Мария Токарева – Душа мира (страница 73)
Уже почти не страшно, уже почти не протестовало тело. Лучшая жизнь – это та, что прожита не ради себя одного. Короткая или длинная, легкая или тяжелая, но время и условия не так иссушают душу, как нескончаемое самолюбие и алчность. Душа мира – это любовь. Софья поняла это, пожалуй, уже давно, но только теперь в полной мере прочувствовала.
Она видела, как Сумеречный Эльф атакует Нармо, как на помощь другу несется Раджед, обретший полный контроль над линиями мира. Сыпались градом удары, возлюбленный сражался не мечом – он сдерживал распространение тьмы. Он призывал силы природы, обрушивал на врага смерчи и молнии. Софья слышала и видела все, словно переносясь к каждому, как Страж Вселенной. Линии мира не различали расстояний, сплетая все в великое всеединство. И в центре него оказалась она, Софья-София.
Однако великий хаос не останавливался, поглощая все атаки, отражая молнии. И он обращался в сотни разных уродливых форм. Раджед поднял в воздух каменную плиту, стремясь придавить ею, но при соприкосновении с Нармо камень рассыпался песком.
– Я уже пробовал! – отвечал Сумеречный Эльф. Рядом с ними сражались Олугд и Сарнибу, Инаи же старательно расставлял сети щита вокруг воронки. Силы его возросли, он нашел им верное применение. Сарнибу помогал всем, носясь между участниками поединка и воронкой, его сила возвращала к жизни природу, под его пальцами даже камни расцветали, но этого все равно не хватало, чтобы закрыть зев пустоты.
«Если я сейчас отступлю, то погибнет и Раджед… Погибнет Эйлис и Земля!» – осознавала Софья. Она парила, уже почти не касаясь земли, линии мира оплели ее, образы вещей распадались для нее на множество цветов, сотканных из нитей, как огромное полотно, расписанное Творцом. Когда-то же Он отметил Эйлис силой, которую кто-то заключил в камни.
Наставало время отпустить ее из темницы, вернуть самоцветы в недра. Эта великая сила пела, едва уловимо, пронизывая каждую клетку тела. А у подножья плато, не прекращаясь, кипело сражение, не с конкретным человеком, а с самим духом разрушения, пришедшим карой в порочный мир. И против этого вестника последнего часа восстали все.
– Знаешь ли, Нармо, как я появился? – рычал ожесточенно Сумеречный Эльф, обрушиваясь градом ударов; Раджед опережал его с привычной горячностью, едва не попадая под взмахи лезвий. А ведь его золотой камзол уже покрылся пятнами крови.
– Вероятно, не как все нормальные люди? – Нармо все еще ухмылялся привычным оскалом, но тут же лицо его отразило уродство, от которого Софья поежилась: сотни чужих образов проступали через искаженные неестественной мощью черты.
– Как появился Страж Вселенной! – стенал, стремясь воззвать к последней человечности, Сумеречный Эльф. – Нас было тринадцать: двенадцать избранных и я, тринадцатый.
Но в ответ ему лишь сыпались бесчисленные удары клинков, когти ломались и отрастали заново, существо превращалось то в змею, то в клубок дыма.
– Есть такие существа без тел – семарглы, – напряженно сипя, продолжал Сумеречный Эльф. – Очень добрые существа! Они хотели счастья всем, чтобы нигде во Вселенной не осталось зла. И нашлись добровольцы среди людей.
Мечи перечертили треугольником воздух, Нармо отступил на шаг, когда на него разом обрушились Раджед и Страж. Верные друзья, боевые товарищи, они теперь понимали друг друга с полуслова.
– Да, нас было тринадцать! – продолжал воодушевленно Сумеречный Эльф. – Тех, кто желал обратить великую силу на благо людей, искоренить раз и навсегда всякое зло, чтобы оно даже не успело появиться. Такие, как твой отец. Как ты! Менять волю людей, заставлять их поступать… «правильно». Но вот во что превратила всех нас эта сила! Ты чувствуешь? Чувствуешь? Она всех свела с ума! И меня, меня тоже!
«Забери ее, забери! Это невозможно! Эти голоса!» – кричали чьи-то мысли, чьи-то разорванные нервы. Нармо… Нармо Геолирт, придавленный крышками гробов древних королей.
И в тот миг Софья прониклась к нему даже жалостью. Ко всему миру, к каждому, кого настолько искалечил Эйлис, ведь на Земле свои безумные короли раскручивали жернова бесконечных войн, не замечая ячед.
Больно! Мучительно больно! И вновь полыхал жемчуг, вновь ее талисман впитывал Душу мира. Однако теперь он был погребен где-то среди сотен камней, присвоенных этим обезумевшим чудовищем. Но она не питала к Нармо истинной неприязни, она не хотела ненавидеть, не в тот час, когда сама Душа Эйлиса обратилась к его обитателям. Достаточно лишь услышать, открыть врата своей души… Так мир просил себя спасти.
«Нармо… Отпусти всю эту силу камней! Ты ее забрал, значит, ты сможешь отпустить!» – без содрогания обратилась к страшной твари Софья. Она даже улыбалась, отрешенно прижимая руки к груди.
