Мария Токарева – Душа мира (страница 67)
– На-а-адо же, как легко смутить самого гордого из льоров. Всего лишь лишить его магии и создать условия, в которых работают не все органы чувств, – донесся откуда-то сверху насмешливый голос, гудящий через незримые узкие отдушины.
Снова Нармо, везде Нармо, он владел этой тьмой подземелья, он создал ее, казалось, сгустил и сбил непроницаемый желеобразный мрак. От резонирующего вдоль перепонок голоса сначала захотелось заткнуть уши, а потом обнажить когти. Когти! Да, они осветили бы путь! Раджед попытался привычно выпростать свое верное оружие – и ничего не произошло. Он упрямо ударил несколько раз по костяшкам, даже укусил себя за левую руку – никакой реакции.
– Что за условия? Отвечай, треклятый паук! – зарычал в ответ Раджед, но получился задушенный хрип. Впервые он по-настоящему испугался. Рядом с ним едва не падала в обморок София, жалась к спине, как маленький ребенок, страшась хоть на миг отпустить чародея. Он тоже ужасался при мысли, что вновь потеряет ее в этой темноте.
– Узнаешь скоро, у меня тут дела-дела… в твоей башне, – все насмехался яшмовый. Или уже не яшмовый? Как называть тварь, которая отравила себя магией всех подряд самоцветов, похоже, не слишком-то и разбирая, какие и для чего нужны?
Хаос! Сам Хаос! Как же легко он поймал их в ловушку!
Без боя, без долгих поединков, как в прежние времена. Тогда-то все было понятно. На мгновение Раджед пожалел, что не проделал с собой такой же эксперимент. Может, он и превратился бы в чудовище, но наверняка смог бы защитить Софию и портал. А совместные усилия льоров ни к чему не привели.
– Зачем тебе Земля?! – возопила внезапно София. И у Раджеда перед глазами встали, как наяву, родители возлюбленной и ее подросшая сестра. А что с ними могло произойти, когда эта тварь наверху, этот тарантул, вломился бы через тонкую мембрану зеркала в новый мир? Они погибли бы первыми, ведь портал открывался именно в их доме.
Нармо протяжно рассмеялся, смакуя разные оттенки горлового низкого звука, имитируя то хрип, то присвист, и сорвался, скороговоркой отчеканив:
– Зачем? Зачем? Зачем мне Эйлис? Зачем Земля? Зачем мне всё?! – Восклицание затихло громовым зарядом, сменившись циничным и спокойным продолжением: – Потому что ничто не имеет смысла, мир погружен в хаос и грязь. Лучше что-нибудь уничтожить, так, для развлечения или как пример для других… А на Земле хватает кого поучать.
– Не трогай Землю! – вновь бесстрашно крикнула София. Ее дрожь лишь усилилась, но ноги, очевидно, больше не подкашивались; она уверенно стиснула ладонь Раджеда.
– А вот трону! – пренебрежительно фыркнул в ответ Нармо. – Наслаждайтесь лабиринтом. Упс, кажется, я все-таки выдал, что за «особые условия». Что скажешь? – обращался он к Раджеду. – Курорт! Головоломка! Ты же это так любил? Я добавил кое-что из защиты твоей башни, забавно смотреть, как творение прихлопнет создателя. Жаль, нет времени. А есть ли здесь выход – решайте сами.
– Наглый плагиат моей башни! – храбрился Раджед. – И, надо сказать, уродливый.
Вор добавил что-то из янтарной башни, тех самых «морских ежей», которых не удавалось долгое время распутать. И вот они впились своими ядовитыми иглами в кожу создателя, заблокировав всю его магию. Он помнил, как лично оградил такой ловушкой периметр льората на случай вторжений, как раз после окончательного, как он считал, разрушения портала. В ту пору он придумал немало заковыристых охранных заклинаний, целую систему из ловушек и сигнализаций. Но вот Нармо вырвал ее с корнем и за считаные минуты перенастроил против бывшего хозяина.
«У Земли нет шансов… Он теперь и правда такой же, как Сумеречный Эльф. Темный Сумеречный Эльф», – с ужасом осознал Раджед. Да, с его известным кровным врагом отныне тягаться приходилось разве только Стражу Вселенной. Эльф…
А где был этот Сумеречный Эльф? Охранял ли портал в такую минуту? Выступил ли против Нармо? А что, если и вовсе уже проиграл? Раджед терялся в догадках и версиях.
Он даже не представлял, сколько они стояли неподвижно в темноте лабиринта. Неточным мерилом времени сделалась стекавшая где-то по желобку между камней гнилая водица. Одна капля, две… три-четыре… пять… шесть-семь. С их нестройным падением согласовывалось прерывистое дыхание Софии: она старательно глубоко вдыхала и выдыхала затхлый воздух, чтобы хоть как-то совладать со своими нервами. Никогда ей еще не выпадало такое испытание, и, Раджед опасался признаться, ему тоже. Чародей без магии, воин без зрения… Казалось, они остались последними людьми в пространстве замкнутого беззвездного космоса.
– Н-надо идти. – София пришла в себя первой. – Д-держи меня за руку. Если будет пропасть, ты сможешь поймать меня.
