Мария Суханова (Зайко) – Ладожская повесть (страница 1)

Мария Суханова (Зайко)

Ладожская повесть

Глава 1 Соболец и Оляна-Кривуша

Присказка

При впадении реки Ладожки в Волхов крутым мысом встала крепость. Ныне здесь каменные стены, а в те годы — когда Рюрик только пришёл на северные земли — стояли здесь деревянные башни, и город называли Ладогой. А прежде, до варягов, было тут поселение Альдейгьюборг, где бок о бок селились славяне, скандинавы и финны. Торговали, ссорились, мирились, женились, молились своим богам. В ту пору ещё не ходили по Руси крестить, и каждый кланялся тому, кого звал свой род.

Из славянских племён в Ладоге селились ремесленные и торговые люди из ильменских словен и кривичей. Были они высокие, с покатыми лбами, волнистыми носами и выступающими подбородками, мастера на все руки, пытливые умом да с доброй и щедрой душой и горячим сердцем. Среди славян были и сметливые купцы, и храбрые воины, они никого специально не обижали, но и себя в обиду не давали, а обидчиков уму-разуму учили, а потом прощали.

Ладожане строили свои дома вдоль реки Ладожки. Скандинавы возводили каркасно-столбовые дома с очагом в центре, финны рубили себе дома с земляным полом и небольшой печкой. Славяне возводили для своих нужд целые «гнездовья»: несколько построек, где вокруг жилых домов теснились хозяйственные постройки и ремесленные мастерские. Ведь Альдейгьюборг, а затем и Ладога были торговым городом.

До Крещения Руси население Ладоги было в большей степени языческим. Славяне молились Перуну, Велесу, Макоше и другим богам славянского пантеона. Скандинавы также были язычниками. Арабские купцы были мусульманами, хазары — иудеями, византийцы — православными христианами.

Теперь от присказки пора переходить к повествованию.

***

Ранней осенью в водах реки Волхова появились лодьи Собольца, который прибыл с берегов озера Ильмень и направлялся в сторону варяжских городов Бирки и Каупанга. До этого он побывал в Византии и Аравии, где научился ловко торговать шелками, парчой и пряностями, сбывая с рук собольи и беличьи меха да янтарные и агатовые бусы.

Собольцу уже исполнилось тридцать лет, и в его русых волосах появились первые серебряные нити. Ярко-синие глаза сверкали, как у дикой кошки, на фоне смуглой кожи, задубевшей от южного солнца и теплых соленых брызг дальних морей. Клыки той же дикой кошки, которую он зарубил мечом на аравийском берегу, белели на фоне ярко-алой шелковой рубахи. Рубаху ему собственноручно вышивала жена византийского протоспафария, она была влюблена в молодого славянина до беспамятства и просила его не оставлять ее старому мужу. Подбитый мехом плащ и кожаные башмаки были подарены женой хазарского купца, который и надоумил Собольца попытать счастья в Бирке и Каупанге.

Он бы рад был отправиться на север, к викингам, а от них — к бриттам, да, привыкший к югу, занемог на холодном осеннем ветру. Соболец расхворался не на шутку и был вынужден остаться зимовать в Альдейгьюборге. Часть своих лодей с товаром он отправил с надежными людьми в Бирку, а другую часть вытащить на берег. Он хотел дождаться тех весенних деньков, когда Волхов очистится ото льда и отправиться на север с оставшимся товаром.

В первое время Соболец жил в гостевом доме, который оказался тесным для него и его людей. Тогда он нанял мастеровых, которые поставили для себя и своих людей несколько срубов с каменными печами. Здесь же поставили баню и надежное хранилище для товаров. Один из знакомых купцов помог ему найти помощницу по хозяйству, которая бы готовила еду, убиралась в доме и помогла сшить новую одежду и обувь.

Молодая женщина Кривуша, которую так прозвали за её происхождение из кривичей, а не за изъяны во внешности, попала в Альдейгьюборг на корабле некоего Зигмунда, купца из Аахена. Тогда её ещё звали Оляна, и она была хороша собой. Зигмунд был очень ревнивым, и однажды во время ссоры нанёс своей возлюбленной удар в глаз, и Оляна перестала видеть левым глазом и стала Кривушей. На мужскую любовь она не могла теперь рассчитывать, зато добрые люди взяли её в прислуги на постоялый двор за хозяйственность и расторопность.

Когда Соболец первый раз увидел Кривушу, то она ему показалась старой. Позднее он хорошенько разглядел, что она вполне молодая женщина, только жизненные испытания сделали её суровой и неразговорчивой. Стряпуха и швея она была знатная, работала она скоро и исправно. Она любила петь песни, когда её никто не видел.

Однажды Соболец случайно услышал, как Кривуша поет, и поразился молодости её голоса:

— Сколько же тебе лет, Кривуша? Уж больно голос у тебя звонкий, за душу берет.

— Да вот уже двадцатую зиму живу на свете. Весной двадцать один год будет. И не Кривуша я, а Оляна.

— Где же ты левый глаз потеряла? Или родилась такой?

— Несколько лет назад один заморский гость Зигмунт увёз меня обманом из отцовского дома в город Аахен. Я со временем полюбила его, только он очень сильно ревновал меня и несколько раз порывался убить меня. Мне с трудом удавалось его успокоить. Последний раз он обещал увезти меня в Константинополь, но по торговым делам остановился здесь, в Альдейгьюборге. Однажды он увидел, как я разговаривала с одним из его людей, Хедмунду, и Зигмунду не понравилось, что я много улыбалась. И он кулаком выбил мне глаз.

— Знавал я этого Зигмунда, и слышал, что он возит любку с собой, а любка его происходит из племени кривичей и очень красивая. Только я не знал, что это ты. Я не видел тебя, пока ты не стала мне помогать. Ты, действительно, очень красивая, Оляна. Стала бы ты со мной жить? Мне нужна такая же рачительная хозяйка, как ты. Выходи за меня.

— Я была бы очень хорошей женой тебе, Соболец. Только я уже была близка не только с Зигмунтом.

— Мне все равно. Если пойдешь за меня, то не пропадешь, а я тебя словом не попрекну.

— Красивые слова ты говоришь. Видимо, у меня выхода нет, пойду я за тебя.

И стали они жить, как муж с женой. Оляна оказалась женою ласковой и горячей, и позабыл Соболец о всех прежних своих любовях.

Единственное, что их печалило — не было у них ни сына, ни дочери.

Оляна вела хозяйство, а Соболец возил товары в Бирку, Каупанг и Аахен, даже был в Лютеции и Лондиниуме. И отовсюду привозил подарки любимой жене.

Прошло четыре года, прежде чем Оляна отяжелела и в положенный срок родила сына, у которого были такие же ярко-синие глаза, как у отца. Соболец назвал наследника Жданом. Тот рос не по дням, а по часам, и был очень наблюдательным и не по-детски рассудительным.

Ждану было пять лет, когда отец взял его с собой в заморские страны. Соболец показал сыну Венецию и Константинополь.

Когда же они вернулись домой, то Собольца ждала новорожденная дочь, а Ждана — сестра. Девчушка росла подвижной и бойкой. Ее и назвали Быструшкой, что постоянно вертелась у матери на руках, она и пошла очень быстро. Оляна никак не могла приучить дочь к рукоделию, а когда приучила, то не могла надивиться усидчивости и прилежности Быструшки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.