Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 12)
Лала не моргая смотрела, как мышонок превращается в горстку красного песка. Дождавшись, пока тельце исчезнет, Мастер пошевелил пальцем песок и вынул маленький бордовый шарик. И только тогда поднялся.
– Все видела?
Лала кивнула.
– Это шуларт, основа силы мастеров и защита всех ашайнов. Теперь сделай то же самое, а потом я расскажу, что и как в этом мире.
Он протянул ей еще одного мышонка. Зверек таращил темные влажные глаза и дрожал.
– Нет! – отпрянула от него Лала.
– Что нет? – Мастер поднял брови.
– Не буду убивать его, пока не пойму, в чем дело.
– Это неприемлемо, – резко сказал Мастер, – ты учишься и повинуешься.
– Убивать беззащитное животное просто так не буду!
– Ты обязана! – Человеку в красном, казалось, впервые с момента их знакомства изменило самообладание.
Лала огляделась. Никого. Никто не увидит и никто не поможет.
– А вы заставьте меня.
Красный на миг оторопел, а потом вдруг расхохотался. Он был похож на человека, который вообще не умеет веселиться и старается изо всех сил делать это естественно.
– А я-то не поверил Ишиндалле, что ты сумасшедшая! Прекрасно, это просто прекрасно. Предвижу интересные времена.
Закончил смеяться он так же стремительно, как стынет новая раскаленная подкова в бочке воды.
– Ты должна дать смерть этому существу, чтобы научиться контролировать свои чувства. Без этого контроля, без чувства чужого страха и боли не стать Мастером Смерти. Только убийцей. Жизнь очень ценна, и никто просто так не убивает в нашем мире, даже мышей. Более скажу, никто, кроме мастеров Смерти, не умеет этого.
– А солдаты?
– Где ты видела воинов в нашей стране?
Лала замешкалась. Ни одного человека, похожего на воина, она здесь не встречала.
– Но как же вы защищаетесь от врагов?
– Ты все узнаешь, когда мы завершим обучение.
– Я… я не могу… – Лала опустила глаза.
– Мало кто может в первый раз. Хотя ты уже пускала чужую кровь. Расскажи, как это было.
– Я его боялась. И никогда не думала, что смогу убить. Однажды он сообщил, что видел такого же пустынника, как я. Я же думала, что одна уродина такая во всем свете, а оказалось, нет. И тут он говорит, что убил моего соплеменника. Не помню, как это началось и что я чувствовала, но я перегрызла ему глотку. Вот.
– Ты убила человека? – Глаза человека в красном чуть не вылезли из орбит.
– Тут вы их называете черноголовыми. И те двое тоже были как он.
– Троих? Ты убила троих? – Мастер Смерти смотрел на нее со странной смесью ужаса и отвращения. – Но мне сказали про змею.
– Змея была здесь. А они там, за морем.
Красный встал и, ни слова не говоря, пошел прочь. Лала с недоумением постояла на месте, потом пошла за ним.
– Эй, – окликнула она его наконец, – что мне делать теперь?
– Мне все равно. – Он даже не обернулся. – Я не буду тебя учить.
– Но почему?
– Ты уже убийца.
– Это была защита! – отчаянно оправдывалась Лала.
– Неважно. Ты не расплатилась.
Он шагал на удивление быстро, почти не проваливаясь в зыбкий песок. Лала еле поспевала за ним. Она бежала за красной фигурой, жар в груди был еще сильнее, чем палящая пустыня. Ей казалось, что вся ее жизнь зависит сейчас от решения этого странного человека. Ей было важно, до смерти важно получить знания человека в красном плаще. Этого требовал сильный, спящий до сих пор внутренний зверь. Не злой, не добрый, а просто рожденный для того, что сейчас от него стремительно уходит по пылающим барханам.
– Я убью мышь! – крикнула Лала в удаляющуюся спину.
Спина остановилась.
Лала, спотыкаясь, побежала за ним, пока он не передумал.
– Без колебаний?
– Без колебаний.
Мастер Смерти усмехнулся и удовлетворенно кивнул:
– Нет нужды. Если ты трижды убила человека, даже врага, смерть уже прочно держит твою руку. Невинной мыши повезло.
Он бросил мышонка на горячий песок, и зверек на удивление быстро исчез, будто утонул.
Они вернулись в оазис, но не на скотный двор, а под купол, где обычно останавливались слуги приезжих гостей. На Мастера Смерти все встреченные смотрели с плохо скрываемым страхом.
