Мария Суворова – Лилия Для Повелителя (страница 48)

Конечно, я пожалею о том, что собираюсь сделать. А, может, и нет. Скорее всего, конечно, нет. Черт, даже доведи она свое дело до конца, я все равно бы не смог убить ее.

Путь до лечебного крыла казался чертовски долгим. Три пролета по двадцать семь ступеней.

Ее покои охраняли четыре стражника. Это был мой приказ. Еще одного покушения она бы точно не выдержала, а замок пока не безопасен. Кто знает, что было в голове у Элеоноры. В голове, которой уже нет на ее плечах.

— Все вон! — забежав в палату, крикнул. Мне не нужны свидетели.

Увидев стол, одним махом сгреб все бутылочки и флакончики с него.

— Мне нужны чистый кубок и нож, — велел лекарю, который из-за своей старости и грузности еще не успел убежать.

— Да, Повелитель, — закрывая за собой дверь, поклонился он.

Проклятие! Я взглянул на Лилию. Бледная, она почти сливалась с белыми простынями. Черты лица заострились, на щеках ни единого намека на румянец. Словно жизнь уже покинула ее тело. Глаза закрыты, на шее еле заметно бьется венка, которую я так любил целовать, а она так громко смеялась, когда я это делал.

Сейчас, вся в белом, она казалась еще более хрупкой. И маленькой, как ребенок.

Черный яд отчаяния и боли разливался внутри меня, выжигая душу, оставляя на сердце новые шрамы.

Пока есть минута, сел на край ее кровати и сжал ледяную маленькую ладонь своими. Поцеловал и мысленно приказал ей бороться. Со мной же она боролась долго…

— Что ты задумал? — раздался за спиной голос брата.

Быстро встав, выхватил у него из рук кинжал и кубок и положил на стол.

— В детстве, когда мы были в плену у светлых, ей тоже досталось.

Я нетерпеливо дернул пуговицы на манжетах. Так, что они оторвались и с глухим стуком покатились по полу. Закатал рукава, обнажая руки до локтей.

— Причём от собственного отца, — горько усмехнулся, ловя все еще непонимающий взгляд Айрона. — Она была одной из подопытных детей светлых, которых поили нашей кровью, Айрон. Одной из тех, кого эти ублюдки пытались сделать сильнее, смешав силу Пресветлой с Тьмой демона. Лилию Маркус Кампирелли поил моей кровью.

— Кампирелли же был ее отцом! Даже такая сволочь, как он, не поступил бы так с собственным ребенком, — брат недоверчиво покачал головой. — Хаос! Ей же было не больше пяти! Тогда же… тогда не все подопытные выжили…

Сердце снова болезненно сжалось. Да, выжили тогда не все. И среди демонов, и среди детей магов.

— Откуда ты узнал? И что, Хаос тебя раздери, задумал? — перемещая взгляд с Лилии на меня, сделал пару шагов в мою сторону. Наверно, чтобы вырубить, если ему не понравится мой план.

— Оба кристалла ее признали, — взяв нож и, не думая ни секунды, полоснул по запястью. — Это показалось странным. Магию темного мага артефакт Хаоса бы и не заметил, но он отреагировал на нее так будто в ней кровь демона. И тогда я начал догадываться. Но, знаешь, не мог никак признать, что она может быть дочерью врага. Тогда бы возник другой вопрос, что она делает в моем замке и в моей… Ну, ты сам понимаешь.

Я объяснял, отгородившись от лишних эмоций, отрешенно наблюдая, как моя кровь тонкими струйками льется в кубок, стекая по позолоченным стенкам и собираясь на дне. Я не знал, поможет ли ей это. Но больше ничего придумать не смог.

— Не стой без дела, поставь кристаллы на постель.

— Это больше похоже на какой-то бред, Эйтон, — Айрон нахмурился, но все же послушно расположил артефакты с двух сторон от ее тела.

Кристаллы тут же засветились, вплетая свою силу в ауру неподвижно лежащей на кровати девушки. Но этого чертовски мало. Необходимо излечить ее изнутри.

