Мария Симонова – Привычка жить (страница 8)

— А что, вырсей в этом районе уже всех перебили? — покосившись, спросил наконец он у Ярмака.

— Ну да, как же… — прерывисто откликнулся тот, паля в ближайший дверной проем, хмыкнул, когда там в темноте что-то тяжело рухнуло, потом сказал: — Уверен, что это была не вырсь. Эти твари слишком хитры и осторожны. Они никогда не нападают на людей: понимают, заразы, что худо будет, и всегда скрываются. И выследить их почти невозможно — слишком быстры.

— А та вырсь, что была на Башне? Ее же как-то удалось выследить? — Спрашивая, Андрей тоже не забывал постреливать по окружающим строениям, вернее, по мелькающим в них теням, хотя и менее успешно.

— Это большая удача, что ее загнали на Башню, — проворчал позади Ярмак, вперемешку с «тиу-тиу!» своего лучевика. — Потому ребята и продолжали стрелять, даже рискуя задеть людей: вы совсем не вовремя появились там, наверху.

— Думаю, вам больше пришлось бы по душе, если бы они уложили нас обоих, — высказал Андрей предположение, на которое не последовало ответа. Да его и не требовалось.

Еще Андрей понимал, что в его бездоказательный рассказ о гибели членов группы от руки собственного начальника никто не поверит, а если и поверит, то постарается скрыть сей факт, тем паче что расследование проводить бесполезно: тела будут сожраны тварями, а кровь скорее всего будет дочиста вылизана.

Начальник Очистки тоже правильно оценивал ситуацию и настолько был уверен в своей безнаказанности, что даже не заводил об этом речи: для разговоров еще будет время, когда минует опасность. Пока что его целью было выжить, а это во многом зависело от человека, который его тащит. И Ярмак по мере сил помогал передвижению, отталкиваясь ногами, при этом молча ожесточенно палил вокруг, защищая себя, ну и, разумеется, спину этого записного идиота Андрея Маркелова. Только бы тот его дотащил, а там уж… До отеля оставалось совсем немного.

Откуда-то издалека пришел женский голос, мурлыкающий старую песню «Наколдуй ей любовь».

Андрей открыл глаза: кругом стоял полумрак. Он лежал на постели в своем номере, за струящейся завесой псевдостекла сгушались сумерки. Словно ничего и не было — ни страшной гибели группы охотников, ни изнурительного пути обратно с раненым Ярмаком, просто он видел долгий дурной сон.

Но это не было сном.

Он вспомнил о том, как едва живой ввалился в двери отеля. Как сдал Ярмака с рук на руки медицинской бригаде. Вновь увидел полные слез глаза Татьяны, подхватывающей его в нижнем холле. И то, как помогает она ему дотащиться до комнаты, как достает у него из-за пазухи сонную вырсь…

Подумав о Масе, Андрей рывком сел. Огляделся — в комнате никого не было, но из соседней продолжала доноситься песня.

— Таня! — позвал Андрей.

Песня прервалась, и она появилась. С Маськой на руках. Убаюканная маленькая вырсь полулежала у нее на плече, засыпая и сладко посасывая палец. От этой картины Андрею стало совсем уж нестерпимо. Ну почему Танюшка так к ней привязалась? Ведь, кажется, знает, что взрослая вырсь — злобное, кровожадное существо, запросто способное растерзать человека в клочья.

«Способное, да, — зашептал внутренний голос, — но никогда, как утверждал Ярмак, не нападающее первым, вместо этого избегающее человека, старающееся уйти от него подальше…»

Встряхнув головой, Андрей спросил:

— Сколько я провалялся?

— Ты спал почти двое суток, — ответила Таня. Приблизилась к нему. Села на край кровати и подняла на любимого большие тревожные глаза.

— О, черт!.. — воскликнул Андрей, думая о том, что времени у них совсем не осталось. — Поезд еще не прибыл? — спросил он.

— Вот-вот придет… — Таня покусала губу. — Как же нам быть, Андрей?..

Он растер руками лицо. Мысли после долгого сна были вязкими, словно смоляными. Да и еще Ярмак собирался объявить его нелюдью. Но это ведь до того, как он его практически спас, дотащил до базы. И что теперь?..

— Как Ярмак? — спросил Андрей словно бы равнодушно, одновременно протягивая руку к штанам: чистая пара лежала на тумбочке у постели вместе со сложенными рубашкой и свитером. Таня позаботилась.

— Игорь в лазарете.

Андрея ужасно раздражала эта ее привычка иногда называть босса Игорем. У него не было никакого права ее поправлять, а интересоваться корнями такой фамильярности он не решался.

— Регенерация прошла успешно, он уже в сознании. Спрашивал о тебе.

— Только спрашивал?..

— Андрей… — Таня на мгновение склонила лицо и погладила вздрогнувшую Маську. — Что там у вас произошло? Почему погибла группа Власа? Опытные охотники и вдруг…

Вместо ответа он спросил, делая вид, что полностью занят одеванием:

— А что говорит об этом Ярмак?

— Странно… — она глядела испытующе, — он тоже первым делом задал вопрос, что обо всём произошедшем рассказываешь ты.

