Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 72)

– Мастер Шудр, ты ведешь себя неподобающе! – осадил его Лириш. – Если Мастер Лала окажется права, ты прилюдно попросишь у нее прощения.

– А если нет?

– Тогда я покину это место, и Шулай обо мне никогда не услышит, – ответила Лала вместо Лириша.

– О, меня это более чем устраивает! – Шудр издевательски вежливо поклонился Лале и повернулся к ней спиной.

Между тем все шуларты были оставлены в песках. Последними вышли стражники проверяющего отряда. Они во главе с двумя мастерами нашли у горожан еще несколько десятков спрятанных самоцветов. Мастер Шудр оказался неединственным, кто не поверил Лале.

Ворота тяжело захлопнулись, и зеваки разбрелись по домам, обсуждая страшное и непонятное время перемен.

– А теперь что? – спросил Лириш у Лалы.

– Хочу проведать Тика Ростера.

– А потом?

– Посмотрю, как там поживает наш восставший из праха. – Лала невольно улыбнулась.

– Я настоятельно приглашаю тебя на ужин, хочу обсудить дальнейшие действия и вообще…

– Благодарю, не уверена, что меня на все хватит. Но попробую.

– Почему ты готова тратить время и силы на всех, кроме меня? – воскликнул Лириш.

– Потому что ты делаешь то же самое.

– Неправда. Я… часто думаю о тебе… но сейчас Шулай важнее моих желаний.

– Он всегда будет важнее, и это хорошо. Таким и должен быть глава Управы. – Лала ускорила шаги, оставив Лириша в горьком раздумье.

Глава тридцать восьмая

На кораблях Тика Ростера вовсю кипели работы, несмотря на вечер. Тот, что должен был остаться сторожевым, уже направлялся к скалистым вратам. Прочие наполнялись провизией и товарами. Молодой ашайнский купец на ломаном заморском кричал матросам, чтобы аккуратнее располагали ящик с дорогущими сайшонскими кувшинами. Когда он увидел Лалу, поспешно поклонился.

Тик лежал там же, где она его оставила, но выглядел бодро, хоть и был бледен. Он неистово обрадовался ей и потребовал у Жайаса самого роскошного угощения, но Лала отказалась. Она осмотрела его рану, присыпала новой порцией кровостоя и накапала бодродуха в воду для питья.

– Змеей больше не будешь лечить? – хихикнул Тик.

– Нет больше у меня анука.

– Как так?

– Сбежал вместе со всеми прочими в пустыню.

– Из города ушли все змеи? – Тик резко сел, поморщившись от боли.

Лала кивнула.

– Тряхнет, – уверенно сказал Тик.

– Кого?

– Вас всех. Ты что, не знаешь такой приметы? Если змеи уходят из какого-то места, значит, жди страшного землетрясения. Этолу не трясет, а вот у горных чынгыров каждый малец знает, что, если змеи бегут, беги с ними.

– Тут никогда не было землетрясений.

– Ну, тут много чего раньше не было.

– И как люди спасаются?

– Да никак особо. Стараются не сидеть по домам, чтоб крышей не придавило. Но я не знаю, из чего сделаны ваши чудные жилища, может, и выдержат.

– Купол надежно защищает от Хвори.

– Значит, не о чем переживать и можно выпить вина со старым другом, – подмигнул Тик.

– Никакого вина! Ты чуть не умер, помнишь?

– А завтра? Перед моим отходом?

– Завтра посмотрим.

Лала заставила Тика допить снадобье и попрощалась. Ей все же было неловко перед Лиришем, и она решила успеть к нему на ужин. Тем более что Ушаш закрыт в управе, далеко ходить не нужно.

Снег на подходе к куполу Управы взбодрился и радостно похрапывал, нюхая воздух. Лала потрепала его по шее.

– Я передам ему твои добрые пожелания. Он будет рад.

Ушаш действительно очень обрадовался ее приходу. Даже чрезмерно. Лалу насторожил лихорадочный блеск его глаза. Точно такое же возбуждение она наблюдала у его матери. Радость старой госпожи превращалась в стремление к разрушению, и ее приходилось поить успокаивающим отваром. Только вот отвара у Лалы с собой не было. Придумав какую-то мелкую ложь, она пообещала Ушашу вскоре вернуться и погнала Снега на улицу Знахарей, потому что самой готовить отвар было уже некогда. Ей повезло, в первой же знахарской лавке нашлись необходимые ингредиенты, но чрезмерно разговорчивый и медлительный хозяин чуть не довел ее до рукоприкладства. Когда наконец она вернулась в управу, то увидела Ушаша избитым и связанным по рукам и ногам. При нем были другие стражники, не те, что впустили ее в первый раз.

– Госпожа, он покалечил троих! Благородный Лириш приказал связать и не ослаблять веревок, даже если ты будешь настаивать, – решительно отмел все ее просьбы немолодой страж.

– Зачем ты так? – спросила Лала, когда стражник вышел и закрыл за собой дверь.

– Они отнеслись ко мне без надлежащего почтения. Смеялись за моей спиной. Слышишь? Опять смеются! – Ушаш нервно повел плечами, и лицо его снова исказила судорога.

За дверью действительно раздавался смех, но прислушавшись, Лала разобрала, что стражники обсуждают какого-то толстого обжору Вадуша. Она достала снадобье.

– Вот, надо выпить.

– Ты хочешь, чтобы я успокоился и не мечтал убить их? Или чтобы навек угомонился? Ты с ними заодно?

У Лалы тоскливо заныло в груди. Взяв себя в руки, она улыбнулась:

– Нет, что ты! Это забытое мною угощение. Я тоже с удовольствием выпью, а потом попробую уговорить Лириша отпустить тебя со мной. Тебе ведь понравилось гостить в Приюте Мастеров?

– Тогда пей сначала ты!

Лала сделала глоток с мыслью, что ей тоже не помешает замедлить бег переживаний. У отвара был сладко-пряный вкус и еле различимый запах ягод хуш. Знахарь, конечно, разозлил ее своей болтовней и медлительностью, но дело свое он сделал на совесть. Ушаш расслабился, посветлел лицом, но голос его наполнился печалью:

– Я болен и опасен, да?

– Не совсем. У тебя просто было очень трудное время, и ты не можешь справиться с отчаянием и злобой. Но все прошло, и я помогу тебе вернуть радость духа. Только обещай слушаться, – солгала ему Лала с честными глазами.

– Клянусь. Ты мой единственный друг, кроме Кашдаша. Развяжешь меня?

– Нет, прости. Но ослаблю веревки, стража не заметит, если ты не будешь буйствовать.

– Не буду.

Ушаш сладко зевнул – большая доза отвара могла усыпить даже дрома. Лала ослабила веревки, и когда выходила, он уже спал.

Ужин Лириш приказал подать в кабинет и очень удивился, когда вместе со слугой вошла Лала.

– Ты уже передумал с приглашением? – улыбнулась она.

– Нет, что ты!

Лириш вскочил, опрокинул кубок с вином и закричал на невинного слугу:

– Не стой, болван, неси приборы для госпожи!

Слуга исчез, а Лириш взял себя в руки и подвинул ей стул.

– Я рад, что ты нашла время не только для своих бешеных друзей, которые мертвые полезнее, чем живые.

В другой раз Лала точно прошлась бы колкостями в ответ, но успокоительный отвар работал действительно хорошо. Она молча улыбнулась Лиришу, чем немало его удивила. За ужином Лала хвалила повара, говорила о торговле с Этолой, о прекрасной сайшонской керамике и о свойствах югового вина. То есть обо всем, кроме действительно важных вещей. Лириш наконец не выдержал: