Мария Симонова – Одержимые бессмертием (страница 6)

«А как ты, гнида казематная, надеешься пережить эти сорок минут и выйти отсюда живым вместе со своими щенками?» – это хотел сказать ему Гор, но передумал. Просто повернулся и посмотрел в глаза бастарду, не обращая внимания на то, что в него теперь были направлены аж три ствола. Левински держал в руках изящный «Ругер-777», да и амбал, которому инспектор свернул палец, кривясь, достал свою пушку. Гор ничего не стал говорить Левински. Тот и сам понял, о чем подумал бывший инспектор Администрации, на счету которого числились десятки успешных акций. Такой вариант развития событий не устраивал Левински ни под каким соусом.

– Хватит, инспектор. Я и так знаю, что вы один из лучших в Администрации. По Департаменту давно ходят легенды о том, на что вы способны в рукопашной. Оставьте свои жандармские замашки для будущих пациентов. Меня интересует ваша способность работать головой. Я взываю к вашему разуму, хотя и допускаю, что присяга уже начала оказывать свое воздействие на вашу психику. Поймите, я не держу на вас ни малейшей обиды – вы делали свою работу, и делали ее хорошо. Лучше не смог бы никто. – «Бочка меда, это понятно. Наведение мостов, лесть как способ психологического контакта. Интереснее, что станет дегтем? Край? Инфинитайзер? Для чего это я вдруг понадобился наследничку?»

Левински тем временем продолжал со свойственным ему гаденьким «хе-хе»:

– И даже если Англетерро пустил бы в ход те материалы, которые он извлек из сейфа в вашем кабинете, вышел бы просто пшик. Ну, может, чуть-чуть испортился бы воздух. Но ему этого хватит сразу и навсегда. А вы мне нужны. Нужны живой и в рабочем состоянии.

Гор выпрямился, вздохнул, чувствуя, что нервы его на пределе, и испытывая сильное желание наплевать на все предложения Гарри и добраться до его шеи прямо сейчас. Ох, как же он близко: второго случая может и не представиться.

– Англетерро жив?

– Да, пока не начал портить воздух. Хе-хе… Он не опасен, и убрать его придется разве что только для поддержания уважения ко мне как к наследнику и будущему Президенту Восточного Евросоюза. Но речь не о нем, инспектор. Речь о вас. Я жду ответа.

– Что я должен делать? – Подобные слова означали практически полное согласие.

– А вот это вы узнаете попозже. После реабилитации и тестирования. К сожалению, Гор, не могу вас обрадовать на все сто – времени у нас в обрез, так что реабилитация будет далеко не полной. Скорее всего, мы обойдемся полугодовой блокадой вашей клятвы. Увы, дорогой инспектор. Скажу лишь одно: вы будете подчиняться только мне, и ваши полномочия будут значительно выше тех, что предоставил вам советник Круглов, ныне покойный.

На последнюю новость Гор не прореагировал – судьба советника его не опечалила. Другое дело Англетерро. Что он жив, это неплохая новость, а остальное покажет время.

– Ну что ж, Гор. Рад, что вы принимаете мое предложение. За вами сейчас зайдут. Всего доброго, инспектор.

Левински поднялся и направился к дверям в сопровождении амбалов-наймитов, сделав Гору ручкой на прощание.

Взамен, не оставляя времени на размышление и анализ сложившейся ситуации, в помещение вошли четверо молодых «люксов», одетых в одинаковые светло-салатовые комбинезоны медтехников. Но в дверях все же маячил хмурый субъект с лучевиком наголо. «Проформа», – подумалось Гору. Этого охранника он уделал бы легко, пользуясь докторами как живым щитом, но не видел смысла в подобных действиях. Бежать Гор покуда не собирался, хотя и понимал, что потом, когда он займется поручением бастарда, контроль за ним ужесточится. Зато и возможностей сделать ручкой наследнику появится предостаточно – ну, в самом деле, не запрут же его в кабинете.

«Ладно, – решил он про себя, с интересом наблюдая за действиями техников от медицины, – еще будет время все обдумать: и как вывернуться из-под лапы Левински, и как добраться до Края и все же задать ему свой вопрос. Времени вагон, целых полгода. Многое может измениться за такой срок». Одно он решил твердо – добиться, чтобы с ним работала его личная бригада.

Техники тем временем развернули на приставном столике массивный агрегат, в котором умудренный жизнью инспектор без труда признал портативный диагност с блоком ускоренной регенерации.

– Прошу вас, господин инспектор, присаживайтесь. Позвольте установить вам датчики.

