Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 29)
Глава седьмая
Шурн ждал ее. Он вскочил с каменной скамьи, отряхнул с плаща крошки какой-то еды и с готовностью улыбнулся. Только сейчас Лала заметила, что на правой руке у него не хватает мизинца. Она не успела ничего ему сказать. Мастер Ашгар недовольно процедил:
– Опять прохлаждаешься?
– Что вы, господин Второй Мастер! Я жду приказаний. Готов помочь нашей сестре поскорее понять город.
– Вместо того чтобы жевать, мог книгу почитать!
Шурн вздохнул и виновато пожал плечами. Лале вдруг стало его жалко. Она захотела приободрить парня, но не успела.
– Скажи матери, завтра зайду, – Ашгар произнес это чуть теплее, отчего Лала подняла брови, – а теперь иди в управу и найди человека, который отправил нашу сестру четыре года назад к благородной Ишиндалле в Небесное Око. Язык держи за зубами, просто скажи, чтобы завтра в полдень был в Совете.
– Понял! Ничего не говорить! А матери сказать, что будете завтра. Я пошел?
Мастер Ашгар досадливо махнул рукой, и Шурн исчез.
Пока Лала раздумывала, стоит ли расспрашивать про Шурна и его странности, Ашгар сам начал:
– Это недоразумение – сын моего брата. Кровного, а не по Ордену Мастеров. Брат ушел в Пустыню, у его жены осталось четверо детей. Я помогал ей их вырастить. Трое простых дельных парнишек и этот вот, помеченный Пустыней. Ни ума, ни способностей, только гонор. Как так распорядилась судьба, одной ей ведомо. Но он не злой, и это уже хорошо. Я провожу тебя, сестра Лала.
Они возвращались на постоялый двор другой дорогой, сквозь шумную серо-синюю толпу, и Лала окончательно запуталась: люди все как один почтительно и без страха кланялись Ашгару, но ей в лицо старались не смотреть. Она не сдержалась:
– Мастер Ашгар, почему эти люди вас не боятся?
– Они меня знают. – Он легко пожал плечами.
– И что? – не поняла Лала.
– Я давно не провожаю людей в Пустыню, я им не страшен.
– А я?
– А ты новый Мастер Смерти и вполне можешь быть заменой кому-то из городских. Значит, – он улыбнулся, – ты рано или поздно убьешь их.
Ашгар, не замедляя хода, с поклоном принял из рук старой торговки кусок сыра, завернутого в юговый лист, разломил и отдал половину Лале. От сыра пахло козами и пряностями.
– Она идет за нами, эта женщина, – шепнула Лала через некоторое время.
– Да, она хочет узнать, съешь ли ты сыр.
– Зачем?
Ашгар нахмурился.
– Похоже, тебе придется доказать твое право называться Мастером Смерти, если ты не знаешь простейших правил.
Лала ойкнула и виновато хихикнула:
– Простите, я просто задумалась. В пустыне за мной люди не ходили.
Лала остановилась, обернулась к торговке, откусила большой кусок сыра напоказ и вежливо улыбнулась, не переставая жевать. Озабоченные морщины старухи разгладились, и она сразу же отстала. Невольные свидетели этой сцены тоже повеселели и перестали присматриваться к Лале. Ашгар кивнул и бросил свой недоеденный кусок пробегающей собаке.
– И все же озвучь мне то, что ты сейчас сделала.
– Если Мастер Смерти собирается проводить в Пустыню человека, он строго постится, пока солнце не коснется горизонта. Откусив сыр, я показала этой женщине, что не собираюсь никого лишать жизни в ближайшее время.
– Хорошо. Вот мы и дошли.
Лала изумленно озиралась. Подход с другой улицы полностью менял внешний вид постоялого двора. Целомудренная белизна купола была сплошь и рядом испещрена разноцветными письменами, рисунками и кляксами птичьего помета. Вьющиеся растения цеплялись тонкими усиками за стену и возносили к небу распахнутые пасти белых цветков с одуряющим ароматом. Задумчивая коза без привязи жевала, судя по страдающей морде, что-то несъедобное, а в красном песке купались птицы. К обители мастеров Смерти вся живность относилась вообще без почтения.
– Надо же, как быстро мы… – Лала не закончила фразу: из небольшой дроммарни, примыкающей к куполу постоялого двора, раздался нетерпеливый храп. – Снег! Он меня услышал!
Не спрашивая позволения отлучиться, Лала забежала в дроммарню и вывела Снега, который попутно от радости обслюнявил и разлохматил ее прическу.
– Облачный дром. Золотистый анук. Убийца Мастера Смерти. Чем еще ты нас обескуражишь, сестра Лала? – Мастер Ашгар сдержанно улыбнулся.
Лала будто наткнулась на стену, и радость от встречи со Снегом спряталась в складках ее плаща.
– Я не убивала своего учителя, – сказала она, глядя на дрома.
– Ты не хотела его убивать, да. Ты не знала ритуала ухода Мастера. – Ашгар потрепал Снега по шее. – Пройдоха Шай почему-то не сказал тебе о нем. Он был самым умным и дальновидным из всех моих братьев по Ордену. Значит, он хотел, чтобы все случилось именно так.