– Голоса королей! – вторил ей Сумеречный Эльф. – Слышишь их? И где-то под спудом взывает настоящий ты. Ваш мир при создании отметили особой благодатью, рассеяли ее в камнях, в природе, в душах людей, но вы всё разрушили. Вы всё возможное счастье заточили в алчность! И в чем теперь твоя цель? Господство над Землей? Над Вселенной? Куда дальше и зачем? Да… нас было тринадцать, – сбивчиво вспоминал Страж, проводя параллели: – Но выжил я один! Потому что мы хотели отнять у людей их свободную волю, их выбор между добром и злом. Посмотри же теперь на людей Эйлиса! Они сделали свой выбор: они хотят жить в мире! А ты кому отдал свою волю? Древним королям?
«Слишком много… их слишком много!» – кричал Нармо, отбиваясь от чужих голосов. Теперь их слышала и Софья, она неосязаемо дотрагивалась до каждого самоцвета, читала его историю. И ужасалась жестокости… Большинство камней бурлили в крови Нармо и требовали выхода, создавая вокруг себя хаос, теряя ориентиры. Они ревели и охали, как обезумевшая стая зверей. Песня! Песня соединила бы их в гармонию!
«Если это наш последний день, если это наш последний бой, то пришло время, чтобы отдать Эйлису принадлежащее по праву. Льором мог стать каждый, значит, и у меня получится», – убедилась Софья, проникаясь спокойной решительностью. И больше в ее сознании не оставалось собственных мыслей, она вспомнила, как сконцентрировалась на песни мира тогда, при исцелении Илэни.
Ныне же Эйлис просил превзойти себя, соединить не два камня, а сразу сотни… тысячи! Чтобы великая энергия, питавшая целый мир, вернулась обратно, рассеялась, растворилась в воздухе, перезапустила огромный механизм, чтобы часы двинулись вперед, а не по кругу.
Софья пела… И линии мира раскручивались незримыми узорами… Цвет, звук, форма, слова, песня – все пришло к единству образа. И вместе с ней, вторя пойманной мелодии сердца, пели все.
«Хватит! Я – это я! Я не хочу быть Разрушителем миров! Они этого не заслужили!» – вдруг прорвался решительный голос Нармо Геолирта. И тогда поединок остановился, хаос вокруг него сплелся в плотный вихрь. Сумеречный Эльф и Раджед отскочили, держась на безопасном расстоянии. Тогда-то произошел взрыв, оставивший воронку в камнях, – так ушла тьма, втянулась в недра пасти небытия.
И в тот же миг сотни самоцветов поднялись в воздух разноцветной пылью, к ним присоединился последний уцелевший талисман Инаи. И из всех башен, освобождаясь от оков тесных сокровищниц, тоже взлетели прозрачными легкими бабочками самоцветы. И рассыпались небесным сиянием, а бессчетные сундуки опустели.
Но каждый обретал куда более ценное богатство: каменную пустошь окутывало, как думали, утерянное навсегда тепло. Самоцветы пели! Все громче и громче! Великая симфония разливалась покоем и торжеством радости. Самоцветы исчезали, обретая свою изначальную форму.
Софья не ведала, умирает она или растворяется вместе с ними вечной жизнью. Она слышала песню мира, в тот день ее все услышали, все соединились с ней. И даже Нармо сбросил оковы своей великой обиды…
А самоцветы всё пели и пели, уже не как рабы в цепях – несмело, едва уловимо, – а громогласно, словно возвещая возрождение Эйлиса.
И не глазами, а сердцем Софья видела, как расцветала земля. Сила впитывалась в нее, оседала на коре деревьев, будила иссякшие реки, восстанавливала разрушения. И чем больше оживал Эйлис, тем стремительнее сокращалась воронка небытия. Линии мира сплетались заново, ярко мерцали лучами рассвета и вились новыми соцветиями. Тьма уходила из всего, из всех. Все менялось в льорах, даже Раджед вновь изменился, окончательно избавляясь от тяжелых пут прошлого, где было совершено немало злых дел. Эйлис принимал раскаяние каждого!
Софья безмолвно отдавала всю свою энергию. Лишь бы не оборвалась эта великая общая песня мира, которую уловил даже Страж Вселенной! Раджед же вторил другу, но смотрел на Софью с невероятной печалью, с ужасом, отпечатавшимся на просветленном лице.
«Если Эйлис милосерден…» – лишь оборвалась короткая мысль. О, как же не хотелось уходить ради всех!
Мир оживал, каменная чума все стремительнее покидала его. Прошел свежий теплый дождь, а все льораты украсила молодая листва, под ногами распростерся мягкий ковер из трав и цветов. И люди! Все окаменевшие люди возвращались к жизни, выбегали из деревень, поддаваясь порывам невероятного ликования. Все безмолвно пели, отвечая колыханию струн. Эйлис получил второй шанс! Эйлис ожил!
Не осталось больше воронки хаоса, иссякли огненные змеи, и даже кратер от взрыва тут же покрылся травой. На его дне обнаружился и Нармо в своем человеческом обличье. Он лежал, уставившись в небо, и с немым удивлением рассматривал великолепие мира вокруг, но потом спохватился, вскинув руки: