Мария Смирнова – Связанные шарфом (страница 2)

– Не слухи, и ты сама знаешь об этом. Ему с тобой повезло больше, чем тебе с ним. А ты тащишься в такую погоду, чтобы достать книгу, которую он и сам в состоянии себе купить.

– И ты всё равно поехала со мной, – подметила я.

– Аври, я же твоя лучшая подруга! Разве я позволю тебе сгинуть в снегу в одиночку? – усмехнувшись, сказала Алина, размахивая смартфоном. – Лучше скажи, как у тебя дела с подготовкой к экзаменам?

Алина была старше меня на три года и сейчас уже была на третьем курсе кафедры культуры и искусства по специальности – дизайн. Талантов у неё было много, хоть отбавляй. Пару лет назад на спор со своей одногруппницей она закончила курсы парикмахера, а потом ещё все лето училась делать грим, чтобы выиграть конкурс на лучший образ внутри своего университета. Конкурс она выиграла, но свои дополнительные занятия забросила.

Но был у неё ещё один удивительный талант – лезть во всё, что её на прямую не касается. И теперь, попивая кофе, она смотрела на меня в ожидании, что я скажу по поводу участия в масштабном конкурсе талантов в конце года. Подготовка к экзаменам, это скорее предлог, и мы обе это знали.

Объясню! Едва мне исполнилось пять лет, на день рождения мне подарили игрушечное пианино с книжкой, где в игровой форме предлагалось сыграть самые простые детские песни. Вместо нот на белоснежных клавишах были нарисованы вишенки, звёзды, сердечки. Весёлый лев, улыбаясь со страниц, показывал последовательность, в которой я должна была на них нажимать. Игра мне безумно понравилась: уже через пару месяцев я не просто исполняла песенки по книжке, но выучила их, а через полгода выступала на утреннике в садике.

Музыкальный педагог предложила родителям развивать мой слух дальше, уверенная, что я обладаю редким талантом. Что ж, они её послушали. И, в отличие от других детей, с семи лет я посещала сразу две школы: обычную и музыкальную. За годы занятий мой слух стал острее, а увлечённость музыкой – сильнее.

Сейчас родители настаивали, чтобы я поступала в консерваторию в Санкт-Петербург, и у этого было много проблем. Для начала требовалось поступить в неё, учитывая, что это учебное заведение обладает огромной популярностью среди людей, грезящих мечтой связать свою жизнь с искусством.

Всего годом ранее я просматривала списки и удивилась, как много человек подало заявление на поступление. На одно место претендовало десятки – от этой цифры у меня заскребло под ложечкой. Было мало просто безупречно сдать ЕГЭ: требовалось выделиться на олимпиадах, музыкальных конкурсах, концертах.

Да и, о чём говорить, не только я в этой стране обладала способностями к музыке. Но, в отличие от других ребят, я жила в городке, где проявить себя было очень трудно. Все эти люди, чьи имена обозначились среди абитуриентов, могли заниматься с учителями гораздо сильнее тех, что обучали меня в Лесном.

Позади уже были десятки конкурсов, где я занимала призовые места. Участия в городских мероприятиях, благодарственные письма, награды, но всё это казалось мелочью. По-настоящему выделиться выпал шанс только в этом году, когда у нас объявили о крупном конкурсе среди школьников. Победитель мог претендовать на участие во Всероссийском этапе, а в последствии быть принятым в любой вуз по тематическому направлению без сдачи экзаменов.

В школе в мой успех не особо верили, требуя от меня более практичных предметов для сдачи ЕГЭ. Да и когда я подавала заявку на участие, директор долгое время противилась, уверенная, что есть и более талантливые дети, готовые представить их учебное заведение. И вот, спустя долгие уговоры, мне удалось выбить себе место.

– Ты ведь про молодые таланты спросить хочешь? – спросила я Алину.

– Ну вот! Сэкономим время. Взяли?

– Взяли, – сказала я.

– Это надо будет отметить! – с улыбкой сказала подруга.

– Отметим, если мне повезёт пройти хотя бы региональный этап.

– Ты зря переживаешь. Я не слышала никого, у кого был бы такой прекрасный голос, – сказала подруга, заметив мои переживания.

Только она и Лёша знали, насколько в действительности мне было тяжело. Ко всему прочему, я подвергалась жутким издёвкам со стороны одноклассников. Причиной была гетерохромия, которая делала меня похожей на бракованную куклу: один мой глаз был ярко голубым, другой – чуть ли не тёмно-зелёным. Меня называли безумной только из-за взгляда, который давала особенность.

Я много раз уговаривала родителей купить мне цветные линзы, чтобы выровнять цвет, но, к сожалению, хоть мы и не были бедными, покупка цветных линз была для нашей семьи лишней затратой.

Со временем я разучилась смотреть людям в глаза. И часто, когда находилась напротив собеседника, находила что-то интересное на полу или, как сейчас, в своей чашке.

