Мария Суржевская – Академия (СИ) (страница 6)

От стыда полыхнули щеки, и я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Я согласна! — выдохнула торопливо и увидела, как блеснули слезами глаза тети. — Согласна!

— Я не сомневался, Тина. Поверьте, на такие места полно желающих. Но вам и тут повезло. Одному из студентов понадобилась помощница. Так что уже завтра вы окажетесь в академии.

Мое сердце подпрыгнуло и ударило в ребра, грозя их проломить. Признаваться не хотелось, но новая жизнь слегка… пугала.

— Завтра? Как завтра? — впервые отмерла тетя.

Господин Вельвет прищурился.

— Хорошо, послезавтра. Но ни минутой позже. Понятно? Учебный год уже начался, придется догонять.

— Да, господин магистрариус!

— Вы одобрены! — ударил ладонью по волшебному столу магистрат. — Список необходимых вещей и предметов получите на выходе. Поздравляю, Тина!

Ошарашенные и растерянные мы с тетей двинулись к выходу. И уже возле дверей я опомнилась.

— А кто мой… ну этот студент? Чьи носки я буду стирать?

— Эш Вандерфилд. Студент последнего курса обучения.

Имя мне не о чем не говорило, конечно. В геральдике я тоже была не сильна, хотя где-то на донышке памяти плескалось воспоминание о Вандерфилдах. Кажется, это кто-то из семей-основателей королевства? М-да, надо бы освежить свои знания о сильных мира сего, раз уж меня угораздило к ним попасть!

Студент последнего курса — значит, ему не менее двадцати пяти лет, совсем взрослый. Что ж, надеюсь, он окажется не привередливым и разумным нанимателем!

Мы вывалились в коридор и ошарашено уставились друг на друга. Тетя шмыгнула носом.

— Не вздумай реветь, — строго приказала я. — Дома поплачешь. Здесь нельзя.

Тетя согласна кивнула и боязливо покосилась на закрытую створку.

И лишь за дверью Магистерии, мне пришел в голову ещё один вопрос.

А что случилось с прежней помощницей некого студента Вандерфилда? Ведь учебный год длится уже два месяца, и вряд ли все это время он собственноручно стирал свои носки. И еще. Почему он не смог найти поломойку среди уже обучающихся студентов?

Глава 3

Следующий день мог бы служить иллюстрацией к картине «дом свихнувшейся семейки». Тетя начала заламывать руки и причитывать ещё до моего пробуждения. Собственно, эти стенания меня и разбудили. Дядя молчал, как обычно, и смотрел из-под нахмуренных седых бровей.

— Тетя, прекрати причитать. Я иду учиться, а не отправляюсь нести дозор в пустыню виверн!

— Упаси тебя святой Фердион. И что ты такое говоришь, Тина. Вся в матушку, вся! — на полном серьезе ужаснулась тетя, дядя закатил глаза. Мы переглянулись и слаженно хмыкнули. Он обычно предпочитал молчать, наверное, поэтому мы с ним прекрасно понимали друг друга. Надежный, рассудительный и заботливый, дядя всегда был для меня примером настоящего мужчины. Многолетние боли, мучащие его, не стерли с усатого лица добрую улыбку и не ожесточили сердце. И глядя на дядю, я понимала, что буду изо всех сил стараться в академии. Потому что есть ради кого.

— Это просто немыслимо! — наша тесная кухонька снова огласилась причитаниями тети. — Вы только посмотрите на этот список! — желтый лист разогнал воздух. — Нет, где это видано? Набор перьев стандартный, набор перьев зачарованных, три комплекта бумаги — в линию, двойную линию и бесконечную. Книга начал, книга теней, книга элементов, книга пространства. Измеритель Эльдера Магинса. Измеритель Пра. Измеритель… Еще какой-то. И это только первый абзац!

— Дай сюда, — я выхватила лист из дрожащих пальцев. Пробежала глазами, мрачнея. Да уж, поступить в ВСА оказалось проще, чем добыть все необходимые в обучении предметы. И отчаяние тети понятно, мы разоримся, если купим все это. Правда, были ещё сины, доставшиеся от незнакомца на реке. Но тратить их я категорически отказывалась, сама не зная, почему. А тетя не настаивала, сделав вид, что забыла о чужом кошельке.

Так что я широко улыбнулась во весь рот и незаметно засунула бумагу в карман.

— Тетя, ты все неправильно поняла. Это список того, что мне выдадут на месте. Вот вечно ты так, не разобралась, а паники навела!

— Выдадут? — тетя выдохнула воздух, как лопнувший шарик.

— Ну да! — я беззаботно пожала плечами. — Это же столичная академия. Не переживай, все будет в порядке. И я хочу на обед пирог с печенью. Так что займись им, а я пока соберу вещи.

Подмигнула, проигнорировала внимательный и напряженный взгляд дяди и упорхнула в свою комнату. И там, за плотно закрытой дверью, снова достала список. Скрипнула зубами. Из всего перечисленного я могла позволить себе лишь набор перьев и пару тетрадей. Вот их-то и куплю в ближайшей лавке. А что делать с остальным — разберусь на месте.