– А если капкан с железными зубцами?! – тут же запротестовал Раджед.
Однако София уже несмело сделала пару шагов, измеряя на расстоянии вытянутой руки льора каменную площадку, на которой они находились.
– Это коридор! – заключила вскоре она, готовая идти вперед. Но Раджеда охватывала апатия. Уж если Нармо закинул в этот склеп для живых, то путей к отступлению не оставил, даже не задержался, чтобы поглазеть на медленную агонию. Ведь из лабиринта на арене не выходил никто никогда. Софии об этом не следовало рассказывать.
Нежелание двигаться сковывало укусами змей с парализующим ядом. Проиграли… Они проиграли без решительного сражения. Никто не успел чудом явиться на помощь. Исчерпали они лимит чудес. Сарнибу защитил свой льорат, исцелил Илэни, у Олугда вернулась к жизни Юмги.
«А Земля останется очередной необитаемой планетой… Может, в Эйлисе в малахитовом льорате кто-то расселится, обживутся на клочке суши, будут рассказывать, что когда-то целый мир населяли люди», – подумал Раджед. После столкновения с хаосом речь шла о выживании человеческого вида. А они так, букашки… Стоп! Раджед неприятно изумился собственным мыслям, чужим и крайне безнадежным, словно его сразил недуг.
– София… Камни! Талисманы! Он забрал их… О! О-о-о! – Раджед не выдержал и стиснул виски, наконец поняв, в чем дело. Хотя он утверждал, что для работы с линиями мира не нужны ни камни, ни трости, ни амулеты, но неожиданное расставание с фамильным артефактом отзывалось во всем теле фантомной болью, словно отрезали руку или ногу. Казалось, без талисмана даже движения потеряли прежнюю грацию.
– Надо идти дальше! – умоляла теперь уже София.
– Куда?! И как? Лабиринт в темноте! Я уверен, что здесь уцелели не только тараканы… – сокрушался Раджед.
– Ощупывай стены! – приказала София, с силой ткнув Раджеда в бок. Это отрезвило, заставив вернуть себе ясность мыслей. Нет, чародей без магии уже не чародей, но ведь воин и в темноте оставался воином, он не имел права раскисать.
– Иначе Нармо разрушит Землю… – дрогнул голос Софии. – Он сошел с ума.
– Как бешеная псина, – подтвердил решительно Раджед, с опаской дотрагиваясь до склизкой стены. Нашлось бы что запоминать в этом покрытом мхом и лишайниками местечке. В ладонь впилась какая-то веточка, может, короста – тоже ориентир. Крошечный маячок в этом безбрежном море неизвестности. Слишком жутко и слишком похоже на жизнь, ведь так ли определен каждый следующий шаг в недалекое будущее? Короткое передвижение, сулящее то ли надежную каменную плиту, то ли подлую ловушку, то ли пропасть. И все-таки они шли!
– Я ничего не вижу… Камни не действуют!
– Надо идти. Неужели сила только в камнях? Сила в тебе самом, в твоем сердце. Надо выбираться.
– Здесь повсюду ловушки!
– Я знаю, я знаю. Но мы пройдем их, вместе.
Раджед и София, держась за руки, ощупывали стены, опасаясь задеть тайные рычаги. Нармо наверняка уже добрался до разоренной янтарной башни. Что происходило вокруг нее – неведомо. Может, уже лежали трупами все друзья и Земля горела в адском пламени? Такие картины приходилось старательно изгонять из сознания, чтобы не сломаться, не остановиться.
«Эльф, вся надежда на тебя, мы должны выбраться, задержи Нармо возле портала», – взывал Раджед, но отчего-то чувствовал, что его жаркие послания не доходят до адресата. Вакуум и хаос правили бал.
Сумеречный Эльф медленно передвигался среди развалин янтарной башни. Твердыня вздрагивала обвалами на разных уровнях, однако еще держалась. Вековые гигантские камни, глыбы лежали выброшенными на берег китами, тлея, точно дерево. От внутреннего убранства и подавно мало что оставалось, лишь портреты отца и матери Раджеда висели нетронутыми на обугленной стене в одном из залов. Их берегла незримая магия, чуждая духу разрушения, который не пощадил ничего. Нармо громил ради разгрома. Это болезненно напоминало о собственных периодах тьмы и помутненного сознания.
Что там, в мире, где его прозвали Серебряным Ужасом? Все еще оплакивали тех, кто пал от его меча? А в сотнях других миров? Может, он и убивал обреченных, но двигала им в те мгновения лишь жажда крови. Неудавшийся Страж тяжело вздохнул…
Через завалы он добрался до тронного зала. Он не торопился, потому что ближайшее будущее вставало перед ним ясной картиной. Пусть он и не ведал собственной судьбы, но мысли Нармо все еще поддавались прочтению. Хотя… Эта тварь, ранее именовавшая себя яшмовым льором, сотворила с собой почти такой же безумный эксперимент, как когда-то семарглы с тринадцатью глупцами. С той лишь разницей, что Сумеречный Эльф отдал себя на милость великой силе с благими намерениями. Но известно, куда ими выстлан путь. Так две ошибки природы и сошлись на этой кривой дорожке.