Мария Соник – Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (страница 31)

— Вечером, — перебил он. — Вечером поговорим.

Я заинтригованно замолчала.

Вечером он попросил меня подняться в башню.

— Зачем? — удивилась я. — Там же холодно.

— Просто так. Посмотришь на закат. Говорят, сегодня будет красивый. Лучший за последние сто лет.

— Кто говорит?

— Я говорю.

Я пожала плечами и пошла. В конце концов, закаты в горах и правда были потрясающими. А если это повод побыть вдвоём — тем более.

Башня была самой высокой точкой замка. Туда вела узкая винтовая лестница, и я поднималась медленно, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Почему-то я знала, что этот вечер изменит всё. Связь между нами пульсировала, передавая его волнение, его надежду, его страх.

Наверху меня ждал Кейн.

Он стоял у окна, и закатное солнце освещало его профиль, делая его похожим на древнюю статую бога-воина. Красивый. Невозможный. Мой. Ветер трепал его черные волосы, золотые глаза горели в лучах заходящего солнца.

Я подошла, встала рядом.

— Красиво, — сказала я, глядя на закат. Небо полыхало оранжевым, розовым, золотым. Горы купались в этом свете, облака горели огнем.

— Красиво, — согласился он. Но смотрел не на закат. На меня. Так, как смотрел только в самые интимные моменты.

Я повернулась к нему.

— Кейн, что происходит? Ты меня пугаешь.

Он молчал долго. Потом взял мои руки в свои. Я почувствовала, как дрожат его пальцы. Кейн, Черный дракон, перед которым трепетали армии, дрожал. Как мальчишка.

— Айрис, — сказал он. — Я хочу спросить тебя кое о чем.

— Спрашивай.

Он опустился на одно колено.

У меня сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом остановилось и понеслось вскачь.

— Кейн…

— Помолчи, — попросил он. — Дай сказать. Я репетировал эту речь три дня. Дай хоть раз не сбиться.

Я замерла, прижав руки к груди, где бешено колотилось сердце.

— Я прожил несколько сотен лет, — начал он, и голос его звучал низко и проникновенно. — Я видел войны, смерть, предательство. Я думал, что моя жизнь кончена, что я буду вечно один, что сердце мое превратилось в камень. А потом появилась ты.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в его золотых глазах горел тот самый огонь, который я так любила. Который согревал меня в самые холодные ночи.

— Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, — продолжал он, и каждое слово ложилось мне на сердце. — Ты поцеловала меня на глазах у всего двора, даже не зная, кто я. Ты спорила со мной, бесила меня, доводила до белого каления, отказывалась подчиняться и делала все по-своему. Ты спасла меня от стрелы, спасла от проклятия, вернула мне душу. Ты шла в логово смерти ради меня, хотя я умолял тебя остаться. Ты истекала кровью у меня на руках и улыбалась.

Голос его дрогнул. Он сжал мои руки крепче.

— Ты говорила, что тебе не нужна связь по магии, — сказал он. — Что ты боишься, что я люблю тебя только из-за неё. Что тебе нужно быть нужной самой по себе. И ты знаешь что? Ты была права.

Я замерла.

— Ты доказала, — продолжал он, — что пришла бы ко мне, даже если бы никакой истинности не было. Ты доказала, что твоя любовь сильнее любой магии, сильнее любого проклятия, сильнее самой смерти. Ты шла ко мне через тьму, через боль, через страх — только потому, что я был там.

Он сжал мои руки.

— Поэтому теперь я твой не по праву крови, — сказал он, и голос его звенел. — Не по праву истинной пары. Не по магии, не по судьбе, не по случайности. Я твой по праву сердца. Потому что я выбираю тебя. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.

У меня слезы потекли по щекам. Я не вытирала их. Пусть текут.

— Айрис, — сказал он, и в его глазах блестела влага. — Ты выйдешь за меня? Не как истинная пара, не по магии, а просто… по любви? Ты будешь моей женой? Моей драконицей? Моей единственной на всю вечность?

Я смотрела на него и не могла говорить. Слова застряли в горле, разбились о слезы, о счастье, о неверие.

— Кейн… — прошептала я.

— Я понимаю, если ты не готова, — быстро добавил он, и в его голосе мелькнул страх. — Я подожду. Сколько нужно. День, неделю, год, сто лет. Я умею ждать. Я ждал тебя всю жизнь.

— Дурак, — выдохнула я.

Он замер.

— Что?

— Ты дурак, Кейн Торнвуд, — я улыбалась сквозь слезы, чувствуя, как сердце разрывается от счастья. — Самый большой дурак на свете. Конечно, я выйду за тебя. За кого же ещё?

Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил по башне. Я смеялась и плакала одновременно, вцепившись в его плечи.

— Правда? — спросил он, останавливаясь и глядя на меня. В его глазах было столько надежды, столько любви, что у меня перехватило дыхание. — Правда?

— Правда, — ответила я. — Ты же мой дракон. Мой дурак. Моя любовь. Куда я от тебя денусь?

Он поцеловал меня.

Это был не тот поцелуй, что на балу — неожиданный и дерзкий. Не тот, что на дороге — злой и отчаянный. Не тот, что в купальне — нежный и обещающий. Это был поцелуй-клятва. Поцелуй-обещание. Поцелуй на всю оставшуюся жизнь.

Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, чувствуя, как бьется его сердце в унисон с моим. Закат догорал за окном, окрашивая нас в золотой свет, и казалось, что сами боги благословляют этот союз.

— Я люблю тебя, Айрис, — прошептал он, отрываясь от моих губ.

— Я знаю, — улыбнулась я. — И я тебя люблю. Дурака такого.

— Привыкай, — усмехнулся он. — Это навсегда.

— А я и привыкла уже, — ответила я. — Давно. С того самого момента, как ты поймал меня на балу.

— Что нас ждет дальше? — спросил он, глядя в мои глаза, и в этом взгляде было всё — надежда, любовь, обещание.

— Долгая жизнь, — сказала я. — Страстная. Полная ссор, потому что ты упрямый.

— Ты ещё упрямее.

— Знаю. Полная примирений, потому что без этого скучно. Полная путешествий, потому что я хочу увидеть твой мир. Полная любви. Бесконечной любви.

— Звучит идеально, — улыбнулся он.

— Почти, — я привстала на цыпочки и поцеловала его в кончик носа. — Ещё драконят надо.

Он замер. Глаза расширились.

— Драконят?

— Ну да, — я пожала плечами с невинным видом, хотя внутри всё пело от счастья. — Детей. Твоих и моих. Маленьких дракончиков с чешуйками и хвостиками. Ты же хочешь?

Он смотрел на меня так, будто я подарила ему весь мир, все звезды, все закаты сразу.

— Айрис… — выдохнул он.

— Что?

— Я люблю тебя. Так сильно, что словами не передать.