Вещей у меня тоже оказалось мало. Платье, юбка с блузкой, чулки, туфли, белье. Свитер, связанный тетей. Одежда самая обыкновенная, без каких-либо зачарованных свойств или красот. Все легко уместилось в небольшую сумку, ещё и место осталось.

— Буду налегке, — оптимистично решила я. — А то мало ли, сколько эту сумку по этажам таскать придется?

И, кажется, только после этих слов я осознала, что действительно буду учиться в столичной академии. Уже завтра я войду в ее двери!

Сердце гулко ударило в ребра, коленки ослабли.

А взгляд упал на мужскую куртку. Подумав, я свернула ее жгутом и тоже убрала в сумку. Наверное, привыкла к мягкой, льнущей к пальцам подкладке. А может, мне просто хотелось иметь в стенах чужой и высокомерной академии хоть одну дорогую вещь.

Кошелек зеленоглазого гада я оставила дома, засунув под кровать. Чтобы не было искушения воспользоваться.

Жизнь сделала кульбит, и мне придется научиться выплывать в бушующем море новых обстоятельств.

Я проспала!

Впервые в жизни, между прочим!

Обычно я вскакиваю на заре, относясь к тому типу людей, которых принято называть «ранние пташки». Но этой ночью уснуть удалось лишь далеко за полночь — то меня обнимала и тискала тетя, тоже осознавшая расставание с «дитяткой», то давал наставления дядя, то я сама пялилась в потолок, ворочаясь на кровати в своей комнате и размышляя о будущем.

А утром не смогла разлепить веки. Поэтому собираться пришлось впопыхах, отмахиваясь от ватрушек, которые норовила засунуть мне в сумку тетушка, и жертвуя полноценным умыванием-причесыванием.

Кое-как собрав копну волос в узел, одевшись и обувшись, я расцеловала родственников и помчалась на станцию. Еле успела. Переполненный вагончик уже издал предупреждающий свист, когда я вскочила на подножку и ввинтилась в набитое людьми нутро.

На этот раз мне не удалось увидеть красоты за окном, как впрочем — и само окно. Всю дорогу пришлось стоять на одной ноге — вторую поставить было некуда — и уклоняться от неприятно пахнущего попутчика, грузного и небритого.

Так что когда звонкий голос произнес: «Станция ВСА», я с радостью вывалилась из душного транспорта на брусчатку и вдохнула полной грудью.

И застыла, восторженно хлопая глазами.

Академию я никогда не видела, хоть и жила в столице. Но нам, жителям Котловины, цветам помоек, как презрительно именуют районы за оградой богачи, редко выпадает возможность посмотреть на здешние красоты. ВСА располагалась на возвышенности, и вместо ожидаемого дома я увидела целый городок с темными башнями, вздымающимися в небо, с открытыми площадками и ярусами для виверн, с многочисленными зданиями, переходами и галереями, и ещё множеством непонятных мне строений. От ворот, увитых плющом и дикой розой, вела дорожка к широким мраморным ступеням. По обеим сторонам высились вековые ели и золотые клены.

Прижимая к боку свою потрепанную сумку и поневоле робея, я ступила на неизведанную территорию. Пересекла пространство перед центральной лестницей, удивляясь царившей вокруг тишине, поднялась, озираясь, и вошла в Высшую Столичную Академию.

— Стоять!

Я подпрыгнула и выронила сумку, озираясь. Передо мной расстилался пустой холл, без признаков живых существ.

Подобрала поклажу, сделала осторожный шаг.

— Ррр-воу!

Дикий рык заставил меня пошатнуться и испуганно замереть на месте. Да что же здесь происходит? Снова качнулась, и снова меня оглушил вой, пригвоздив к месту. Однако нападать на меня никто не собирался, холл по-прежнему радовал витыми колонами, огромной люстрой под потолком, непонятной скульптурной композицией в центре, и он был — пустотой.

В шесть утра я обычно уже трудилась в мастерской тетушки, а родственница уходила туда ещё раньше. А вот здесь, за ажурной оградой, в это время ещё спали. Поэтому ВСА и встретила меня лишь статуей и бесплотным голосом. И, похоже, это всего лишь охранка, которую вешают на двери.

Собравшись с духом, я бросилась вперед, уже не обращая внимания на жуткие звуки за спиной. Подумаешь — воет. Пусть хоть треснет. А мне надо найти кого-нибудь, отвечающего за местные порядки. Не у статуи же спрашивать направление?

Прижимая к себе драгоценную сумку и озираясь, я добралась до коридора, повертела головой и уткнулась взглядом в дверь. А потом заглянула внутрь.

За широким столом восседала тощая женщина неопределенного возраста, с черным пучком волос на голове, крючковатым носом, делающим ее похожей на ворону, и чашкой ароматного кофе в узловатых пальцах с длинными ногтями.

Сидела она за столом красного дерева и задумчиво смотрела в окно.

— Доброе утро, — поздоровалась я, и на меня без удивления уставились бесконечно черные глаза. — Меня направили из Магистерии… Учиться… Вот!