Мария Токарева – Душа мира (страница 60)
– Мы можем всё исправить! Мы можем быть счастливы вместе! – сбивчиво твердил Сарнибу, протягивая к ней руки. Илэни приникла к нему, смиренно пряча голову на широкой груди. Защищена, успокоена – какие новые странные и бесценные чувства!
– Счастливы… Не знаю. Хотела бы я, но после стольких жертв, – вздыхала она.
Сарнибу обнял ее более решительно, чем обычно. Илэни вздрогнула, робко отвечая на ласку:
– Нам нужно время.
– Да, нам просто нужно время, – согласился чародей. Он улыбнулся, впервые без пронзительной печали, впервые с великой надеждой на будущее. Так они и стояли посреди библиотеки; книга выпала из рук Илэни, портрет подхватил ветер. Иная, не такая молодая и наивная, уже совсем другая, она вернулась к тому, кто ждал ее многие годы. К тому, кого она любила по-настоящему с юности. Они слишком устали скитаться в лабиринтах разобщенности. Теперь судьба свела их вместе по-настоящему и ни за что не сумела бы разлучить. Даже смерть не разорвала бы прозрачную сияющую нить, протянувшуюся от души к душе.
Их сладостное оцепенение нарушил невероятный единый возглас сотен голосов. Сарнибу испугался, что началось вторжение, однако выражали они вовсе не ужас, а ликование.
– Смотрите! Это трава!
– И деревья! И птицы!
– Малахитовый льорат!
– Каменная чума отступает! – восклицали на разные лады люди.
Сарнибу и Илэни кинулись к широким окнам библиотеки и поразились: бесплодная равнина у подножья стремительно сбрасывала пыль окаменения, пробивались первые ростки. Малахитовый льор пораженно всматривался в панораму.
– Это жизнь! Я чувствую ее!
– Твоя сила возвращается! Твоя настоящая сила! – Радуясь, как в детстве, Илэни обнимала возлюбленного.
В малахитовый льорат внезапно вернулось лето, пролился обильный дождь, холод отступал, уходил за дальние горы. Спадала каменная корка с деревьев и животных, оживали деревни ячеда, и сама башня еще больше расцветала: в садах запели настоящие птицы, засуетились незаметные насекомые, взметнулись мелкие животные. Но большее великолепие представлял возрожденный льорат: яркие цветы разноцветными каплями озарили обширные луга, набухали на тонких веточках плоды и ягоды, змеились по старым руслам чистые ручьи. Казалось, земля обновляет себя, раскрывается всей полнотой возрождения. Сливались воедино сезоны: весна, лето, осень – все желало наверстать годы оцепенения и раскрасить будущее новой красотой.
– Илэни! Это чудо! Мы способны творить чудеса! – буквально кричал от невероятной радости Сарнибу.
– Чудеса! – шептала вскоре упоенно Илэни, позволяя себе улыбнуться. Она погладила в одном из садов олененка на тонких ножках, с трудом заново вспоминая, какова на ощупь шерсть настоящих, живых зверей. До этого трогательное создание показалось ей садовой скульптурой, но вот ожило и резвилось среди травы. Кружилась голова от вернувшихся запахов древесного сока и роз.
Илэни не ведала, какой тайной милостью, но это они с Сарнибу – они разбудили ото сна его льорат и башню. И непостижимым образом пропал талисман малахитового льора: Илэни вспоминала, как краем глаза наблюдала зеленоватое свечение, разлившееся вокруг.
«Как жизнь и смерть. Я останусь навечно темной ночью, тайной, луной, а ты будь моим солнцем, светом и теплом! Луна не светит без солнца», – думала Илэни, смотря с невероятной нежностью на Сарнибу. Она впервые не скрывала свои чувства под маской ледяной жестокости, он впервые испытывал радость не только за чье-то счастье, но и за себя, за них. И одновременно за всех подданных.
– Но как мы выстоим против Нармо? – опечалилась Илэни, когда донеслись известия, что остальные льораты по-прежнему укрыты каменным саркофагом. – Он намерен разрушить весь Эйлис.
– Выстоим! Он один, а мы теперь все вместе!
– Ты всегда был идеалистом.
Лицо Илэни омрачилось, ее терзали дурные предчувствия. Когда улеглось всеобщее короткое ликование, правитель льората тоже серьезно задумался об опаснейшем враге. Теперь, когда часть Эйлиса расцвела, Нармо мог предпринять что угодно. Конечно, он стремился в первую очередь захватить Землю, поэтому Сарнибу с двойным усердием принялся готовиться к объединению защитных заклинаний.