— Думаю, должно хватить, — задумчиво произнес я, когда последняя капля крови упала в кубок.

— Для чего это? — Айрон кивнул на кубок. — Неужели собираешься напоить ее?

И, поняв, что говорит правду застыл. Будто я его собираюсь поить своей кровью.

— Ты уверен, что она переживет?

— Тогда же пережила. В ней уже течет моя кровь. И сейчас только она способна помочь.

Сжимая кубок, я приблизился к Лилии, приподнял ее, подтягивая безвольное тело к спинке кровати и, придерживая одной рукой ее голову, пальцем разомкнул губы и поднес к ним сосуд с кровью.

Еще чуть теплая и вязкая жидкость начала вливаться в ее рот. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы мой бредовый план сработал!

— Ну же, янтарная, пей, — шептал, видя, что кровь остается во рту.

Выпустил немного Тьмы. Черные щупальца вплелись в слабо мерцающую ауру, окутали тело Лилии, наполняя его силой. И, Хаос… она сделала глоток. И еще один.

— Нужно еще, — отпустив голову девушки, протянул кубок Айрону, и, схватив кинжал, полоснул лезвием по запястью второй руки.

Потом дело пошло быстрее. Ее организм окреп, и она непроизвольно сглатывала льющуюся в рот жидкость.

Моя душа возликовала, когда я заметил, как знакомый румянец покрывает нежные щеки.

Она будет жить… Сердце, до этого почти замершее, забилось с удвоенной силой. И ему вторил ускорившийся стук ее сердца.

Глава 31

Беспросветная тьма окружала меня. Я летела и летела, падая в бездну. Почти не осознавая, где нахожусь и что произошло.

Иногда темнота рассеивалась, сменяясь волнами боли. Меня ломало, скручивало, пронзало десятками острых кинжалов…

Кажется, я звала Эйтона. Пыталась позвать. Из горла вырывались лишь едва слышные хрипы.

Попытки оглядеться тоже вызывали жуткую боль. Голову словно охватывало огнем, в висках стучало, а рот наполнялся железным привкусом крови.

Изредка я слышала голоса. Но среди них не было голоса того, кого мне хотелось услышать.

— … не приходит в себя… Следует сообщить Повелителю…

— Нет смысла… Эйтон не придет…

Айрон. Второй голос принадлежал ему.

Почему… почему он не приходит? Позовите Эйтона! Или убейте, просто убейте меня.

Больно… Светлые Боги, как же больно…

Меня снова и снова разрывало на части… Кажется, в моем теле не осталось ни одной целой кости.

А потом опять приходила тьма, избавляя от боли и мучений. Тьма, выныривать из которой хотелось все меньше.

И я бесконечно падала вниз, вниз… погружаясь в небытие.

***

В глаза ударил яркий свет, и я зажмурилась. Рот словно был набит сухим раскаленным песком. Радовало лишь то, что мучительной боли больше не было. Осталась лишь слабость во всем теле.

Все же заставив себя открыть глаза, огляделась и обнаружила, что нахожусь в небольшой светлой комнате. Краем глаза уловив движение справа, я повернула голову, борясь с подступающим приступом тошноты.

В кресле у моей кровати сидел Эйтон, который не сводил с меня тяжелого изучающего взгляда.

— Пить, — собственный голос показался мне тише шелеста листвы.

Но он услышал. Налив в кубок воды, помог мне приподнять голову и поднес сосуд с живительной влагой к потрескавшимся губам.

Я жадно пила, чувствуя, как часть воды стекает по подбородку.

— Что произошло? — спросила, утолив жажду и ощутив прилив сил.

— А ты не помнишь? — Эйтон усмехнулся уголком губ. Черная идеально очерченная бровь вопросительно взметнулась.

Я нахмурилась, напрягая память. Которая услужливо подбрасывала картины произошедшего.

— Элеонора, — выдохнула сквозь зубы. — Она выбросила меня из окна.

Эйтон задумчиво кивнул.

— Сколько… сколько я была без сознания?

— Неделю, — последовал короткий ответ.