В небольшой комнате они сели за простой стол друг напротив друга. По знаку Мастера Лала налила обоим воды из кувшина и жадно припала к стакану. Только осушив его, она поняла, что вкус необычный. Человек в красном лишь пригубил из своего.
– Что вы мне подмешали? – прищурилась Лала.
– Ничего страшного. Это поможет лучше запомнить, но не передать.
– Опять зелье?
– Никаких вопросов от тебя, просто слушай. Задашь их, когда я разрешу.
Голова закружилась, и Лала, послушно кивнув, прикрыла глаза.
– Мастер Смерти – это особенный ашайн. Он посредник между живыми и Пустыней. Призвать смерть можно только в песках. Если она приходит в городе или на море, Пустыня ничего не получает и нам не дает. А мы не можем выжить без шулартов, которые рождаются из крови умирающего, крови Мастера и самого песка. Обмен честный, Пустыня не обманывает. Но и ее обмануть нельзя.
Он вздохнул, помолчал и продолжил:
– В давние времена мы пробовали привезти кровь и вылить в песок. Нет. Только живая кровь и плоть могут дать шуларт и пополнить Пустыню. Мастер Смерти платит свою цену за то, что лишает жизни любое существо, даже мышь. Он обязательно должен отдать свою кровь. Ты ни разу не платила за смерти, ты убила вне Пустыни, ты осквернена. Но Пустыня может тебя простить. Хотя, на самом деле, ей все равно, просто тебе самой станет легче. Это мы, служители ее, путем долгих наблюдений и размышлений пришли к мысли, что убийства не в песках странно действуют на мастеров, лишают равновесия, кровь их становится скверной, она не дает сильных шулартов. Это нарушает равновесие уже всего мира, а не только Мастера. Словом, запомни главное: смерть только в Пустыне. Ты слушаешь меня? – Он вдруг повысил голос.
– Да, конечно! – Лала вздрогнула и несколько раз кивнула.
– Мастер Смерти рождается единожды на тысячу младенцев. Выучить человека нельзя, если он не рожден для этого. Младенцев, способных убивать, видно в возрасте ста дней. Они не улыбаются никому, кроме матери, и глаза у них намного светлее обычного. Чтобы убедиться в будущем Мастере, ребенку дают выпить воды с тремя каплями змеиной слюны. Простого младенца вытошнит без вреда для жизни, а младенец-Мастер уснет и будет спать сутки. За это время у него на ягодице появляется изображение змеи. Стереть его невозможно, – тут он горько усмехнулся, будто вспоминая что-то, и вернулся к рассказу. – Обычно мастера Смерти – мужчины. И срок работы у нас не дольше трех сотен смертей. Женщина может расплачиваться за смерть до бесконечности, и поэтому с возрастом сила ее становится невероятной. Она может оспорить миропорядок и вершить суд по своему усмотрению. Этого допустить нельзя. И как только Мастерица Смерти отправит в Пустыню тысячного ашайна, она должна остаться там же. Но таких у нас еще не было. Всего три мастерицы, о которых говорят летописи, останавливались на семи сотнях смертей и уходили на покой, селились в уединении и занимались зельеварением. Они разменяли возможность шаткого и опасного всемирного господства на долгую и сытую старость. Мастеров Смерти боятся, конечно, но не ненавидят. Мы как стихия, как явления природы. Пока хватит. Можешь спрашивать.
Лала, убаюканная долгим рассказом, вздрогнула. Подумала лишь мгновение:
– Зачем вам… то есть нам эти шуларты?
– Сила, скорость, быстрое заживление ран, защита от врагов и от гнева Пустыни. Узнаешь подробности, когда прочтешь трактат для учеников. Слишком много говорить, да и не запомнишь всего. – Он махнул рукой, словно отгонял от себя мысль о том, что кто-то способен все запомнить с первого раза. – Многие мастера держат подле себя трактаты, даже будучи опытными.
– А если человек не хочет быть Мастером Смерти? – спросила Лала.
– Так не стоит вопрос. Рожденный быть Мастером воспитывается соответственно и не жаждет другой судьбы. Ты – невообразимое исключение. Насильно тебя заставить нельзя, но иначе ты сгинешь тут на скотном дворе, прожив пустую жизнь и превратившись в песок.
– А есть мастера Смерти, которые уехали за море и там продолжают свою работу?
– Есть, – вздохнул он. – Это наша беда. Они становятся наемными убийцами, лучшими на свете. Их можно пересчитать по пальцам. Но даже с уходом одного нарушается равновесие, нагрузка на прочих мастеров увеличивается.
– У брата Ишиндаллы, Ушаша, тоже была змея. То есть он Мастер Смерти?