Мария Суханова (Зайко) – Оставь рябину птицам (страница 1)
Мария Суханова (Зайко)
Оставь рябину птицам
Оранжерея и чай в блюдце
Офис, в котором работала Аллочка, выходил на одну из центральных улиц Петербурга. Пыль, летевшая с улицы в окно, встречала надёжную преграду в виде целой армии цветочных горшков. Пластиковые, керамические, с рисунком и без, они вмещали в себя разнообразные растения, названия которых Аллочка не знала. Цветочные горшки остались от прежней секретарши, которая двадцать лет пахала на шефа, Константина Ильича, служила ему верой и правдой, и наконец, ушла на заслуженный отдых. Её место заняла Аллочка, миловидная блондинка с зелёными глазами, которая печатала с завидной скоростью и знала толк в офисной документации.
Каждое утро она поливала цветы, медитируя и колдуя над ними. И ни одна живая душа не осмелилась сказать молодой секретарше, что она делает что-то не так. Константину Ильичу было не до цветов. Он считал их несущественными эфемерными созданиями, не стоившими внимания. Его интересовала только Аллочкина исполнительность и компетентность. Так продолжалось до визита Семёна Эммануиловича, друга детства и делового партнёра шефа. Седовласый импозантный мужчина в дорогом костюме, с золотой булавкой в галстуке, он не успел войти в офис, а уже сделал секретарше замечание:
– Цветы часто не поливают, корни сгниют. Вам бы книги по цветоводству почитать, набраться мастерства. Глядишь, к следующему моему приезду у вас будет целая оранжерея.
Константин Ильич на все жалобы секретарши только заметил:
– Семён Эммануилович прав, прислушайтесь к его советам!
Аллочка была умной женщиной, и всегда прислушивалась к хорошим советам. Она стала посещать заседания общества цветоводов-любителей, читать книги о комнатных растениях и участвовать в обсуждениях на форумах в Интернете. Скоро в офисе поселились не только сенполии и монстера, но и кофейное и лимонное дерево.
Каждый визит Семёна Иммануиловича сопровождался ещё более бурной радостью успехам секретарши, чем в предыдущий раз. Но ещё больше он был удивлён, когда Аллочка угостила его кумкватом, который выращивала в теплице:
– Что такое кумкват?
– Маленькие плоды оранжевого цвета, напоминающие сочностью апельсины и обладающие терпким послевкусием.
– Алла Евгеньевна, никогда не пробовал ничего подобного. Вы прям чудеса творите!
Константин Ильич только добродушно усмехался в усы. Он находил забавным то, как его друг легко флиртует с секретаршей, не переходя рамки дозволенного.
Аллочка уже семь лет отработала в должности, когда шеф отправил её в командировку, иными словами навестить делового партнёра в соседнем городе. Она обошла все офисы в центре города, когда, наконец, в мрачном здании на окраине отыскала нужный адрес. Она всегда представляла, что Семён Иммануилович работает в роскошном офисе, отягощённом мягкими кожаными диванами, мебелью красного дерева, персидскими коврами, зеркалами в позолоченных рамах. И что офис снабжён приёмной, где посетителей встречают длинноногие секретарши, являющиеся копией победительниц конкурса «Мисс Вселенная», а всё свободное пространство занимают комнатные растения.
Действительность же превзошла все ее ожидания. В тёмном и рядовом помещении стоял стол, за которым сидела носатая секретарша с лицом состарившегося ангела. Она быстро заполняла от руки бумаги и также быстро, не глядя, передавала на стол, который был развёрнут в сторону окна. На этом столе, за которым трудился сам Семён Эммануилович, высилась кипа неразобранных бумаг. Хозяин офиса стоял спиной к Аллочке, и выливал остатки чая из чашки с блюдцем в горшок с чахлым кактусом. Судя по состоянию кактуса, он давно терпел измывательства над собой по причине отсутствия других растений.
Семён Эммануилович обернулся на стук аллочкиных каблуков. Застигнутый на месте преступления, он так и застыл с чайной чашкой в руках. Остаток дня он с помощью носатого ангела приводил в чувство плачущую Аллочку. Бедняжка так и не смогла объяснить, почему она так истерит из-за какого-то сдохшего кактуса.
Аля. Вышитое полотно как зеркало судьбы.
Разноцветье мулине и бисера, чистая канва для вышивки и канва с нанесённым рисунком, специальные иглы с большим ушком, чтобы вдевать нитки разной толщины, калька для перевода узоров вышивки, ножницы с загнутыми концами манили Алю как пчелу медоносы, как Еву запретный плод. Вышивание всегда было на первом месте.
Первые вышивки были пробой пера будущей талантливой мастерицы. Робкие и неумелые стежки сменились работами, которые были представлены на всех школьных выставках. Одноклассники приходили посмотреть на героев знакомых сказок, которые как живые выступали на вышитых полотнах. Самые смелые или недоверчивые проводили рукой по поверхности, чтобы убедиться в том, что перед ними вышивка, а не живопись. Ей пророчили большое будущее вышивальщицы и художника, учительница труда просила подумать о профессиональной карьере. Но ей голову вскружила первая любовь, вышивка была заброшена, но ненадолго. Первой любовью стал студент Академии Художеств, весёлый и разбитной малый по имени Дима. Аля обещала родителям закончить школу с хорошими оценками, и свое общение выполнила.