Андрей подумал — а есть ли смысл объявлять всем правду? Свидетелей осталось только двое, и его слово против слова самого начальника Очистки будет очень мало значить. Да попросту ничего. А Ярмак, выходит, погодил со своими ложными обвинениями, ожидая, что скажет он. То есть как бы предоставил ему выбор — замять случившееся либо… Либо оказаться под следствием по подозрению в убийстве — не каких-нибудь тварей, а людей.

— Мы столкнулись с нелюдью, — кратко объяснил Андрей и быстро перевел разговор на другую тему, в самом деле сейчас более важную: — Давай подумаем, как быть с Масей. Мой поход ничего не дал. И вот-вот придет монорельс, на котором я буду вынужден уехать.

— А в Москве ты мог бы что-нибудь для нее сделать? — спросила Таня.

— Как?.. — Андрей даже замер со свитером в руках. — О чем ты говоришь?

— Ну, если бы ты взял Маську с собой…

— Во-первых, как я ее довезу? Контрабандой на груди — это в поезде не прокатит. На флаере было бы еще туда-сюда, а так…

Таня как-то призрачно улыбнулась одними уголками губ:

— Ну, у меня тут появилась одна мысль. Вот, посмотри-ка. — Она оторвала от своего плеча и разогнула лапку спящей Маси. Внутренняя сторона предплечья до самого локтя оказалась совсем голой: чистая розовая кожа выглядела совсем как человеческая. — Я частично эпиллировала шерсть, и… Маська прекрасно это перенесла. Видишь — ни малейшего раздражения.

— Ну и что?.. — всё больше недоумевал Андрей.

— Если шерсть эпиллировать полностью, — терпеливо стала объяснять Таня, — то Мася станет в точности как человеческий младенец. Тогда ты скажешь…

— Танюш, ну ты соображаешь?.. — произнес Андрей как можно ласковей, понимая, насколько нелегко ей пришлось, особенно в последнее время. Разумных выходов попросту не осталось, и тогда в ход пошли безумные идеи. — Да не сделаешь ты вырсь похожей на человека, пойми, никак, хоть ты полностью ее обрей!

— Значит, никак, да? Хорошо… — Таня оставалась спокойной, и чуть заметная улыбка вновь коснулась уголков ее губ. — Теперь посмотри сюда.

Она осторожно приподняла голову Маси и повернула лицом к Андрею.

Тот беззвучно ахнул: та сторона Масиной мордашки, что прислонялась к плечу Татьяны, была теперь полностью лишена шерсти, и…

Оно и впрямь было человеческим, ровно наполовину — маленьким, чуть припухшим детским лицом. На другую половину словно надели маску, или нет, словно на ребенка, на всё его тельце натянули мохнатый костюм, с вырезом в пол-лица.

— Не может быть… — медленно проговорил Андрей. — Как ты это сделала?..

— Я же сказала, что эпиллировала шерсть на отдельных участках. Если убрать ее полностью и постричь коготки…

— А ушки?.. — спросил Андрей.

— Я сошью чепчик, — улыбнулась Таня, однако улыбка не коснулась глаз, пристальных, давно не спавших. «И как я умудрился втянуть ее в это… преступление?..»

Андрей со вздохом опустил голову и потер лоб. Да, сейчас он готов был поверить в то, что она способна сотворить чудо с внешним преображением детеныша… твари в человечье дитя. Но смысл?..

— А что дальше? — спросил он, не поднимая глаз.

— Дальше просто, — деловито сказала Таня, ощутившая явное облегчение от того, что он для начала признал сходство вырси с человеком. — Ты скажешь, что это ребенок диких людей. Ты нашел малышку в руинах и принес под курткой. Родители, само собой, погибли. Кому может прийти в голову дикая мысль, что мы побрили вырсь? В поезде генных проверок не проводят, так что с этой легендой ты спокойно довезешь ее до Москвы.

— Послушай, Таня… — Андрей видел, насколько она увлечена своей идеей, как блестят уставшие глаза… И не желают замечать ее изначальной обреченности. — Даже не говоря про узкие зрачки… — начал он.

— Уж поверь, — перебила она, — никто не всматривается в глаза младенцев. Кроме близких родственников, конечно.

— …И про необходимость регулярного бритья… — продолжал Андрей, но она вновь перебила:

— С этим средством достаточно всего лишь одной эпилляции в неделю, — и добавила с долей иронии: — Тебе, кстати, тоже рекомендую. — Она провела пальцами по его щеке, гораздо более колючей, чем нежная щечка Маси.

— Допустим, я ее довезу, — сделал вид, что согласился Андрей, — а дальше? Как ни маскируй Маську под человека, она останется вырсью. Если здесь еще есть надежда как-то вернуть ее к своим, то что я буду делать с вырсью в большом густонаселенном городе?

— Там должна быть масса возможностей, только копни! Может, удастся устроить ее в какой-нибудь заповедник…

— Да не берут тварей в заповедники! — почти выкрикнул Андрей. Мася вздрогнула, обиженно всхлипнув во сне, и он продолжил тоном ниже: — Ты говоришь, масса возможностей? Я тебе скажу, какие там могут быть возможности для вырси: первое — на опыты, второе — на подпольные бои, ну и третье — цепь на шее в подвале у какого-нибудь любителя экзотики. Это только навскидку, вариантов гораздо больше, среди них для вырси ни одного нормального. Ну нет ей места среди людей, в их обществе — нет, понимаешь? И никакой эпилляцией этого не исправить.