– Мастер, не пугайте меня! – Лала невольно сжала ладонь, лежащую на плече Снега, и тот недовольно фыркнул, когда лишился нескольких шерстинок.
– Брось эти женские повадки, сестра Лала! Тебе не свернуть с пути, так что наберись стойкости. У тебя есть Первый Кодекс?
– Конечно.
– Прочти там про последний день Мастера Смерти. Прямо сейчас, как вернешься в свою комнату. Потом делай что хочешь, но вечером советую прогуляться в порт. Ты там найдешь много интересного.
– Благодарю, Мастер Ашгар. Стоит ли мне чего-то там опасаться?
– Опасаться стоит тебя. Поэтому, будь добра, оставь кинжал дома. Не хватало Совету завтра еще разбирательств с Управой порта.
При упоминании Управы Лала снова окунулась в соленую воду воспоминаний и не расслышала слов прощания Ашгара, только рассеянно кивнула ему в ответ.
Первый Кодекс лежал там, где она его оставила, – на полу у кровати. Лала села на теплый песок и взяла книгу, даже не потрудившись переодеться. Ее мучила жажда после козьего сыра, но думать она могла только об одном: почему члены Совета испугались того, как умер Мастер Шай? Как только Лала нашла нужную главу, анук вспомнил, что он не браслет, а змея. Золотистый ручеек утек под дверь, и она даже не побежала за ним. Лала была уверена, что дальше миски с молоком старого Аша ее питомец не уползет. И все же если бы сейчас Учитель или Мастер Ашгар спросили, почему она так в этом уверена, она вряд ли ответила бы. Новое знание поселилось в ее голове совсем недавно, после дикого ночного кошмара, и ей еще предстояло разобраться со всем этим.
Водя пальцем по шелковистым страницам Кодекса, Лала стала читать вслух:
– «О времени своего ухода в Пустыню Мастер Смерти узнает после трех сновидений. К нему последовательно являются облачный дром, золотистый анук и синий сокол, триединство сил Пустыни. Это значит, что Пустыня зовет его. Мастер должен передать свои дела и свое оружие Ученику и удалиться в одиночестве перед закатом. Обратившись Лицом к уходящему солнцу, Мастеру надлежит сесть, сделать глубокий надрез на левой руке заточенным стеклом и ждать, пока Пустыня не возьмет его кровь, силу и жизнь. Так и только так…» Что за шутка?
Лала перебила сама себя и уставилась на песок, будто ждала от него ответа. Мастер Шай из всего прочитанного выполнил только одно – передал ей дела. Торопливо, будто у нее сейчас отберут книгу, и она не узнает главного, Лала продолжила:
– «Так и только так сохраняется равновесие Пустыни. Ни в коем случае нельзя допускать чрезмерно частого соединения крови двух мастеров и песка в черные шуларты. Пустыня сама дарит их людям, когда приходит время. Ни при каких обстоятельствах один Мастер Смерти не должен пускать кровь другому, ибо в таких случаях соединение сил может стать неконтролируемым и необоримым, что также нарушает равновесие Пустыни. Ответственность за исполнение ритуала ухода возложить на каждого Мастера, присягающего Совету». Хворь меня побери, Учитель! Зачем вы это сделали?!
Лала повалилась на спину и долго лежала, словно избитая, разглядывая равнодушный купол. Приполз анук и снова обвил ее запястье. К его мокрому от молока носу прилипли песчинки. Лала вспомнила новорожденных ягнят в оазисе – те тоже тыкались мокрыми мордочками в песок и были такими же чумазыми. Память скакала, как белка по веткам в той, далекой и простой жизни за морем. Все перепуталось и поплыло, качая Лалу. Замок Фурд, мокрый и мрачный под осенним небом, морщинистое лицо Асмы в дыму лечебных трав, липкие от вина руки Ростера, мокрый Снег, прыгнувший за ней в воду, мышонок, убитый Мастером Шаем, юговое вино и пена на губах умирающего Чигиша, бездушная улыбка госпожи Ишиндаллы, звездное небо… Бесконечное звездное небо над сияющими барханами. И не понять, где у этого мира верх, а где низ. И откуда-то из недр звездной тьмы тихий, но четкий голос Учителя: «Сбереги камни. Не отдавай все. Никому не верь!»
– Хорошо, Учитель!
– Я не учитель, очнись! – Над Лалой склонился озадаченный Шурн. – Скажи, сестра Лала, ты исповедуешь незнакомые мне новые истины? Ты спишь только на песке. Там, в пустыне, только так можно?
Лала прогнала остатки наваждения и недружелюбно скривилась:
– Скажи, брат Шурн, ты исповедуешь полное невежество и всегда будешь вламываться в мою комнату?
Шурн не заметил колкости. Или сделал вид. Он перешагнул через присыпанный песком Кодекс и поставил на стол кувшин, потом, нерешительно потоптавшись, предложил:
– Хочешь, я буду твоим провожатым в порту?
– Зачем? – Лала встала, отряхиваясь от песка.
– Ну… вдруг ты захочешь что-то узнать.
– А может, это ты чего-то от меня хочешь?
Лала невзначай оголила руку с ануком, и Шурн намертво прирос взглядом к золотистым чешуйкам. Не моргая, он монотонно ответил: