Мария Токарева – Его нежная волчица, Или аконит для босса (страница 25)
— Игорь не отступит. И, надеюсь, сможет защитить меня…
«Надеюсь, он не бросит меня в случае похищения как ненужную фиктивную жену», — с тоской подумала Полина, не решаясь сказать это вслух.
— Знаю. Поэтому он мне и нравится. — Кони усмехнулась. — И поэтому я буду рядом. С вами. Но незаметно, чтобы не бесит Игоря своим появлением в вашей жизни.
Полина хотела спросить еще, но Кони вышла из-за прилавка, взяла лейку и пошла поливать цветы.
— Давай-ка, собирайся, — бросила она через плечо. — Тебе домой пора. А то твой альфа заскучает без тебя.
— Он не мой альфа.
— Ага. Скажи это волчице в твоем сердце. — Кони лукаво подмигнула.
Полина промолчала. Только улыбнулась и пошла собирать вещи.
Волчица внутри согласно вздохнула: Кони была права. Да, права, но болезненное осознание истинности никак не помогало в грядущей борьбе с Озимым.
* * *
Полина спала беспокойно: ворочалась, путалась в простынях, ловила обрывки снов, в которых изумрудные глаза Озимого смотрели на нее из темноты. А потом телефон зазвонил…
Резкий звук заставил подскочить. Сердце пропустило удар, руки задрожали, когда Полина нащупала на тумбочке холодный корпус смартфона. На экране высветился чужой незнакомый номер не из записной книжки.
— Алло? — сипло протянула Полина. Ночные звонки никогда не предвещали ничего хорошего.
— Полина? — Голос Кони, обычно такой бойкий и уверенный, теперь срывался и дрожал, будто она куда-то бежала и говорила на ходу. — Ты где?
— Дома. У Игоря. — Полина села, прижимая телефон к уху. — А что? Кони, что случилось?
— «Лунная орхидея» горит! Хозяйка звонила только что!
Полина замерла. Слова повисли в воздухе, не желая укладываться в сознании.
— Что? — переспросила она шепотом.
— Весь горит! — Кони всхлипнула, и Полина впервые в жизни услышала в ее голосе панику. — Я на месте, пожарные уже тушат, но... Полина, уже понятно — там все. Все сгорело…
Комната качнулась перед глазами. Полина вскочила с кровати, нашаривая в темноте джинсы, свитер, кроссовки. Руки не слушались, пуговицы не застегивались, ноги путались в штанинах.
— Я выезжаю, — сказала она, и голос ее прозвучал чужим, незнакомым. — Кони, держись. Я скоро буду.
Она вылетела в коридор и столкнулась с Игорем. Он уже стоял там — в домашних брюках и футболке, но собранный, напряженный, как перед боем. В руке сжимал телефон. Видимо, его тоже разбудили.
— Я слышал, — сказал он мрачно. — Одевайся, едем.
— Ты не обязан…
— Едем, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Это наверняка не совпадение. Салон твой, а враг — мой. Наш!
* * *
Когда они прибыли на место, улица была оцеплена. Машины не пропускали, поэтому несколько метров пришлось идти, несмотря на возражения пожарных. Игорь сказал несколько слов — и его тут же пропустили.
Красно-белые ленты трепетали на ветру, пожарные машины мигали синим, люди в форме суетились, разматывая рукава. А в центре всего этого дымился черный провал того, что еще утром было «Лунной Орхидеей». Большая часть исторического здания не пострадала, но салон выгорел подчистую изнутри.
Запах гари ударил в лицо, въелся в ноздри, в волосы, в одежду. Сладковатый, тошнотворный запах горелых цветов — роз, лилий, хризантем, всего, что Полина собирала, растила, любила. Запах цветов сменился запахом смерти.
— Охранника, похоже, убили. Поэтому службы вызвали только жильцы со второго этажа, когда учуяли запах гари. Но, скорее всего, убийство обставят как несчастный случай, — проговорил Игорь, отходя от машины скорой, в которую грузили черный мешок.
— Это… конец… Неужели это из-за меня?! — охнула Полина, понимая, что не рассказала Игорю о визите Озимого. Впрочем, телохранители доложили. Но они не знали, за что теперь сожгли салон. За одно ее слово. За ее отказ. Это был не поджог конкурентов. О нет! Озимый оставил предупреждение, что случается с теми, кто смеет говорить ему «нет».
И теперь «Лунная Орхидея» перестала существовать. Стекла были выбиты, вывеска оплавилась, стеклянная дверь обуглилась и рухнула внутрь, осколки лежали на мостовой рядом с оплавленным колокольчиком. Сквозь выбитые окна было видно, как внутри еще догорают остатки стеллажей, как тлеют горшки, как покрывается копотью старая метлахская плитка, которую так любила хозяйка салона, которая обнаружилась у машины полицейских.
«Кони? А где Кони?! Она же не полезла внутри спасать цветы?» — встрепенулась Полина, бродя по пепелищу. К счастью, подруга быстро нашлась.