Она вышла замуж за Диму, не успев поступить в институт. Ожидание первенца, дочки Таси, заставило её вернуться к любимому занятию. Муж нашёл подработку, чтобы прокормить жену и дочку. Через два года на свет появилась вторая девочка Глаша. Дима взял академический отпуск и брался за любую возможность заработать деньги. Аля вертелась как белка в колесе, успевая следить за домом и детьми и находить хотя бы десять минут для любимого занятия. Теперь из-под её руки рождались забавные коврики, подушечки, весёлые орнаменты на ползунках, распашонках и платьицах, вышитые комплекты скатертей и салфеток, детского постельного белья. Ведь Але так хотелось, чтобы её девочки с детства привыкали к красивом и изящному.
Однажды Дима предложил:
– А может нам попробовать организовать собственный бизнес. Мы будем продавать свои работы. Я знаю одну галерею, где их могут взять на экспертизу.
Аля ответила:
– А почему бы нет?
Когда тебе чуть за 20, такие решения принимаешь легко и быстро. Але и Диме понадобилось несколько лет, чтобы их работы начали пользоваться спросом. За это время он закончил Академию Художеств и получил второе высшее образование в ГАСУ, Аля поступила на вечернее отделение Финэка и нашла работу в фирме по продаже канцтоваров. В свободное время Дима писал картины, а Аля вышивала. С Тасей и Глашей по очереди сидела то Алина мама, то Димина.
Тася и Глаша внимательно наблюдали за родителями и пробовали подражать. Тасе лучше удавалась живопись, а Глаше вышивка. У младшей дочери вышивка так же, как у мамы была похожа на живопись, только фантазийная и магическая. Эльфы, гоблины, драконы соседствовали с ангелами и кентаврами.
Аля боялась, что Глаша увлечётся миром волшебства и оторвётся от реальности. Но все страхи и опасения её развеялись, когда Глаша поступила учиться на театрального декоратора. Мир театральных подмостков манил её, но не смог заслонить от неё мир простых людей. В мужья она выбрала Олега, детского врача, и никогда больше не прикасалась к вышивке. Наоборот, Тася выбрала профессию учителя труда и беспокойную жизнь матери-одиночки. Бездетная Глаша души не чаяла в своём единственном племяннике Андрее.
Однажды на двадцатилетнюю годовщину свадьбы Аля подарила Диме вышитый ковёр, на котором была запечатлена история их семьи. Королева Матильда, вышившая знаменитый ковёр из Байе, нашла бы в Алином лице чуткую собеседницу. Они никогда не видели друг друга, но обе создали ковры, в которых, как в зеркале отразились их судьбы.
Розы для поросенка
Дачный поселок «Зеленые холмы» раскинулся вокруг небольшого лесного озера. Дачи здесь строили люди состоятельные, но не олигархи, поэтому домики и участки были скромные, но ухоженные и элегантные. Дачники приезжали сюда на иномарках, разводили цветы, а иногда и всякую живность. Но иногда между соседями вспыхивали всякие ссоры и конфликты, как например, между Петром Ильичом и Анной Никитичной.
Петр Ильич работал в строительной фирме и заведовал отделочными работами. Отпуск он любил проводить не заграницей, а на даче, возясь с цветником, подстригая газоны и перекрашивая забор в новый цвет каждое лето. Этим летом он ушел в отпуск на две недели раньше жены. На даче он наслаждался покоем в обществе зеленоглазой кошки Муськи, которая каждый год исправно приносила котят. Муська любила вести долгие беседы с Петром Ильичом, когда он сидел в шезлонге. Он готовил участок к приезду жены Веры Николаевны, которая присматривала за дочерью Зинаидой, которая сдавала экзамены за первый курс. Муська любила и Веру Николаевну, и Зинаиду, но больше всего любила наблюдать, как хозяин пьет чай из фарфоровой чашки. Петр Ильич вслух обращался к кошке, а та кивала головой в знак согласия или била хвостом, если была несогласной.
Главной их заботой была охрана розария, который пестрел и благоухал перед крыльцом. Вера Николаевна тряслась над розами больше, чем над Зинаидой. Другим дачникам, которые неспешно прогуливались по дорожкам, розарий не был виден. Но соседка Анна Никитична завистливо поглядывала на него через дырку в высоком и глухом заборе. Семья Петра Ильича давно вела с ней войну, за глаза называя Нюшкой. Нюшка, еще не старая баба с красным лицом и бесцветными волосами, разводила свиней и выгодно торговала ими. Двор у нее был загажен свиным навозом, грязными опилками и объедками. В ветреную погоду Петр Ильич и Муська оставались дома, потому что с Нюшкиного участка невыносимо воняло.