– В этом городе сложно раскрыть свои таланты, – сказала я, размешивая шоколад.

– Тут ты права. Из этой дыры надо выбираться, и как можно скорее! Кстати, что на этот счёт думает Лёша?

– Говорил, что попробует поступить куда-нибудь поближе ко мне. Но, между нами, слабо верю. Да и он на учёбу ставок не делает. У него явно какой-то свой план. И со мной делиться он не собирается.

– Кирилл говорит, что он уже работает. Монтирует ролики для их научного центра. Надо бы с ними поболтать. Мальчишки явно что-то удумали, – задумчиво сказала подруга, а потом замерла, смотря мне за спину.

Обернувшись, я сразу поняла, в чём дело. Мы объездили весь город, чтобы найти «идеальное платье» для празднования Нового года. Зачем оно ей понадобилось, сказать трудно, ведь отмечать мы планировали вчетвером у Лёши дома.

И вот он, стеклянный манекен, позируя нам, демонстрировал то самое «идеальное платье»: ярко-бордовое, с несильно глубоким декольте, рукавом «колокол» и драпированным красным фатином пышным подолом. И конечно – длина миди, куда же без неё. Всё как по заказу моей подруги. И прямо в павильоне на против кофейни, где мы сидели.

– Пойдём, – сказала она, доставая деньги, чтобы расплатиться за кофе.

В отличии от подруги, привлекло меня далеко не платье, а то, что по идее должно было быть лишь скромным дополнением к нему: маленькая позолоченная подвеска в форме солнца, лучи которого были инкрустированы рубинами и янтарём. Вроде бы ничего такого – обычное кольцо с плавными лучиками, под манер славянских символов, – но что-то в этом было завораживающее, пугающее, мрачное.

Я посмотрела во что был одет соседний манекен: обычный тёмно-синий костюм тройка: пиджак, жилет и штаны. Но на руке красовался тяжёлый браслет: дракон, кусающий себя за хвост, а на шее – клык с вырезанным рисунком. Из кофейни рассмотреть его было невозможно, но я была уверена, что сам клык имел гораздо большую стоимость, чем выставленный костюм.

Мы быстро расплатились с официанткой за заказ, забрали вещи и зашли в соседний павильон.

Внутри как-то странно пахло расплавленным воском и травами. Возле вешалок красовались высокие вазоны с сухими цветами и колосьями. Было что-то в этом необычное, экзотичное.

Пока Алина крутилась около «идеального платья», я решила осмотреться. Почти сразу я поняла, что красивые вещи были представлены только на манекенах. На остальное смотреть было жалко: протёртые штаны разных немыслимых размеров, поношенные растянутые свитера, рубашки с застиранными пятнами. Но каждая из этих вещей была снабжена необычными аксессуарами: камнями, запонками, подвесками, браслетами – всё смотрелось более ценным, чем тряпьё.

Посетителей было мало, но те, что были – пугали. Две девушки, рассматривающие отвратительную лиловую кофточку, в которую легко бы поместились вдвоём, не переставая, косились на нас с Алиной, от чего по коже побежали мурашки.

Заметив мой взгляд, они хихикнули, взяли «лиловый мешок» и отправились за ширму. Через некоторое время покупательницы уже расплачивались с кассиром. Но, за что? За уродливую вытянутую кофту? Верилось с трудом.

– Мне не очень здесь нравится, – призналась я, когда Алина стала пытаться снять платье с манекена.

– Да ладно тебе. Обычный секонд.

– Мне кажется, здесь продают вовсе не вещи, – тихо сообщила я подруге, но она лишь усмехнулась.

Пока она снимала с манекена платье, всё это время на нас смотрел старик, стоящий у кассы. Ничего вроде бы особенного: низкий, чуть сгорбленный с недлинной, но седой и запутанной бородой в очках с позолоченной оправой. Но, что-то в его взгляде и ухмылке мне не нравилось.

– Вот тебе и обслуживание! Даже не предложил помощи, – проговорила Алина, взяв платье, и отправившись в сторону одной единственной ширмы.

«Мне кажется он был бы рад, если бы мы ушли» – подумала я, подойдя к кассе.

За прозрачной витриной был набор всяких удивительных предметов: браслеты из разных минералов, подвески в форме животных, различные бусы и часы.

– Вас интересует что-то конкретное? – спросил старик, улыбнувшись мне.

– Я просто жду пока подруга померит платье.

– Да, конечно, платье!

На странное поведение старика я старалась не обращать внимание, решив вместо этого подобрать подарок для Алины, пока её не было рядом. Но, рассматривая безделушки, я увидела шарф: самый обычный, крупной вязи тёмно-зелёного цвета, упакованный в чёрную коробку без этикеток. Ничего такого, но он показался мне главным сокровищем этого странного магазина. И я знала, кому именно он должен принадлежать.