Кони сидела прямо на тротуаре, свесив ноги с бордюра. Лицо ее было бледным, глаза красными, татуировки на руках казались особенно яркими на фоне побледневшей кожи. Рядом с ней суетился полицейский, что-то записывал в блокнот, но Кони не смотрела на него. Застывшим взглядом она взирала на пепелище.
— Кони! — Полина подбежала, упала на колени рядом, обхватила ее за плечи. — Как ты?!
Кони подняла на нее глаза. И смотрела она дико, будто совершила самую страшную ошибку в своей жизни.
— Он приходил, — сказала она глухо. — Перед закрытием. Предлагал уже мне собрать для него букеты, но просил те, которые ты собирала, Полин... Или мне так показалось? Я его послала и обложила последними словами. Испугалась, знаешь. Тогда он сказал, что мы все еще пожалеем.
— Он сказал что-то еще? — Игорь стоял позади, слушал, и лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как побелели его костяшки, сжимающие ключи от машины.
Кони покачала головой.
— Только это. Улыбнулся и ушел. А через час... — Она кивнула на пепелище.
Полина смотрела на черный остов салона, и внутри закипала ярость. Не страх загнанного зверька, а чистая ярость дикого зверя, которую она никогда раньше не чувствовала.
Там, внутри, остались ее инструменты. И ее теплые воспоминания. Собранные букеты, ленты. Заготовки для мыла — с лавандой, с цитрусами, с имбирем, которые она обещала показать Кони. А еще фотографии родителей на стене в подсобке… Их и так сохранилось немного!
И все сгорело. Сгорело по воле треклятого мага льда, который, похоже, оказался пироманом.
Полина решительно вскочила с места. Ноги держали плохо, но она устояла. Подошла ближе к ограждению, вглядываясь в тлеющие угли.
— Я заставлю полицию арестовать его! Найду лучших следователей, докажу, что это поджог. В конце концов, самых изворотливых мафиози сажали по статьям вроде неуплаты налогов, — мрачно сказал Игорь за спиной. Голос его был твердым, но Полина слышала в нем то, что он пытался скрыть. Беспокойство. Страх за нее. И за всех, кто окружал нового лидера клана.
Полина не обернулась. Она смотрела на огонь, на то, как последние языки пламени лижут обугленные стены, как осыпается пепел, как ветер разносит его по улице.
— Я сама его найду, — ответила она, и голос ее прозвучал звериным рыком. — И он пожалеет, что родился.
Игорь обнял сзади и прижал к себе. Она чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердца, вдыхала его запах. В этот миг она ощутила, что вместе они — одна команда. Если не муж и жена, то команда, объединившаяся против Озимого.
— Иди к Кони, — сказал он тихо. — Побудь с ней. Я все улажу.
Полина кивнула. Вернулась к напарнице, села рядом на холодный тротуар, взяла ее за руку. Кони всхлипнула, прижалась плечом к ее плечу.
— Все сгорело, Полинка. Все. Мне теперь срочно работу искать! А у меня и так кредиты набраны…
— Ничего. — Полина сжала ее пальцы. — Салон заново отстроим! Откроем на новом месте!
— Денег у хозяйки нет. Сгорел весь товар, все оборудование…
— Будут. — Полина посмотрела на Игоря, который уже разговаривал с начальником пожарной бригады, что-то объяснял, показывал документы, возможно, пытаясь заставить искать следы поджога. — У меня теперь есть муж. Фиктивный. Но богатый. Через год у меня будет свой салон. И ты обязательно будешь там работать!
Не принимая возражений, Полина зашла в банковское приложение и перевела немалую сумму по номеру телефона Кони. По меркам Игоря это были траты на «карманные расходы» жены, чтобы она выглядела соответственно статусу.
— Это… ты с ума сошла?! — Кони увидела уведомление на экране и попыталась вернуть сумму обратно, но Полина заставила опустить телефон.
— Не смей возвращать. Это не подарок. Это… — Она запнулась, подбирая слова. — Аванс. За будущую работу. Ты же лучший флорист, которого я знаю. Кто мне новый салон поднимать будет?
Кони смотрела на нее долгим взглядом. Потом губы ее дрогнули, и она рассмеялась. Сквозь слезы, сквозь копоть на лице, сквозь усталость, но рассмеялась.
— Пользуешься положением? — спросила она, вытирая щеки чумазыми руками.
— Пользуюсь, — ответила Полина, и в голосе ее прозвучала твердость, которой она сама от себя не ожидала. — Это моя компенсация. За нервы. За то, что Озимый вышел на нас из-за моего фиктивного брака.
— Да не виновата ты в этом! В этом всем виноват только Озимый! — решительно сказала Кони. — Ну ничего, мы с тобой отгрохаем такой салон, что весь город будет завидовать.
— Едем домой. — Игорь подошел к ним и помог Полине подняться. — Здесь уже ничего не сделаешь.
— Да… — вздохнула Полина. — Может быть, Кони может переночевать в пентхаусе?
— Полина, хватит благотворительности! Сгорел салон, а не мой дом. Я временно безработная, а не бездомная. Все в порядке. Я справлюсь. — Кони решительно встала и вызвала себе такси. Полина молча обняла ее и направилась к припаркованному автомобилю.