы. В большей мере волчицы. Кажется, накануне ведущую роль взяла на себя именно волчица, а теперь проснулась просто… Полина. Которая не могла поверить в то, что все случилось вот так. В то, что она позволила себе перейти черту невозвращения к прошлой жизни. Хотя какая там ждала «обычная» ее жизнь? Пожалуй, и возвращаться-то было не к чему.

И все же… их брак однозначно перестал считаться «фиктивным». Краска прилила к щекам. Полина невольно потянула одеяло выше, ведь под ним была совершенно нагой.

«Хоть бы сказал что-то… хоть бы рассмеялся. Неужели он тоже жалеет о том, что мы нарушили контракт?» — Она смотрела на Игоря сквозь полуприкрытые веки, стараясь угадать, о чем он думает. Но лицо его застыло непроницаемой деловой маской. Только в глазах — в этих синих, глубоких глазах — она видела что-то, чего не замечала раньше. Не холод. Не расчет. Нет, все-таки тепло и нежность. Но зачем-то он снова прятал это за маской, и Полина не знала, как доверять своему восприятию, раз они оба все еще бежали от самих себя.

— Который час? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Полдень. Ты спала как убитая. Немудрено, после погони и всех потрясений. Я тоже недавно проснулся.

Игорь проследил за тем, как она кутается в одеяло, и уголок его губ все же дрогнул в усмешке.

— Стесняешься меня? После того, что было ночью?

Полина промолчала. Она не знала, какие правила работают эти утром. Еще недавно их связывал только контракт. А теперь… Кем же Игорь стал для нее? Неужели и правда ее мужем? А, может, просто первым любовником? Просто партнером по фиктивному браку, с которым она переспала? Он ведь мог считать и так, раз не верил в связь истинных. Да, истинная, но ничто не мешало отпустить ее через год, как они написали в договоре. Или все же… мешало?

«Кого это отпускать?!» — не словами, но гулким воем всколыхнулось возмущение волчицы, и Полина потрясла головой, чтобы не думать обо всем этом.

Игорь же поставил чашку на столик и подошел к кровати. Сел на край, совсем близко. Полина снова почувствовала его запах — кофе, мыло и тот самый, глубинный, звериный, от которого у нее всегда подгибались колени.

— Как ты? — улыбнулся он, проводя по ее щеке.

— Нормально, — ответила Полина, отводя взгляд.

— Врешь.

Он протянул руку и откинул одеяло прежде, чем она успела возразить. Полина дернулась, прикрываясь, но он уже смотрел — на синяки на ее бедрах, оставленные его пальцами, на следы укусов на плечах. Он разглядывал ее тело, как карту, и на лице его не читалось ни тени смущения.

— Жестковато вышло, — сказал он спокойно. — Прости.

Это «прости» прозвучало так буднично, что Полина не сразу поняла, что он вообще извинился. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана — извинился? Впрочем, он и накануне понимал, что действует не слишком осторожно. Но Полина — или волчица — и не просила об осторожности.

— Я не жалуюсь, — ответила она тихо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чего она хотела в этот миг? Чего ждала?

— А должна бы, — сказал он, проводя пальцем по самому темному синяку на внутренней стороне ее бедра.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но Полину пронзило током. Она дернулась, и Игорь усмехнулся.

— Чувствительно? — с насмешкой спросил он.

— Нет. То есть да... не знаю.

Он убрал руку. Полина выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.

— В душ иди, — сказал Игорь, вставая. — Там все есть. Халат в шкафу. Завтрак принесут через полчаса.

Он направился к двери, и Полина вдруг поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он уходил. Глупая, наивная, размечтавшаяся дура. Но сердце уже не слушалось разума.

— Игорь, — позвала она.

Он обернулся. Встал на пороге, прислонившись плечом к косяку, и посмотрел на нее выжидающе.

— То, что было ночью... это что-то значит? — спросила она. Голос предательски дрожал.

Вместо ответа последовала пауза. Долгая, тягучая, как липкая патока. Игорь смотрел на нее, и Полина видела, как он подбирает слова. Опять что-то придумывает, опять ищет повод для рационализации и отрицания очевидного.

— Это значит, что ты моя истинная, — ответил он наконец. — На уровне зова. Все остальное...

Он не договорил. Вышел, закрыв за собой дверь.

Полина осталась одна на огромной кровати, среди сбитых простыней, пахнущих им и ночью страсти. Она пыталась понять, почему в сердце опять так пусто, почему его слова, которые должны были бы согреть, оставили только холод.

Душ совсем не помог.

Ни горячая вода, смывшая следы ночи, ни мягкий халат, пахнущий дорогим кондиционером, ни даже завтрак — яйца пашот с муссом из авокадо — изысканный, красивый, явно от личного повара. Полина ковыряла вилкой тосты и овощи, рассматривая тонкий фарфор чашки с кофе, и смотрела в одну точку на стене, где висела старинная гравюра с волчьей охотой. Кажется, она изображала, как оборотни изгоняют выползней из темных миров. Но славное прошлое клана не занимало. Особенно, если в нем не было будущего для глупой девушки из сгоревшего цветочного салона.

Полина ждала его. Игоря! И его решения!

Это было так унизительно — ждать мужчину, который вчера брал ее с такой жадностью, будто от этого зависела его жизнь, а на утро смотрел на нее с непроницаемым лицом. Но она ждала. Потому что волчица внутри не успокоилась. Она хотела его. Рядом. Близко. Внутри.

«Да почему ты опять все отрицаешь? Почему вы оба отрицаете?» — скулила и металась звериная часть, пока Полина задумчиво доедала завтрак.

Казалось, прошла вечность. Полина вышла из комнаты с недопитой чашкой кофе и прошла в кабинет или библиотеку возле спальни. По крайней мере, в этом помещении все стены исполосовали стеллажи со старинными книгами, а из мебели был только кожаный диван с ярким торшером и низким журнальным столиком возле него — явно место для чтения.

«Побуду старомодной… Отвлекусь от всего этого книгами», — подумала Полина, выхватывая наугад один из томов. Впрочем, чтение едва ли занимало ее. Ожидание превращалось в томительную пытку. Ожидание хоть какой-то определенности. Вскоре Она отложила книгу и переместилась с дивана на подоконник, устало глядя на сад.

«Ничего, если что… цветы все равно останутся моим утешением», — подумала Полина, прислоняясь лбом к холодному стеклу.