Гор уселся, сохраняя невозмутимое выражение на лице. Техники вели себя с подчеркнутым уважением и даже несколько подобострастно, из чего инспектор сделал вывод, что им неизвестно о его опале. Самого легендарного работника Спецдепартамента они, очевидно, знают, как знают и о его щепетильности в общении. А вот наймит в дверях маялся, мучимый самыми невероятными предчувствиями, тиская лучевик, как последнюю свою надежду. С ним, видимо, провели основательный инструктаж по поводу важности опального инспектора для безопасности государства и лично господина Наследника. Гор был уверен, что за стенкой дежурят еще по меньшей мере двое охранников.

Вот только бегство из следственного изолятора Администрации – путь для обреченных, кому уже нечего терять, кроме нескольких лишних часов жизни. А Гор надеялся еще пожить. И не просто пожить, но и сделать свою игру. Если удастся вырвать у Края инфинитайзер, то вручить его бастарду – последнее, что сможет прийти в голову инспектору. Если все, что плетут вокруг этого прибора, – правда… Тогда можно попытаться выйти на господина Президента и убедить его передать своего вынужденного наследника в руки правосудия. А потом…

Достать бы космолет… Но это уже просто из сферы мечтаний. Кто же допустит преступника до святая святых любого современного государства – космического флота. И все же…

Гор поморщился, разгоняя мысли, еще совсем недавно невозможные для него как для верного слуги закона. Ишь размечтался – одернул он себя, вновь морщась, когда инъектор проник в вену на локтевом сгибе.

– Извините, господин инспектор. Придется потерпеть. Прежде чем мы начнем ставить блокаду, необходимо небольшое ментальное исследование… – Салатовый умник пустился в пространные рассуждения, объясняя технические детали предстоящих процедур, но Гор не стал его слушать. Он думал о своем – о деле, которое ему предстоит выполнить.

5.

– Мы ведь так не договаривались, – сказал я, когда машина Пал Палыча выехала из пропускного пункта на территорию… Рая?.. Какой там, к дьяволу, рай. Если это рай, то я – архангел. Для моих ребят, может быть. Еж с Хирургом сидели позади, и в зеркало заднего вида я мог наблюдать за их лицами – они пока воздерживались от восторгов.

– Вы чем-то недовольны, Дик? – Пал Палыч тонко улыбался.

– Просто не ожидал вас там встретить. – На самом деле мелькнула у меня при разработке операции такая шальная мысль – чтобы он подстраховал нас при входе, но… – Не думал, что вы решитесь так засветиться, – признался я.

– Обстоятельства изменились. Сегодня вышло распоряжение об обязательной генной проверке на всех пунктах контроля. Пришлось найти предлог, чтобы лично явиться на этот периферийный пост и встретить вас.

– И какой же?

– Инспекция! – Пал Палыч оставил руль и повернулся ко мне, по-прежнему улыбаясь. Машина пошла на автопилоте, мимо проплывали чудные дома, стилизованные под старину, а может, и впрямь старинные. – Я внес предложение о внеплановой экспресс-проверке наших бастионов, и руководство поддержало мою инициативу.

– И вы считаете, что совпадение по времени вашего визита с нашим появлением у ворот сочтут случайным?

Он покачал головой:

– Я не настолько наивен. Просто никто не узнает о том, что я там в это время был.

Так-так, это уже интересно. Психблокады он охранникам не колол, аппаратуру им не запарывал, это точно: с момента выхода из дежурки он все время был на моих глазах. Но считает, что о его присутствии там никто не узнает.

– Почему вы в этом уверены?

Он достал из кармана ампулку с какими-то буроватыми пилюлями и тряхнул ими перед моим носом. У меня был соблазн высказать догадку, что это за дрянь, но я сдержался. И правильно сделал – моя догадка оказалась ошибочной.

– Вы подумали, что я бросил им это в чай? – Он усмехнулся. (На самом деле я подумал совсем другое, но это уже было неважно.) – Нет. Это запах. (А может, и важно?..) – Один шарик, брошенный в комнате – под стол или в урну, – и люди, находящиеся в помещении, через какое-то время ненадолго засыпают, а просыпаются в полной уверенности, что проспали не менее двух часов. И все события, произошедшие за эти два часа, стираются из их памяти. Бесследно. Чистый лист. При этом, заметьте, никакое последующее сканирование не засечет постороннего вмешательства – сон, просто сон.

О подобных разработках я слышал, но только, по моим сведениям, эффект от аминоморфов получался очень уж глобальный – вся память, начиная с рождения, стиралась подчистую, превращаясь в чистый лист. И никак иначе. Выходит, пока мы тут колбасимся с бессмертием, наука не стоит на месте, а совершает прямо-таки семимильные скачки в криминальных направлениях?.. Возможно. Вот только что-то во всем этом не стыкуется. Что-то…

– А запись? Ее ведь запахом не сотрешь?

– На записи вы топчетесь перед воротами. И все. Других записей там не ведется. Все очень просто, Дик…

– А если этот ваш Андрей все-таки позвонил в Управление, перед тем как заснуть?