Он даже не заметил отсутствия талисмана, Илэни же лишь украдкой улыбалась, восхищаясь навыками малахитового льора. Ее магия иссякла, предназначенная исключительно для убийств, потому бывшая чародейка не сумела бы помочь. Сарнибу же обрел силу вместе со своим льоратом, он черпал ее из природы, но не обеднял ее, а напротив – обогащал и поддерживал. Она давала ему силу, чтобы найти нужные сплетения для хитрых янтарных щитов. Раджед работал со своей стороны, пораженный известиями о малахитовом льорате. Казалось, всеобщее спасение совсем рядом. Но паук Нармо готовил нападение…
Глава 11
Мир живых камней
Янтарная башня застыла печалью, как будто оба ее обитателя хранили страшную тайну. Занималась заря, а двое лежали в темноте комнаты – два силуэта, два человека, замершие без сна, оглушенные тишиной. Они прижались друг к другу с невероятной тоской, словно яркие блики рассвета резали единое целое, разделяли навечно. И молчанье говорило громче, чем все слова. Всюду лишь безмолвие налепилось на стены светом сквозь паутину времен, сквозь недомолвки и дурные мысли. Теперь же не существовало никого во всем свете, кроме двух пульсирующих огней в бушующем море мрака.
Их соединила, спаяла скорбь, великий плач за мир. И неужели Эйлис ждал ради спасенья жертву? Раджед не ведал, лишь согревал своим теплом Софию, она же прильнула к нему с безмятежностью обреченного. Или с великой беззаветной надеждой?
Сонм предчувствий истязал и истончал все душевные струны. Только бы не жертва, не ее, не с ней… Мир именно это просил? Эйлис звал Софию ради жертвы? Раджед бы не позволил, лучше бы все окаменело. Но этого не простила бы София.
И как же тяжело терять друг друга во имя всех!
– Спи… Спи, душа моя, – вздыхал Раджед, гладя по волосам возлюбленную. – Отдохни, ты так устала.
– Не спится, ведь мы оба думаем об одном, об Эйлисе? Ответ так близко, – тихо отзывалась София, измученно пряча голову на груди у Раджеда. Если бы он сумел заслонить ее ото всех печалей, если бы построил хрустальный купол от всех бед и напастей!
– Знания древних королей… Мы так и не нашли подтверждения твоей гипотезы, – вырвалось невольно у чародея. Слишком сухо, слишком отрывисто для этой полуночной глуши. «Гипотеза» – как глупо и неуместно…
Он слышал отголоски песни мира, они залечили смертельную рану Илэни. Но что это значило в масштабах планеты? София едва не погибла, вызвавшись передатчиком. Она скрывала, пыталась утаить, что после действия жемчуга у нее носом идет кровь и кружится голова. Лишь смертельную бледность не скрыли бы никакие румяна.
– Нашли, – твердо отозвалась упрямая избранница. – В библиотеке Сарнибу осталась книга жемчужных льоров. Последняя! Они пытались вернуть магию своим подданным, раздать всем чуть-чуть поровну. Но за это их и уничтожили, стерли целый материк, который затонул в Жемчужном море, как наша Атлантида. Сарнибу достал мне книгу, из которой я семь лет назад случайно сделала заметки. Мы тогда совсем другое искали, – она запнулась, – но сама судьба потребовала, чтобы мы нашли это.
Тени рассвета путались в складках штор, казалось, солнце покрывали черные пятна. Эйлис отнимал Софию, а Раджед прижимал ее к себе. Нет-нет, любовь не жертва, не боль, не вечное страдание. Но и не присвоение… Ее выбор, ее непоколебимость отзывались в сердце ревом мечущегося зверя. Она твердила о книгах и благе для всех, но забывала о себе.
– И что же все это значит? – спрашивал Раджед.
– Кажется, уже ничего… – вздыхала София. – В книгах нет ни единой записи о каменной чуме, никто не предрекал ее появления.
Тайна происхождения льоров и правда не подсказала верного решения, как расколдовать Эйлис, лишь усугубила сомнения в собственных силах. Песня, линии мира – мало знаний для того, что они замыслили. Возможно, разгадка великой мистификации истории обнаружилась лишь затем, чтобы посмеяться над мнимым величием королей. Напоследок, перед окончательным окаменением. Эйлис ныне воспринимался как живое существо с разумом и волей, и оно злопамятно мстило мелким букашкам, заселившим его огромное тело. Словно человек, который наращивает броню по мере причиняемой боли.
– Ничего… В книгах ничего, – эхом повторил Раджед. – Я искал ответы многие годы.
– Одной слепой верой самоцветы не вернуть в недра… – София вскинулась, словно пронзенная стрелой лань, но через мгновение застыла среди перепутанных простыней и одеял, закрыв лицо руками. – У нас так мало времени!
Раджед оцепенел, но вскоре схватил Софию за плечи и с излишней напористостью встряхнул несколько раз.
– «У нас»? «Времени»?
Но София только взирала на него невыразимо печальными, широко раскрытыми глазами, а потом попыталась улыбнуться, отчего стало еще более жутко. Раджед едва справлялся с волнами озноба, которые выкачивали последние силы. Он аккуратно опустил Софию на подушки, словно она рассыпалась бы от любого неосторожного движения.
– Ты что-то скрываешь, – продолжил спокойно льор. – Почему ты пришла? Так внезапно… Ведь семь лет прошло. И вот ты пришла. Почему так стремительно?